41. Виктория

Когда проснулась в незнакомом месте, даже не сразу вспомнила, что произошло. Дернулась, побоявшись, что все еще находилась у Клима. И только спустя несколько минут пришло осознание — Демьян меня спас. Вытащил. Пришел. Защитил.

Вместе с воспоминаниями пришло и горькое осознание предательства отца. В моем понимании назвать это иначе не выходило.

Я не знала, сколько потребуется времени, чтобы в груди не болело от его холодных, равнодушных слов. Но дала себе обещание — больше я не стану расстраиваться из-за этого человека. И буду учиться жить так, словно и не было ничего.

Когда спустилась вниз в поисках хоть кого-нибудь, случайно подслушала разговор Демьяна и Олега.

Я правда хотела сразу войти, чтобы они поняли, что уже не одни, но когда стало ясно, что речь шла про моего отца, то я замерла. Просто стояла и слушала.

Казалось, еще недавно я узнала все самое страшное. Но нет. Мир, в котором действовали такие жуткие правила, раз за разом догонял меня, вынуждая соприкоснуться с ним.

Я так и не поняла, что там за условия, но фразы о том, чтобы убить отца Демьяна, я услышала довольно ясно. И просто не знала, как реагировать.

А потом этот звонок от Юли…

Наша страсть со Зверевым становилась ненормальной. Когда мы оказывались вблизи друг с другом, меня словно перемыкало. Хотелось прикасаться к нему, чувствовать каждой клеточкой. Хотелось быть так близко, что даже описать сложно.

И я напрочь забывала о том, что он — несвободный мужчина. Что у него были какие-то обязательства. Но жизнь раз за разом напоминала об этом, и я в очередной раз чувствовала себя грязной, недостойной. Я не имела права претендовать на Зверева.

Именно с таким горьким осознанием я и пришла в столовую.

— Выглядишь так себе, — заметил Олег, когда я села за стол и, не мигая, уставилась в тарелку, даже не делая попытку поесть. — А тебе надо силы восстанавливать.

— Это правда? — все-таки рискнула я спросить.

— Что именно?

— Что Демьян хочет… согласиться… — я даже озвучить это не могла — настолько ужасным казались те слова.

— Выбрать, кого грохнуть — своего папашу или твоего? — легко произнес мужчина напротив. Казалось, его совершенно не коробила формулировка. Впрочем, учитывая его внешний вид и то, как он меня до сих пор пугал… Наверняка для него такое было в порядке вещей. — А, да, еще вдобавок, кажется, Романов хотел тебя себе.

Я даже дышать перестала после его реплики.

— Что?

— Такой вот хреновый выбор, детка.

— Но как же так… — беспомощно произнесла я. — Так ведь нельзя… у меня же сын…

— Вот поэтому Зверь и собирается сделать то, о чем ты спрашиваешь.

— Но ведь речь шла только про моего отца.

— Да, но Виктору, похоже, нужна услуга. И весьма вероятно, просто смерть твоего папаши его не устроит. Возможно, он всего лишь играет на слабостях Демьяна. А его слабость — ты. Ты и твой ребенок.

— Он и его ребенок тоже, — возразила я.

— Допустим. Но это не меняет того, что это — слабость.

— И ты поэтому так меня ненавидишь?

— Я? — Олег искренне удивился. Он сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула, и смотрел на меня так снисходительно, что я чувствовала себя глупой девочкой, которую отчитывал родитель. — Ненависть — слишком сильное чувство. С чего мне испытывать его к тебе? Да, я не понимаю, чем ты таким взяла моего друга, — он поморщился. — Твоя милая мордашка и то, что у тебя между ног, явно не стоят тех проблем, которые он огребает в итоге. Но я уважаю его выбор. И поддержу.

Мне было очень неприятно то, как цинично он отзывался обо мне. Пусть мы были мало знакомы, но вот так, словно про какую-то вещь…

— Может, дело в том, что ты сам никогда не любил?

Олег фыркнул и оскалился.

— Любовь — гормональный сбой, который только мешает. И лучше эту болячку обходить стороной. Но, к сожалению, Демьян уже вляпался по самые яйца. Так что если ты собираешься его кинуть в итоге, как только он решит твои проблемы… — мужчина многозначительно посмотрел на меня. Да так, что у меня мурашки по телу побежали. Не нужно быть гением, чтобы распознать в его словах угрозу.

— Судишь по себе?

— Вы, бабы, существа непостоянные. Вам лишь бы бабла побольше да самца посильнее, — ухмыльнулся в ответ Олег.

— Кто же тебя так обидел, что ты так всех под одну гребенку метешь? — сама не понимала, как набралась храбрости, чтобы дерзить этому амбалу. Ведь если он захочет, может прихлопнуть меня одной левой. И судя по тому, как потемнел его взгляд, я попала в самую точку.

— Психологиню включила? Расслабься, детка, мимо твои догадки. Я просто достаточно повидал в своей жизни. Меня не волнуют твои бабские переживания и розовые мечты. Единственное, о чем я действительно переживаю — как друг будет жить после того, что сделает. Поэтому хорошенько подумай — если ты не собираешься идти с ним до конца, лучше свали сейчас. Потому что если ты предашь его — я приду за тобой, Вика. И твой Клим покажется тебе милым парнем.

— Угрожаешь?

— Ставлю перед фактом. Ты мне никто. А вот он — брат. И за свою семью я порву любого. Даже тебя.

— Демьян тебе не простит, — прошептала я.

— Что я придушу продажную бабу, воткнувшую ему нож в спину? Простит. Еще и спасибо скажет.

— Я же не собираюсь этого делать! — не выдержала я его намеков на мою неблагонадежность.

— Тем лучше для тебя. Он и так хлебнул дерьма по твоей вине. Так что будь хорошей девочкой — слушайся его и не делай глупостей.

В этот момент на пороге появился Зверев. Он окинул нас цепким взглядом и, кажется, уловил настроение, витавшее в воздухе. Сел рядом со мной, все еще наблюдая, и, наконец, заговорил:

— Ну, поделитесь, о чем болтали без меня?

Мы оба молчали. А Демьян сверлил нас тяжелым взглядом.

— Так что?

Олег сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на меня. Мол, давай, жалуйся своему защитнику. А что я могла сказать? Что вот твой друг меня обижает? Друг, который помогает нам же?

— Просто у меня плохо с аппетитом, — наконец, заговорила я, — а Олег настаивал на том, что надо хорошо питаться.

На короткое мгновение на лице лысого появилась усмешка, и он снова стал спокойно-равнодушным.

— И поэтому у вас обоих такие лица?

— А что хотела твоя жена? — перевела я тему разговора. Звереву это не понравилось, но он спорить не стал. Тем более что его друг тоже включился тут же.

— Она звонила?

— Ты был прав — угрозы и нападение — ее рук дело.

— Призналась?

— Фактически. Еще и подельника сдала.

— Подельника? — спросила я, не очень понимая, о ком шла речь.

— Мой брат. Это он рассказал Юле про тебя, — кивнул Демьян. — Видимо, между делом, пока шпилил у себя на хате.

Олег громко расхохотался, а я растерялась. Это что же получается, она изменяла мужу? Хотя тот, конечно, тоже верность не особенно хранил, судя по всему, но…

— А ты роковая женщина, да, Виктория? — ухмыльнулся Олег. — Довела мужика — тот даже брата подставить решился из-за твоего отказа.

— Да при чем тут я, — пробормотала.

— Неважно из-за чего, — пресек наши препирательства Демьян. — Главное, что это выяснилось.

— И? Дальше что? — поинтересовался лысый.

— Дальше поговорим с ее отцом. Пора заканчивать этот балаган. А теперь давайте, наконец, поедим.

Я согласно кивнула, хотя аппетита и правда не было. Не хотелось ничего — только сына увидеть. А новость про Юлю и вовсе выбила меня из колеи. Нет, я была рада, что прояснилось, кто стоял за угрозами, но вместе с тем я чувствовала и какую-то смутную вину. Что если она действительно любила мужа, поэтому и пошла на такое? Но с другой стороны, если любишь, не станешь ведь спать с другим, правда?

В общем, я окончательно запуталась, а учитывая все, что мне наговорил Олег, в голове был полнейший кавардак. Еще и условия Романова этого…

Я даже не представляла, как Демьян собирается пойти и лишить жизни собственного отца. А главное — как после этого жить? Больше того, я не хотела, чтобы он проходил через это. Но что делать и как отговорить его — не знала.

Сразу после обеда Олег опять ушел по делам, а мы остались со Зверевым наедине.

— Он снова тебя напугал? — мягко спросил он, приведя меня обратно в ту же спальню, где я пришла в себя.

— Кто?

— Полянский. — Я отвела взгляд и покачала головой.

— Нет. Знаешь, он, конечно, страшный. В смысле, он и правда такой… Ну, суровый и жесткий, и огромный, но…

— Но?

— Но он вроде бы действительно переживает за тебя. Волнуется.

— В этом я не сомневаюсь.

— Почему?

— Скажем так — мы не раз попадали в знатные передряги. И он доказал, что я могу ему доверять. Впрочем, как и ты. Не зря же именно благодаря его людям и твоей подруге, Богдан не оказался в лапах Клима.

— Что? — выдохнула я в шоке. — Его пытались похитить?

— Да. Ты не знала?

— Клим намекал, что если я начну не слушаться, то в итоге заплатит Богдаша.

— Тварь! — тут же отреагировал мужчина. — Надо было все-таки придушить поганца.

— Не стоит. Главное, что мы выбрались. Нас ведь больше не тронут?

— Нет. Я не позволю, — он крепко обнял меня. — Вы с сыном будете в безопасности. Обещаю.

И я верила. Верила, хоть я и знала, какой ценой он собирался это обеспечить.

— Демьян, я знаю, что ты задумал, но…

— Не надо, — перебил он меня. — Мы не будем это обсуждать.

— Но почему? Я не хочу, чтобы ты жил с чувством вины! Это ведь… твой отец!

— А я не хочу жить без тебя, — отрезал он. — Я люблю тебя, понимаешь? Люблю. Точка. Ты — моя женщина. И я сам буду решать, что и как делать для твоей безопасности. А ты будешь слушаться меня. От и до.

— Да ты тиран! — возмутилась я.

— Возможно. Но тебе ведь это нравится, — усмехнулся он.

— Ты невыносимый, — качнула головой. — Может, придумаем что-то другое?

— Через пару дней Олег подготовит документы, и вы с Богданом уедете ненадолго.

— Куда?

— За границу.

— Но зачем? — испугалась я. — Ты, что, бросаешь нас?

— Не бросаю, — терпеливо объяснил Демьян. — Так надо, Вика. Для вашей безопасности. Мне предстоят непростые времена, и будет спокойнее, если вы будете подальше.

— Это потому что мы — твое слабое место?

— Олег поделился соображениями? — догадался Зверев. Отпираться было глупо.

— Да. Но я не хочу, чтобы из-за нас ты вынужден был…

— Вика! Ты снова не хочешь слушаться?! — рыкнул он, подавляя мой скромный бунт.

— Я просто… волнуюсь за тебя, — сдавленно ответила я. Его взгляд смягчился, а объятия стали нежнее.

— Девочка моя, — выдохнул он мне в губы, — только это и прощает твое непослушание. Но тебе придется научиться слушаться меня в вопросах безопасности беспрекословно.

— Я… постараюсь…

Поцелуй поставил точку в этом непростом разговоре. Потому что мы оба, наконец, дорвались друг до друга. И было совершенно плевать, что дверь не закрыта, что нас могут услышать. Руки жадно шарили по коже, сдирали остатки одежды, которая мешала и была неуместной.

— Как же я соскучился…

— И я…

Наши переплетенные пальцы, как символ того, что теперь и до конца мы будем вместе. Наши соединенные тела, как обещание, что дальше только по одной дороге.

И удовольствие, которое мы разделили на двоих, как знак, что мы принадлежим друг другу.

— Люблю… — на выдохе, когда сердце немного успокоилось, а я сама не чувствовала ни рук, ни ног. Сама не поняла, как сказала это.

— Моя… Моя Вика, — продолжал бормотать Демьян, оставляя поцелуй на плече и не позволяя отстраниться. — Не отпущу больше…

Где-то в этот момент я, кажется, и отключилась — похоже, силы все же подвели меня.