Глава 18

После университета я вернулся в доходный дом, застав Гришку за битвой с котом. Судя по количеству рыжих волосков на ковре, крепыш знатно натрепал Цербера, но тот заставил его заплатить кровью. На тыльной стороне ладони парня красовалась шикарная царапина.

— Ну и дикое создание, ваше благородие, — пожаловался Гришка, усевшись на софу. — Где вы его взяли?

— Раньше он сторожил врата Ада, — усмехнулся я, посмотрев на кота, который запрыгнул на стол и стал очень недобро поглядывать на парня. — Ты это… осторожнее с ним. Он вполне может ночью тебе глотку перегрызть.

— Вы ведь шутите? — не очень уверенно протянул крепыш, потёр шею и посмотрел на Цербера. А тот сощурил глаза и глухо заурчал.

— Сегодня ночью и узнаешь: шучу я или нет. А пока приводи себя в порядок. Поедем невесту твою выручать.

— Как выручать?! — вскочил он с софы. — Красть? Я согласен!

— Нет, к сожалению, нам не удастся проявить свою удаль богатырскую. Всё будет много проще. Нам предстоит всего лишь забрать Глашку от отделения полиции, откуда её выпустят.

— Спасибо вам, спасибо! — обрадованно заорал Гришка, бухнулся на колени и потянулся к моей руке, дабы облобызать её.

— Э-э-э! — отпрыгнул я. — Ты чего удумал?! Я же обещал помочь. Вот и помог. Встань, не позорься. Ты же мужик! Лев! Альфа-самец!

— Альфа кто? — растерялся он, вставая с колен.

— Мощный мужчина с чувством того, что всё вокруг принадлежит ему.

— Нет, вы чего-то путаете, ваше благородие. У меня нет такого чувства.

— Ладно, проехали. Иди приведи себя в порядок, чтоб Глашка как увидела тебя, так обомлела, когда мы подлетим на карете к отделению полиции, и ты выскочишь к ней весь такой красивый.

Вероятно, крепыш очень ярко представил себе эту картину, поскольку весьма рьяно метнулся в ванную комнату. И пробыл он в ней не меньше получаса, а затем ещё столько же щёткой чистил свою одежду и ваксой надраивал ботинки. И когда мы вышли из доходного дома, то уже сложно было понять, кто кому прислуживает. Даже пойманный нами возница глядел на нас обоих с одинаковой вежливостью, но это пока Гришка рот не раскрыл, после этот тут же стало ясно, кто есть кто:

— Вези нас с сударем к отделению полиции, да поживее!

— Будь сделано, — кивнул извозчик и поправил картуз.

Мы забрались в пошарпанную карету, коя с жалобным скрипом покатилась по улицам города. Первые сумерки уже опустились на столицу, а уличные фонари стали медленно разгораться с электрическим жужжанием. Надеюсь, раньше Глашку не выпустят, а то произойдёт неприятная накладка. Ищи её потом. Кстати…

— Григорий, ты сразу объясни своей невесте, что второго помилования не будет. Ежели она не бросит якшаться с бомбистами, то в следующей раз её либо расстреляют, либо в Сибирь.

Крепыш побледнел лицом, а потом жарко застрекотал:

— Да я теперь от неё ни на шаг! Дома будет сидеть! Куплю ей машинку швейную — и пущай одёжу шьют на продажу или чинит ту, что люди приносить будут.

— А в тебе есть зачатки предпринимателя, — усмехнулся я и непроизвольно качнулся из-за того, что карета остановилась.

— Прибыли, судари! — крикнул извозчик.

Я расплатился с ним, после чего мы с нервничающим Гришкой покинули карету и встали около ступеней, ведущих внутрь знакомого серого здания, довлеющего над округой. Мне опять вспомнился Кондратьев, а потом и та прокуренная комнатка, в которой был допрос.

Мои плечи сами собой передёрнулись, а взгляд принялся скользить по лицам тех, кто выходил и входил в здание. Когда же появится Глашка? Не прошляпили ли мы её?

Оказалось, что не прошляпили. Она вышла из здания минут через пятнадцать. Её волосы были грязными, спутанными, а на лице царила хмурая гримаса, весьма подходящая к лихорадочно сверкающим глазёнками и синими мешками под оными. Но Гришка бросился к ней с такой радостью и любовью, что даже моя мохнатая чёрная душа чуток позавидовала счастью парня.

— Глашка! — распахнул он объятия, улыбаясь до ушей.

Девушка отпрянула и прошипела:

— Не тронь меня, предатель. Ты продался мироедам. Я ведаю почему меня отпустили. Некая боярыня выкупила меня.

— Ты чего… чего? — вытаращил глаза парень. — Ты же теперь на свободе. Тебе помогли уважаемые люди…

— Уважаемые люди? Как тот, что стоит за твоей спиной? — кивок в мою сторону. — К нему ты снова пошёл в рабство? Он тебя так нарядил, словно ручную обезьянку? Будешь прислуживать ему, как собачонка? Нет в тебе стержня! Ты размазня, а не мужик! Как я сразу этого не поняла? Тьфу!

Глашка плюнула в лицо растерянного крепыша, на которого жалко было смотреть, а потом она обожгла меня злым взглядом и двинулась прочь, прихрамывая на правую ногу. А Гришка ошарашенно глядел ей вслед и словно не замечал, что по его щеке скатывается слюна девушки.

— Эм-м-м, — протянул я, хмуря брови. — Сейчас, наверное, не грех и выпить. Признаться, мне казалось, что ваша встреча будет совсем иной.

— Кхам… — испустил непонятный звук парень, вытер кулаками предательски заблестевшие глаза и смахнул широкой ладонью девичью слюну.

— Ну, Григорий, в жизни и такое бывает. Главное, не шибко сильно расстраивайся. Ты сейчас этого не поймёшь, но время действительно лечит. Пройдёт буквально месяц — и ты уже забудешь о Глашке.

— Нет, не забуду, — печально покачал он головой.

— Забудешь. Вот тебе крест. Может, конечно, не через месяц, но точно забудешь, — заверил я его и добавил: — Пошли, мне тут на глаза по пути попался нарядно выглядящий трактир. Надеюсь, в нём и водка отменная. Пошли-пошли, не стой столбом. На тебя вон уже полицейские посматривают, словно оценивают какой висяк на тебя можно накинуть.

Гришка тяжело вздохнул и покорно пошёл рядом со мной, грустно-грустно глядя под ноги.

— Да ты не кручинься так, — принялся я подбадривать парня. — У вас с Глашкой не было будущего. Вы по-разному смотрите на мир. Ежели бы ты не был ослеплен любовь к ней, то заметил бы это. А она тебя не особо-то и любила. Тайком к бомбистам бегала, а это ведь обман. И вот что дальше? Мне кажется, что она могла и в койку какого-нибудь смазливо террориста прыгнуть. Нет, Глашка тебе точно не пара. Она бы привела тебя аккурат под дула расстрельной команды. Ты думаешь, она станет примерной гражданкой? Нет, снова прибьётся к какой-нибудь ячейке революционеров. Так что держись от неё подальше, вот мой тебе совет.

Крепыш снова тяжело вздохнул и следом за мной вошёл в трактир. Он оказался весёлым заведением. В углу на табуретке бренчал на балалайке раскрасневшийся малый и горланил похабные частушки, а народ так и покатывался со смеха, впрочем, не забывая лакать пиво и чавкать рыбными закусками.

— Это мы в хорошее место попали, — довольно заметил я, присев за свободный столик. — Такая атмосфера — самое то для разбитого сердца. Давай, Григорий, присаживайся, да не стесняйся, излей душу. Я тебе подскажу с чего надо начать: ты для неё всё делал, а она вон как отплатила…

—… Дык я ведь и правда для неё всё делал, — округлил глаза парень, точно я открыл ему великую тайну. Он буквально рухнул задом на стул и добавил: — А она действительно ответила мне чёрной неблагодарностью.

— Вот-вот, — кивнул я и махнул рукой взмыленному парню в переднике. — Эй, половой! Неси сюда пиво и рыбы какой-нибудь, а можно и раков, ежели имеются!

— Мигом обернусь, ваше благородие! — заверил меня парень.

И он не обманул меня. Уже через неполную минуту на нашем столе красовались две кружки с пенным напитком, а на деревянном подносе одуряюще пахла горка жареной корюшки, краснели варёные раки и лежала пара жирных лещей.

Гришка же к этому моменту уже начал потихоньку входить в раж. Стеснение передо мной испарялось, а гнев на Глашку просился наружу. Парень стал всё припоминать бывшей невесте, размахивая лещом и жадно глотая пиво. А я слушал его, согласно кивал и поддакивал. Кажется, из меня бы получился замечательный психолог, а может и целый Цезарь, ведь я против воли ещё и прислушивался к разговору за соседним столом. Там шепталась парочка усатых красномордых купчиков.

—… Нет, с Амбросимовым дел больше иметь не стоит, — шептал один, блестя вспотевшей розовой плешью. — Слыхал, небось, что рабочие его перед фабрикой устроили?

— Угу. Плату больше просили и рабочий день меньше, — прогудел другой. — Совсем работать не хотят, оглоеды.

— Вот-вот. Да они ещё так разошлись, что только казаки их и сумели разогнать. А теперича половина из них на работу не выходит. Фабрика простаивает, денежки теряются. Вот я и думаю, что лучше с Фроловым переговорить насчёт товара.

— Верно, говоришь. Пока там Амбросимов со своими договорится, уже и мы начнём деньгу терять, так что надо бы нынче же вечером к Фролову идти.

— Нет, нынче вечером не получится. Комендантский час объявили. После восьми все должны по домам сидеть, а заведения закрытыми стоять.

— Можа, проскочим тишком на карете-то? А ежели отловят, то позолотим ручку. Ведь большие деньги на кону стоят.

— Тоже верно. Наверное, надо рискнуть. Пошли тада. Не будем терять время, а то уже стрелки к восьми подбираются.

Купцы ушли, а я слегка захмелевшим разумом смекнул, что власть всерьёз взялась за сохранение спокойствия в городе. Комендантский час — это первый звоночек.

И купцы не соврали. Ровно в восемь часов хозяин трактира выгнал всех посетителей, а тем, кто сильно возмущался, посоветовал сходить лично к Императору и вызнать по какой такой причине честный люд не может кутить после восьми и должен отправляться по домам, когда только всё весельно началось.

— Пойдём, Григорий, — промычал я, похлопав по плечу крепыша, который так и норовил завалиться на влажные булыжники мостовой. — Пешком пройдёмся. Идти тут до площади Восстания магов недалече. Мозги на свежем воздухе проветрим, а то что-то перебрали мы маленько. Ты-то точно.

— Угу, — выдохнул парень, глядя мутным взором себе под ноги. — Однако… хорошо… ик… посидели, ваше благородие, душевно.

— Ага. Почаще бы тебя девки бросали.

— Глашка… ик… лучше меня никого сроду не сыщет.

— Золотые слова.

Гришка кивнул и нетвёрдым шагом посеменил по улице. Вокруг нас по домам расползались такие же недовольные посетители различных заведений, а на опустевшей улице появился конный отряд полицейских. Они пока никого не хватали и в отделение не тащили, хотя уже пошёл девятый час. Видать, стражи порядка давали возможность горожанам вернуться домой, а вот где-то через часик уже начнут отлавливать нарушителей. Надо бы на всякий случай поторопиться. Через дворы, что ли, сократить? Мне как раз была известна одна тропка.

— Сюда, — кивнул я Гришке на узкий проход между домами.

Тот послушно потопал по нему, чавкая грязью под ногами и пугая кошек, нюхающих помои. В темноте животины казались мелкими желтоглазыми бесами, противно шипящими на незнакомцев, вторгнувшихся на их территорию. А тут ещё Гришка вдруг остановился, прислушался к себе и стал развязывать тесёмки штанов, дабы освободить свой детородный орган. Кажись, пиво просилось наружу. Выпил-то оно его совсем немало.

Я отвернулся, чтобы не смущать парня, и тут же увидел направленное на меня дуло нагана.

— А чего это вы, господа, гадите в нашем проулке? — с картинным возмущением произнёс бородатый мужик, держащий оружие.

— Ага. Надо бы заплатить за такое бесчинство, — тоненьким голоском выдал второй грабитель, который был на голову ниже своего напарника и вдвое уже. — Думаю, нам хватит всего, что пригрелось в ваших карманах.

— Мой товарищ не гадит в вашем замечательном проулке, а моет его, — проговорил я, слыша позади себя журчание.

Гришка продолжал справлять нужду, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Он лишь бурчал что-то себе под нос, будто снова стал высказывать все, что накипело на душе.

— Ты тут мне не остри, баря, — рыкнул бородач. — Живо карманы выворачивай, пока пулю в пузо не получил.

— Господа, а вас не смущает то, что совсем недалеко отсюда стучит копытами конный отряд полиции?

— Не думай, шо мы дураки. Уже проверили, где псы. Выстрелы-то они можа и услышат, да всё одно не поймают нас. Мы знаем куда скрыться. Так шо на помощь служивых не рассчитывай. Сказано тебе, выворачивай кармана, целее будешь. Хвостом не верти. Потом всё равно с простого народа ещё больше возьмёшь. А ежели пулю получишь, то не надобно тебе уже будет никакой монеты: ни большой, ни малой, — дал мне полный расклад бородач, сверкая в полутьме злыми глазами.

— Я, значится, вот чего подумал… — проговорил Гришка, глянув через плечо. — О! А вы кто такие?!

— Мы те, кто заберут твои деньги, — окрысился тщедушный напарник бородача.

— Да вот шиш вам! Девки меня лишили, так теперь и денег! Не позволю! — зарычал крепыш, то ли не испугавшись нагана, то ли попросту не заметив его.

Он натянул штаны и нетвёрдой поступью пошёл на бородача. А тот рефлекторно направил оружие на Гришку и пролаял:

— Не дури! Богом клянусь, выстрелю!

Я решил воспользоваться этим моментом. Ухнул в транс и создал довольно мощное проклятие. Магический туман тут же появился на моей раскрытой ладони, а затем метнулся к бородачу и впитался в его руку.

— Это чего сейчас было? — лихорадочно выдохнул грабитель.

— Маг! — заверещал его хилый подельник и бросился бежать. И несмотря на свой довольно малый вес, он умудрился весьма чувствительно задеть плечом бородача. Тот неуклюже пошатнулся и завалился на спину, ударившись лопатками об стену. И в тот же миг с карниза сорвалась каменная ваза, украшающая оный. Она грохнулась прямо на лицо упавшего бородача и с чавкающим звуком расколола его череп. Грабитель только успел конвульсивно дёрнуть ногой и затих на веки вечные.

— О как… — озадаченно выдал Гришка, тараща глаза. — Это как так?

— А вот так, — развёл я руки. — Не надо было Богом клясться. Он на расправу скор.

— Надо бы в церковь сходить, на всякий случай покаяться во всех грехах, — задумчиво пробормотал Гришка.

— Вот-вот. Пока гром не грянет, мужик не перекреститься. Пошли отсюда, пока служивые не набежали. Мне неохота рассказывать им, что да как произошло.

— Пойдёмте-пойдёмте, ваше благородие. Только это… можа, обыщем разбойника? Вдруг деньга какая у него в карманах имеется? И ежели чего найдём, то десятину в церковь снесём.

— Видишь, наверху есть ещё одна ваза? А вдруг Он посчитает, что у мертвеца брать грех? Пошли, не будем рисковать, — проговорил я, едва не давясь пьяным смехом.

— И то верно.

Мы с крепышом пошли прочь. А хлипкого грабителя уже и след простыл, хотя, может, он и наблюдает сейчас за нами из какой-нибудь щели, но точно не нападёт — побоится. И я оказался полностью прав. Наш дуэт без проблем покинул переулок и вышел на широкую, хорошо освещённую улицу. По ней мы двинулись к площади Восстания магов. Тут горожан уже практически не оказалось. Только торопливо шёл по тротуару господин в макинтоше, цилиндре и с тросточкой. Но уже через пару перекрёстков он вошёл в песочного цвета особняк, а нам с Гришкой пришлось ещё пересечь выгнувшийся над речушкой мостик, и только после этого мы пошли по площади. Здесь на нас уже довольно недружелюбно поглядывали полицейские, а чёрная карета с решётками на окнах многообещающе стояла возле статуй сражающихся магов.

Благо нас всё-таки не стали останавливать, и мы без лишних проблем добрались до доходного дома и поднялись в съёмные апартаменты. Я сразу же пошёл в ванную комнату, где разоблачился догола и принялся наслаждаться тёплой водичкой.

Однако мой покой был нарушен Гришкой, который ворвался в ванную комнату и заорал:

— Этот пушистый мерзавец напрудил на мою кровать!