39. Виктория

После того, как Клим вынудил меня участвовать в видеосъемке, прошло, кажется, пару дней. В моей комнате не было окна, но, судя по тому, с какой частотой приносил мне еду тюремщик, шел третий день.

Головная боль после снотворного уже прошла, и я соображала куда лучше. Однако это не особенно спасало положение — найти что-то, что могло бы помочь сбежать или как-то выбраться, не вышло. Очевидно, Клим хорошо подготовился, перед тем как притащить меня сюда.

Его самого я больше не видела — приносил мне еду хмурый амбал, который на мои вопросы не отвечал и полностью игнорировал.

А я медленно сходила с ума от неизвестности. От новостей, которые свалились на меня, и от беспокойства о сыне.

Мысль о том, что отец жив, было принять непросто. Те фото так и остались у меня в комнате, и я засмотрела их до дыр. Зачем? Видимо, надеялась найти хоть какие-то признаки того, что он… может, скучал по мне? Глупо, конечно. Но верить в его равнодушие было очень больно. Это никак не укладывалось у меня в голове.

А ведь я столько лет винила в его смерти Демьяна, ненавидела того. А оказалось…

В первые сутки я еще надеялась, что Зверев придет и спасет меня. Вспоминала его слова, обещания и ждала.

Да только ничего не происходило. И мне пришлось признать — возможно, мое исчезновение будет ему даже на руку — не придется как-то решать вопрос с женой, а Богдан останется с ним и так… И хотя меня воротило от одной только мысли, что они заживут втроем без меня, все-таки я признавала — скорее всего, Демьян сможет защитить Богдашу. Он казался по-настоящему искренним по отношению к ребенку. И хотелось верить, что он не бросит того, если уж мне не суждено выбраться отсюда.

А вот то, что я так и останусь пленницей, которую либо используют, либо в итоге попросту убьют, верилось все больше.

Пытка неизвестностью закончилась, когда дверь открылась, и в комнату вошел Клим. Снова холодно-равнодушный. Но я уже поняла, что все это время он просто умело притворялся, а вот сейчас… Сейчас он был настоящим.

— Собирайся, прокатимся, Тори.

— Куда? — насторожилась я и тут же поежилась под оценивающим взглядом мужчины, которым тот окинул меня.

— Как куда? С папочкой увидишься. Разве ты по нему не соскучилась? — После этого он достал из кармана наручники и продемонстрировал мне. — Руки вытяни.

— А если я не хочу?

— Да мне плевать, — пожал он плечами. — Не будешь делать все по-хорошему — будет по-плохому.

И я не сомневалась — будет. Скула до сих пор побаливала после его удара. В комнате и туалете не было зеркал, так что оценить свой внешний вид я не могла. Но вполне вероятно, там налился синяк.

— Клим, отпусти меня. Ведь вы уже его достали, он уже согласился встретиться. А у меня сын…

— Значит, по-хорошему не хочешь, — картинно вздохнул Савельев и двинулся в мою сторону. А я… Я малодушно вскрикнула.

— Нет! Не бей! — Он замер и выжидающе посмотрел на меня. Пришлось подчиниться.

Судя по тому, что глаза мне никто в итоге так и не завязал, намек Клима на то, что я вряд ли выживу, был пророческим. И мне было по-настоящему страшно от этого. Ведь я не готова была умирать! Не имела права! У меня сын, которому нужна мама! Да и просто, в конце концов, я хотела жить!

Меня загрузили, по-другому и не скажешь, в огромный внедорожник, по обеим сторонам уселись охранники, а сам Савельев сел спереди вместе с водителем.

Пока ехали, я пыталась хоть немного сориентироваться в том, где мы находились. Но все было зря — я ничего не узнавала. Я даже не была уверена, что мы не были за границей — никаких указателей, ничего. Просто пустыри и поля.

Наконец впереди замаячило что-то вроде складских помещений. Но мы остановились так, и не доехав до них — просто на площадке.

— Сидите здесь, — приказал Клим своим людям и вышел из машины. Скосив глаза, увидела, как он о чем-то говорил по телефону. Всего минуту, а затем вернулся и сел на свое место. — Поехали.

— До площадки? — уточнил водитель.

— Да, там направо.

Чем ближе мы приближались к зданиям, тем сильнее я нервничала, понимая, что фактически еду на место своей казни. А еще думала о том, что, вероятнее всего, сейчас увижу отца. И не знала, как реагировать на это.

Кроме нашей машины на стоянке оказалась еще парочка. Одна — чуть поодаль, а вот вторая — довольно-таки далеко. Словно в противопоставление нам.

— Выходим, — приказал Клим. Как только я оказалась на улице, он подошел ко мне вплотную и приподнял лицо за подбородок, заставив смотреть ему в глаза. — Без глупостей, Тори. Или заплатит за все Богдан. — Я судорожно сглотнула после его слов, но промолчала. — Вижу, смысл дошел. Не хочешь подставить сына — делай все, как говорю.

Пришлось кивнуть, хотя в этот момент больше всего хотелось расцарапать козлу лицо, а лучше — придушить своими же руками. За угрозы в сторону моего ребенка.

Мы дошли до второй машины, и тут мой бывший жених резко остановил меня.

— Стой здесь. — Тогда как сам наклонился к водительскому месту и что-то тихо произнес сидящему там мужчине. — Скоро увидишься с папашей, — криво усмехнулся он, распрямившись, и кивнул в сторону третьей машины, из которой в этот момент действительно появился человек.

Даже на таком расстоянии я видела, что это был он. Папа. И та поза, в которой он замер… Я бы ни за что не перепутала. Это действительно был он. Не один, конечно. Рядом тут же появилась, по-видимому, его охрана.

И все происходящее напомнило мне сцену из какого-нибудь второсортного боевика с той лишь разницей, что ставкой сейчас была моя жизнь и жизнь моего ребенка.

— Что дальше? — нервно спросила я. — Вы нас просто поменяете?

Клим хохотнул и слегка подтолкнул в спину.

— Не будь дурой, Тори. Ты вроде должна была уже понять, что ты в любом случае останешься здесь. — Его слова прозвучали настолько холодно и равнодушно, что я едва не споткнулась — мужчина вовремя придержал меня. — Впрочем, если тебя это успокоит, не ты одна.

Я понятия не имела, что он задумал, но в груди противно сжалось, а во рту — пересохло. Я даже дышала с трудом. Голова кружилась, а перед глазами плыло. Оказывается, смотреть в лицо смерти — это страшно. Но мое состояние вряд ли волновало Савельева — у него была цель, и он размеренно шел к ней. Я же… считала шаги до момента, как моя жизнь оборвется.

Поэтому не сразу поняла, что обстановка вдруг изменилась, а на площадке кроме нас появились новые действующие лица…

Громкий выстрел разрезал тишину, и тут же все пришло в движение. Я от страха запнулась и все-таки упала вперед. Охранники Клима тут же засуетились, оглядываясь. А их босс начал отдавать какие-то приказы. Я же почти ничего не разобрала — в голове до сих пор шумело, и я совершенно перестала понимать, куда и кто меня тащил.

— Оценить угрозу! — рявкнул кто-то рядом. — Прикрыть!

А затем выстрел повторился.

Кажется, мужики стал искать, откуда стреляли, но меня так трясло, что я мало что понимала. Разве только тот факт, что я снова оказалась в машине.

— Ляг вниз! — рыкнул Клим и прикрыл дверь.

Наверное, это был отличный момент, чтобы сбежать — все были заняты выстрелами. Но куда бежать? Вокруг свободное пространство, а мне было страшно настолько, что зубы стучали. Я пригнулась и зажала ладонями уши, чтобы не слышать криков и выстрелов, которые, хоть и не превращались в беспрерывную очередь, но не смолкали.

В моих мыслях был только Богдан и надежда, что, если все пошло не по плану, то есть шанс, что я смогу к нему вернуться. Я так боялась, что даже не сразу поняла, когда меня куда-то снова потащили.

— Что? Нет! — попыталась я возмутиться — сейчас салон автомобиля мне казался куда более безопасным, но в этот же момент мне беспардонно закрыли рот ладонью и грубо выволокли на улицу. Все, что я успела заметить — какой-то мужик в темном камуфляже. А значит, он был не из амбалов Клима. Это немного расслабило. Но в то же время в голове промелькнул вопрос — отец? Или же те самые партнеры?

Похоже, в этот момент мою пропажу, наконец, заметил Савельев — в спину полетели его приказы перехватить, но выстрелы участились, будто отрезая нас от остальных.

Все это я скорее фиксировала в голове, но не осознавала до конца — не было ни сил, ни времени. Единственное, что я успевала — бежать вслед за похитителем. Или спасителем — черт его знает.

Только когда мы оказались за небольшим возвышением, он слегка ослабил хватку.

— Стой смирно, — приказал глухим голосом. И что-то меня в нем насторожило. На короткое мгновение я встретилась с ним взглядом и едва не отшатнулась.

— Демьян…

— Не дергайся, — цыкнул он, отвлекаясь на перестрелку. А меня вдруг отпустило то безумное напряжение, которое держало в своей цепкой хватке до этого. Хотелось прижаться к нему и заплакать. И только звук выстрелов останавливал, напоминая, что еще ничего не закончилось.

Было ли мне страшно? Все еще да. Но теперь в груди теплилась надежда. Ведь Зверев все-таки нашел, пришел за мной, а значит, мои шансы на выживание увеличились.

— Вика, посмотри на меня, — приказал он, снова оглянувшись. — Очень важно, чтобы ты делала все, что я буду говорить, и сразу. Поняла? — Я судорожно кивнула, боясь сама прикоснуться к нему. — Сразу. Без раздумий.

— Мы ведь выберемся? — Не удержалась я все же от вопроса. Но мужчина проигнорировал его и снова отвернулся.

А дальше… Дальше начался форменный ад. Кажется, я слышала визг тормозов, осторожно выглянув, увидела, что машин стало больше, но в тот же момент меня дернули обратно.

— Я, что, неясно выразился?! Стой смирно! — рявкнул Зверев, отчего я вжала голову в плечи и интуитивно закрыла глаза, боясь его гнева. Вместо продолжения он грязно выругался и отпустил меня.

Я честно старалась делать так, как он велел — стояла и смотрела перед собой, пытаясь унять нервную дрожь. От каждого выстрела я по-прежнему вздрагивала и уже мало что различала в этой какофонии звуков.

— Бежим, быстро! — раздалось над самым ухом. И я, не раздумывая, побежала. Не глядя по сторонам — только на широкую спину спасителя. — Молодец. Теперь ждем.

Так происходило еще несколько раз. Меня мутило, но я старалась сдерживаться. Нельзя было усугублять ситуацию своими капризами, и все, что мне оставалось — думать о сыне. Что ради него я должна еще немного потерпеть. А потом еще немного. И еще. Я уже даже смирилась с холодным тоном Демьяна, не обращала внимания на его ругательства — просто закрылась от всего, чтобы пережить этот страшный день.

Пока в очередном нашем укрытии не появился третий. Я заметила его краем глаза. Даже не сразу поняла, что мы больше не вдвоем. А когда осознала, дернулась и невольно прижалась к Звереву. Тот среагировал мгновенно — убрал к себе за спину, а я… едва не задохнулась от осознания.

— Ну, привет, дочка…

— Отец… — выдохнула я, не веря своим глазам. До этого момента я понимала умом — он где-то здесь, рядом. Возможно, его ранили или вовсе задели так, что мы уже и не увидимся. И не допускала мысли о том, что мы окажемся вот так близко друг к другу.

— Он самый, — прищурился тот.

— Ты жив, — ляпнула я самое идиотское, что можно было.

— Как видишь. Или ты не рада?

— Рада? Ты… ты обманул меня! — детская обида стала выплескиваться совершенно не вовремя, но, похоже, мои защитные механизмы сегодня окончательно перегорели. Я не смогла промолчать.

— Так было надо, — весьма равнодушно ответил он.

— Кому надо? — с горечью спросила я. — Тебе? Семь лет, пап. Я оплакивала тебя семь лет! Винила других людей, а ты… Ты мог бы хотя бы сообщить, что жив?

— Это было рискованно. Да и у тебя все было в порядке.

— В порядке? — изумилась я. — Твой внук едва не умер! Ты мог бы помочь, но ты предпочел скрываться?

— За тобой присматривали, Вика, — поморщился отец. — Так что все было под контролем.

— Как ты можешь… Богдан же был на шаг от того, чтобы… — горло неожиданно сдавило, и продолжать говорить было попросту невозможно. Все это время я убеждала себя, что у папы были веские причины, чтобы не высовываться. Может, не было денег или возможности. Но он сейчас говорил так, словно просто не хотел рисковать своей безопасностью.

— Он — Ковальчук. И выкарабкался сам. Как и положено, — отрезал отец. Я шокированно смотрела на него.

— Пап, он мог умереть, — тихо произнесла я. — У меня не было денег на операцию, которая была нужна — нам просто повезло, что удалось обойтись без нее, понимаешь? Да даже просто поддержка семьи… Ты же мог через Матвея передать, что жив?

— Мог, — не стал отпираться он. — Но я не для того заметал следы, чтобы подставиться при первом же случае. Нам было опасно возвращаться. Да и сейчас…

— Нам? Кому это нам? — Я стояла, пораженная страшной догадкой. — У тебя есть женщина?

— Я нормальный мужик, Вика. Конечно, у меня есть женщина.

— И ты с ней все это время… — Я не договорила — заканчивать было не обязательно. Ответ я прочитала во взгляде отца. Он был с ней все это время. Весьма неплохо, судя по тем фоткам. — Зачем же тогда сейчас ты здесь? Если, по-твоему, каждый должен сам выкарабкиваться?

— Кое-кто слишком близко подобрался к нему, — ответил за него Зверев. — Поэтому твоему отцу пришлось выйти из тени. Не потому что ты оказалась у них в руках, не так ли?

— Что ты знаешь, щенок? — презрительно фыркнул папа. — Не тебе меня судить.

Это все походило на какой-то апокалипсис — но не мировой, а моей собственной жизни. Я оплакивала отца, который был жив и не собирался возвращаться. И, судя по всему, здесь он вовсе не потому, что Клим снял то видео, на котором… Черт, да его, получается, не тронул факт похищения его дочери, болезнь внука… Неужели я совсем его не знала? — Или ты теперь играешь роль идеального папаши? Сам-то давно научился думать о ребенке?

— Я был не в курсе, — сдержанно ответил Демьян. Удивительно, как он мог продолжать оставаться настолько спокойным. — Но мне, в отличие от вас, не плевать на своего сына. И я сделаю все, чтобы его защитить.

— Делай, — усмехнулся отец. — И ее прихвати — тебе ведь понравилась она? Иначе бы не приперся сюда.

Я мотнула головой, не веря холодным циничным словам. Как же так! Он же будто про вещь говорил. Папа перевел на меня взгляд, и внутри у меня что-то окончательно оборвалось.

— Ты — Ковальчук, Вика. И ты должна идти по жизни гордо, справляясь сама с проблемами. Этому я тебя учил. Не надо ждать, что я приду и все решу за тебя. Впрочем, ты ведь уже и сама научилась, правда? Такого защитника себе отхапала, — он перевел взгляд на Зверева. — Так ради тебя свой зад рвет, что даже сюда притащился.

— Ты меня совсем не любишь? — сорвалось у меня с губ раньше, чем поняла, что не стоило бы заводить этот разговор. К чему унижаться? Пусть и перед отцом.

— Любовь — никчемные гормоны, которые только все портят, — отрезал тот. — Так что живи с холодной головой, девочка. Вот тебе мой совет. И сына своего этому научи — в жизни пригодится.

— Ты… — я осеклась, когда поняла, что больше мне ему сказать было нечего. Отец ухмыльнулся и, наконец, отвернулся, чтобы проверить, что происходило там, за нашим укрытием. А между тем выстрелы стали стихать.

— Рад был поболтать, но мне пора выбираться, детки. Надеюсь, больше не свидимся. — После этого он достал мобильный, что-то быстро набрал, и неподалеку раздался уже не просто выстрел, а настоящий взрыв. Демьян быстро прижал меня к себе, помогая удержаться на ногах, а отец… Он выскочил за стену и исчез.

— Держись, — услышала я громкий шепот. — Давай, девочка моя, немного осталось…

Все дальнейшее я помнила смутно — во мне словно что-то отключилось. Картинки будто застывали в памяти. Вот мы куда-то бежим. Вот Демьян неожиданно дергает меня в сторону. Вот рядом валит густой дым.

Вот мы оказываемся внутри то ли машины, то ли какого-то ангара, а затем я слышу странный гул.

— Ну, все, Вика, все… — последнее, что я осознала, прежде чем закрыть глаза и отключиться. А еще — осторожный поцелуй в лоб и как кто-то сжал мою ладонь…

Все, на сегодня хватит. Я больше не могу…