Глава 4

Поднявшись в свои новые съёмные апартаменты, я первым делом проверил сохранность денег. Они оказались на месте, как и прочие вещи, хотя, судя по довольной усатой роже Цербера, в покои заглядывала служанка, накормившая кота. Видать, тут не принято воровать у постояльцев. Ну, надеюсь, на это… А ещё здесь имелся телефонный аппарат. Он прикорнул на журнальном столике из ореха.

Я подошёл к нему, опустил свой зад на мягкое кресло, поднял трубку и вежливо сказал телефонистке:

— Добрый вечер, соедините меня с домом госпожи Орловой. Он находится по улице Адмиралтейской. Номер, к сожалению, не помню.

— Обождите минутку, сударь, — ввинтился в ухо бойкий девичий голосок. Кажись, девушка только-только заступила на смену.

— Благодарю, — проронил я, закинул ногу на ногу и принялся ждать.

— Особняк её благородия госпожи Орловой! — вскоре сообщил мне ещё один девичий голосок, но этот уже был слегка сонным.

— Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, к аппарату сударыню Орлову. У меня есть к ней очень важный безотлагательный разговор. И представьте меня — человек Среды.

— Хорошо, сударь, — чуть удивлённо бросила служанка и удалилась.

Мне опять пришлось немного подождать, глядя за окно, где постепенно вымирала площадь, а затем из трубки вылетел хныкающий голос Орловой:

— Никита Алексеевич, всё пропало! Сударыня Романова дала мне от ворот поворот! Она не приняла меня. Велела дворецкому закрыть дверь перед моим носом! Романова опять оскорбила меня, но я готова проглотить и этот поступок, однако она совсем не имеет желания говорить со мной! В дом не пускает, к телефонному аппарату не подходит! Что мне делать? Я не желаю вашей смерти. Мы с графом Врангелем состоим в хороших приятельских отношениях.

— Дела-а-а, — протянул я, столкнув над переносицей брови. Вот ведь сука эта Романова! Так и хочет, чтобы я стрелялся с Пацци. Но на кой чёрт ей это надо? — Госпожа Орлова, не волнуйтесь. Выпейте на ночь ромашкового чая, а я попробую всё уладить.

— Сделайте это, милый юноша, я век вам буду благодарна! — жарко и не совсем логично выдохнула вдова, ведь в такой ситуации, наверное, больше в моих интересах расстроить дуэль. На кону же моя жизнь. К тому же Орлова, как и подавляющая часть Петрограда, уверена в том, что Пацци пристрелит меня.

— Сударыня, назовите адрес, по коему проживает госпожа Романова и поведайте, где находятся окна её покоев.

— Сейчас, сейчас, она нынче ночует у папеньки. Вот адрес его особняка… — женщина протараторила название улицы, номер дома и сообщила, куда выходят окна спальни Романовой.

— Благодарю. Я телефонирую вам, когда всё станет ясно.

— Телефонируйте мне хоть ночью. Сейчас не до правил приличия. Я отвечу вам, будьте покойны.

— Спасибо.

Мы распрощались, а затем я порывисто встал с кресла и покинул доходный дом. К несчастью, извозчиков поблизости не оказалось. Пришлось пешком пройти целый квартал, и только потом мне улыбнулась удача. На углу обнаружился дремлющий на козлах вислоусый мужик в тёплом плаще. Да, к ночи совсем похолодало. Сюртук уже не грел меня, потому я поспешно крикнул извозчику:

— Милейший, хватит дрыхнуть! Поехали!

— Агх-х, — всхрапнул мужик и вскинул голову, точно подавился слюнями. Его мутные глаза уставились на меня, а изо рта вылетела вполне осмысленная реплика: — Куда, ваше благородие?

Я назвал адрес и залез в карету, в которой хоть немного, но всё же было теплее. Надо будет завтра плащ себе купить. А пока же поскрипывающая колёсами карета понесла меня по узким улицам города, освещённым изогнутыми уличными фонарями, напоминающими невероятно худых, горбатых доходяг. И пока мы ехали, всё больше окон становились безжизненно чёрными, а над брусчаткой появился мистический туман. Последний успел подняться аж выше человеческого роста, когда карета остановилась ровно напротив соседнего от нужного мне особняка.

Расплатившись с извозчиком, я ступил на булыжники брусчатки и хмуро глянул на дом господина Романова. Он имел три этажа и небольшой садик, расположенный между украшенным барельефами фасадом и улицей, отгороженный от территории Романова кованым забором с острыми пиками. Окна спальни Лизаветы оказались плотно зашторены, но в комнате явно горел свет. И ещё несколько окон этого дома пока не погрузились во мрак.

Ну, надеюсь, Романов не приказывает отпускать на ночь собак, дабы они побегали по саду. И ещё было бы просто замечательно, ежели бы охрана выполняла свои обязанности спустя рукава.

Я осторожно подошёл к забору и принялся осматривать сад. Фонтан был выключен, а свет испускали лишь фонари, кои стояли по бокам от главной дорожки, ведущей через сад к главному крыльцу с мраморными ступенями. Второстепенные дорожки освещены не были, а среди шелестящих листьями деревьев вроде бы блуждала только туманная дымка. Видать, охранники не стоят в саду, а время от времени выходят из флигеля и устраивают обход. Ну, погнали.

Мои ладони схватились за холодные прутья забора, а затем я довольно ловко перемахнул его и очутился за раскидистыми кустами. Присел и прислушался. Где-то стрекотала страдающая бессонницей птица да приглушённо рычала мотором машина и никто не кричал «хватайте грабителя». Посему я на полусогнутых двинулся к дому, держась самых густых теней и проклиная раскисшую от влаги почву, которая жадно чавкала под ногами, будто хотела сожрать мои штиблеты. Твою мать, я так без обуви останусь. На кой шут садовник так сильно поливает местные растения? Наверное, лучше пойти по брусчатой дорожке. На ней и следов не останется.

Дальше я двинулся по дорожке, внимательно глядя по сторонам.

Внезапно из сгустившейся туманной дымки проступил чей-то силуэт. И я уже рефлекторно хотел ударить неизвестного в челюсть, но вовремя сообразил, что это всего лишь бронзовая статуя, имеющая вполне человеческие пропорции. Вот ведь… Аж сердце забарабанило в груди.

Уняв сердцебиение, принялся красться к дому и через пару минут достиг водопроводной трубы. Спальня Лизаветы находились на втором этаже, а в нескольких метрах от меня красовался флигель, где на первом этаже пара окон оказалась ярко освещена и не закрыта шторами. Более того, створка одного окна была приоткрыта и через щель вылетали азартные мужские голоса:

—… Давай, давай, не грей кости! Швыряй! Сейчас ты проиграешь всё своё жалование за седмицу!

— Да вот шиш тебе! Ты ещё за меня будешь цельный месяц обход совершать!

Ага, вот и охранники обнаружились. Ребята заняты делом, однако мне шуметь строго воспрещается. Ежели они услышат, как я тут пыхчу, то мигом поднимут на ноги весь особняк. А мне обязательно надо поговорить с Романовой. И желательно сразу выбить её из колеи, потому-то я и изображаю из себя ниндзю. Телефонный звонок или официальный визит — это не то. Да и Романова могла тупо не ответить на звонок или не пустить меня в дом. А вот так — когда я вломлюсь в её спальню да сразу начну припечатывать доводами к стене… вот тогда она и может поплыть.

В теории мой план звучал неплохо. Но как будет на практике? Скоро узнаем.

Я принялся осторожно взбираться по водосточной трубе. Благо, хилое тело Никитоса не подвело, и мне удалось покорить трубу, а затем я ухватился за карниз и подтянулся. Перед глазами появилось голубиное дерьмо, а в нос ударил характерный запах. Но я наплевал на неудобства. Подтянулся ещё больше и забрался на довольно широкий карниз, обосранный голубями.

Окна не были забраны решётками, так что я сумел проклясть ту часть оконной рамы, где изнутри красовался шпингалет. Потом слегка нажал на створку, и увидел, как шурупы, коими был прикручен шпингалет, не выдерживают и вместе с древесной трухой выходят из рамы, что позволило мне в итоге немного приоткрыть створку. Тихонько звякнул упавший на подоконник шпингалет, но этот звук практически потерялся на фоне мелодичного женского мурчания, раздающегося в комнате.

Я слегка раздвинул шторы и в приглушённом свете парочки настольных ламп узрел громадную кровать с парчовым балдахином, высокий потолок с лепниной, бело-зелёные полосатые обои и позолоченный туалетный столик со множеством бутылочек с кремами. Сама же Романова полностью обнажённой крутилась перед громадным зеркалом в резной золочёной оправе и что-то мурлыкала под нос. Она и так вставала перед ним и эдак. Разглядывала свою пышную попку, поглаживала высокую грудь с розовыми сосками и порой хмурилась, сжимая двумя пальчиками складочки на талии. При этом её лицо покрывала какая-то розоватая смесь, а разметавшиеся по плечам волосы поблёскивали от масла. И я прям даже как-то застеснялся. Ежели сейчас неожиданно предстану перед ней, то легко могу увидеть, как она падает в обморок, а то и седеет. Нет, так не пойдёт. Да и она, сто процентов, начнёт вопить, как резанная. Нужно всё проделать гораздо аккуратнее. А тут как раз и шанс подвернулся…

Налюбовавшись собой, Романова с лёгкой полуулыбкой двинулась по пушистому ковру к небольшой неприметной двери, украшенной резьбой. И когда она скрылась за ней, я снял грязные штиблеты, поставил их на подоконник и проник в спальню. Закрыл окно и услышал плеск воды в соседней комнатке. Похоже, Лизавета решила принять ванну. Что же, подожду её возле двери.

Я на цыпочках подкрался к дверному проёму и прижался к стене так, чтобы выходящая девушка не заметила меня.

В животе всё свело от напряжения, нервы натянулись словно тетива лука, а ноздри трепетали, вдыхая сладковатый воздух, пропитанный ароматами духов. От того, что произойдёт дальше будет многое зависеть. Романова ценная союзница, однако хрен пойми какую игру она ведёт. Может, эта скучающая дамочка решила избавиться от меня каким-то хитрым способом? Я пока вообще не понимал, что она хочет. С одной стороны, Лиза помогает мне, а с другой — толкает под дуло револьвера Пацци.

Между тем плеск воды прекратился и раздалось шлёпанье босых ног по плитке. Идёт. Я затаил дыхание. Мои мышцы напряглись, а руки приготовились действовать. И вот прозвучал лёгкий скрип дверных петель, а следом мимо меня прошла раскрасневшаяся Романова в невесомом, почти прозрачном халатике.

Я распрямившейся пружиной метнулся к ней со спины, одной рукой резко прижал к себе, а другой закрыл распахнувшийся ротик и горячо прошептал на ушко, скрытое мокрыми волосами:

— Не кричи… это я — Никита Алексеевич. Кивни два раза, ежели уразумела.

Конечно, получилось не так гладко, как хотелось бы, но магичка не хлопнулась в обморок. Она лишь вздрогнула всем телом, а потом принялась истово кивать. Однако я не торопился отпускать её.

— Не вырывайся, я не причиню тебе вреда. Мне от тебя нужна лишь правда.

— М-м-м, — промычала девушка в ладонь, пытаясь обернуться, дабы взглянуть на меня. Но я не дал ей этого сделать.

— Лиза, не трепыхайся, а внимательно слушай меня… Зачем тебе всё это надо? Для чего?

Я чуток отнял ладонь от её рта, и она возмущённо выдохнула:

— Что? Я не разумею о чём ты, душа моя! Что происходит? Почему ты себя ведёшь, как напившийся мужлан! Вломился в мою опочивальню и держишь меня, словно курицу!

Мне пришлось снова зажать её ротик.

— Эх, Лиза, Лиза. Ты думала, что я не узнаю о твоём сознательном желании стравить меня с Пацци? Орлова мне всё поведала. Ты не была у неё и извинения не приносила. Напротив, ты прогнала Орлову, когда та сама приехала к тебе мириться. А ещё ты совсем не случайно помогла мне в том переулке, когда я потерял сознание… Ты следила за мной? Разумеется, не сама, а твои люди. Зачем? Что ты хочешь от меня? Какую игру ведёшь?

Внезапно девица укусила меня за ладонь и попыталась вырваться. Вот стерва! Однако я не растерялся. Да, сквозь зубы зашипел от боли и рефлекторно отдёрнул пострадавшую ладонь, но из захвата Романову не выпустила.

— Отпусти! — запищала она, повернувшись ко мне.

— Хренушки! — выдохнул я, глядя сверху вниз на её кукольное личико с раздувающимися в гневе крыльями носика. — Мне нужна правда!

— Правда? — вдруг хищно улыбнулась она, показав жемчужные зубки. — Значит, ты хочешь правду, да?

— Именно, — выдал я, заметив на дне её прищурившихся глазок искорки лёгкого безумия.

— Я хочу награду! — выдохнула она. Её грудь бурно вздымалась, ресницы подрагивали, а острый язычок ловкой змеёй облизал пухлые губки.

— Какую награду? — удивился я, почувствовав желание оттолкнуть от себя Лизу, в которую будто вселилась неуравновешенная истеричка. — Я не понимаю тебя. Что ты хочешь от простого студента?

— Простой студент? — скривилась она. — Тебе не одурачить меня! Я знаю, кто ты есть на самом деле! Дуэль — это лишь финальный аккорд, призванный подтвердить, что ты демон!

— Кто-о? — выпучил я глаза и уронил челюсть на грудь.

— Демон! — победно заявила магичка, кою уже не удерживали мои руки. — К чёрту дуэль! Мне и так уже хватает доказательств того, что ты не из этого мира. Именно мой ритуал перенёс твою душу в эту оболочку! Это я провела ритуал в особняке действительного статского советника Перепелицына. Да, да, ты очнулся именно возле его дома. Думаешь, как я смогла тебя разыскать? А очень просто.

— Кхем, — судорожно кашлянул я и начал пятиться под напором Романовой, пошедшей красными пятнами.

— Из дома Перепелицына мне помог выбраться его сосед лекарь. И уже на улице он вдруг начал кого-то искать. На мой вопрос кого, лекарь ответил, что его волнует судьба юнца, коему он оказал помощь. Дескать, этот юнец выглядел таким растерянным, точно впервые вышел из дома. В его глазах была невероятная растерянность. Тут-то я и смекнула, что ритуал всё-таки удался, пусть он и пошел не так, как мне того хотелось. Демон-таки очутился в этом мире, но вместо того, чтобы ответить на несколько моих вопросов он вселился в тело того самого странного юнца. Я тут же принялась опрашивать людей, сбежавшихся на пожар. И несколько зевак видела, как этого самого юнца дотащил до двуколки кудрявый простолюдин, а на двуколке-то этой был герб семьи Лебедевых. Дальше рассказывать или уже смекнул?

Лиза самодовольно сложила руки на груди… на обнажённой груди, поскольку её халат распахнулся, перестав скрывать изумительное тело хозяйки.

— Рискну предположить, что ты той же ночью отправила слугу, даба он следил за поместьем Лебедевых, — ровным голосом произнёс я, вспомнив того всадника, который утром обогнал нашу с Гришкой двуколку, едущую в сторону Петрограда. — Он-то тебе и сообщил, что я вместе со слугой вознамерился прибыть в столицу. И ты, видимо, ездила за нами на своей карете, выжидая удобный момент, дабы свести знакомство. И он подвернулся, когда я потерял сознание.

— Всё так, — широко улыбнулась девушка, блеснув горящими огнём глазами. — Однако я не была до конца уверена в том действительно ли ты демон, потому мне пришла в голову идея устроить тебе проверку. Вывести на эмоции, заставить показать своё истинное лицо. Того грабителя с разряженным наганом именно я подослала. Он поведал мне, что ты дрался не как юнец, а также во время драки выкрикивал незнакомые слова, похожие на заморские. А то послание, кое передал тебе мальчишка… тоже моих рук дело. И тогда в кинотеатре ты сказал, что в этом мире нет вампиров… Почему ты не сказал, что вампиров нет в нашем мире, а? Я ничего не пропускала, внимательно наблюдала за тобой и всё запоминала. И даже в постель с тобой я легла не из-за внезапно вспыхнувшей страсти, а дабы проверить тебя. У меня было много любовников, но никто не сравнится с тобой. И вот откуда юнцу знать такие любовные премудрости? А свет в спальне… ты помнишь, что он яростно мигал?

— Свет-то тут причём?

— Как причём? — ахнула Романова. — Всем известно, что демоны боятся электричества и выводят его из строя!

Ну, свет, это, конечно, просто совпадение, а вот в остальном Лиза меня подловила. У неё действительно были основания полагать, что я… демон.