Глава 13

Мы направились к парадному входу. И другие люди тоже потянулись к нему, из-за чего возникла небольшая толкучка. Я тут же предложил Варваре руку, и она с благодарной улыбкой оперлась на неё. А вот Ядвига лишь высокомерно усмехнулась бледными губами, когда я и ей предложил руку. Стерва. Однако стоит отметить, что она и без меня справлялась замечательно. Несмотря на свой невеликий росточек, полька шла уверенно и величаво, держала спину прямой, а плечи развёрнутыми. Чувствовалась порода. Осанка, как у королевы.

— Никита Алексеевич, позвольте узнать, а какая у вас способность дара? — вдруг спросила Варвара, дохнув горячим дыханием на мою щеку.

— Мастер проклятий, сударыня. А у вас?

— Я умею управлять светом, имею третью ступень. А у Ядвиги Робертовны аж четвёртая.

— Вероятно, она владеет льдом или холодом? — прошептал я и с толикой веселья взглянул на панну, у которой спектр эмоций был как у статуи.

— Водой, Никита Алексеевич, — ответила девушка, не сумев сдержать лёгкого смешка. Но затем она с притворным гневом тихонько сказала: — Не подшучивайте так над Ядвигой, сударь. Она моя подруга.

Пришлось пообещать, что панна не станет жертвой моего остроумия. А потом нам стало не до разговоров. Мы с трудом протиснулись через входные двери, пересекли холл, вместе с другими молодыми людьми преодолели длинный коридор и вошли в аудиторию, рассчитанную на сотню человек.

Ряды лакированных лавок ступеньками поднимались вверх, а около висящей на стене большой грифельной доски обосновалась лекторская тумба, на которую падал полуденный свет, брызжущий сквозь стрельчатые окна.

Все места были довольно быстро заняты и в аудитории зазвучали десятки голосов. Люди разговаривали в ожидании профессора Сафронова. И мы с востроглазой Варварой тоже непринуждённо болтали. Девушка при этом стреляла взглядом по сторонам, словно ей всё было в диковинку. А вот Ядвига молчала, положив руки на парту. Она сидела подле Толкницкой на самом краю лавки и поглядывала на круглые часы, красующиеся чуть выше грифельной доски. Минутная стрелка уже вот-вот должна была подобраться к цифре «12», но, прежде чем она это сделала, в аудиторию подпрыгивающей походкой вошёл интеллигентного вида худощавый мужчина с благородной сединой в слегка взъерошенных тёмных волосах. На нём немного криво сидел укороченный чёрный фрак с металлическими гербовыми пуговицами, а в правой руке красовалась картонная папка с завязками.

— Вот это нос! Им можно печень выклевать, — тихонько ахнул кто-то позади меня. — Кажется, профессора часто обманывали, так сказать, оставляли с носом.

Да, действительно. На костистом лице мужчины безраздельно царствовал длинный, острый нос, на котором поблёскивали стёклышки пенсне.

— Приветствую вас, господа! — хорошо поставленным, рокочущим голосом начал он и с хлопком положил папку на лекторскую тумбу. — Сегодня я, профессор Анатоль Иванович Сафронов, проведу для вас лекцию под названием «Существа из других миров». Можете мне поверить, будет увлекательно!

И он в целом не обманул, хотя всё же и разочаровал меня. Профессор в течение получаса рассказывал о всяких мистических случаях, кои, по мнению их участников, были связаны с потусторонними существами. Так мне довелось услышать об авиаторе, который божился, что видел в небе чёрную тень в форме крылатого змея. Ещё был бакенщик, заметивший плывущую против течения реки корягу, двигающую ветками, точно она была живой. А также профессор рассказал о белошвейке, поведавшей о том, что в её швейную машинку вселился злой дух. Последняя история меня особенно позабавила. А вот большая часть присутствующего на лекции народа слушала Сафронова с открытыми ртами. Только мой сосед слева иногда тихонько скептически фыркал.

— Да, возможно, все эти истории не очень убедительны! — внезапно заявил раскрасневшийся профессор, а затем победно вытащил из папки лист бумаги и повысил голос: — Но вот это — отчёт третьего отделения! И в нём говорится о некой Зинаиде Степановне Штольц, богаделке, девяноста лет от роду. Старший городовой Родионов, прибывший на место происшествия первым, заявил, что видел, как Зинаида Степановна лазала по потолку, аки по полу! И она издавала хрипящие звуки, больше подходящие подавившейся костью собаке!

— Дык может она и подавилась костью, да от боли и подпрыгнула до потолка! — насмешливо выдал мой рыжеволосый сосед слева, щуря голубые глаза, искрящиеся на румяном лице с волевым подбородком и редкими усиками над верхней губой.

Его выкрик вызвал несколько смешков среди слушателей.

Профессор же пронзил парня острым взглядом и разгорячено выдохнул:

— А что вы скажете, юноша, на то, что Зинаида Степановна перед этим случаем уже седмицу как не вставала с кровати из-за проблем с ногами?!

— Может, притворялась?! — выкрикнул уже другой парень.

— Или городовой этот был пьян и с осоловелых глаз сразу записал бабку в ведьмы! — включился ещё кто-то.

Оказывается, скептиков в зале хватало.

— Да простые мужики даже юных дев в ведьмы записывают! И чем они красивее — тем ведьмее! — снова подал голос мой неугомонный сосед слева, чьё крепко сбитое тело скрывал сюртук с потёртыми локтями.

Аудиторию огласили уже не смешки, а хохот.

Сафронов побагровел, но истерить не стал. Судорожно поправил галстук, вытащил из внутреннего кармана фляжку, сделал глоток и громыхнул:

— Во все времена были те, кто сомневаются! И это нормально, это правильно, господа! Всего сотню лет назад никто не верил в то, что человек может полететь без магии! А сейчас… дирижабли, аэропланы! А электричество, господа?! Опять же — чистая наука! Никакой магии! Вот и существа из других миров вскоре могут перейти из категории чего-то непонятного во вполне реальную научную плоскость. Рано или поздно кто-нибудь из светлых умов докажет, что в наш мир действительно могут проникнуть существа, кои не родились здесь!

— Господин Сафронов, а если другие миры существуют, то кто в них может жить? — серьёзно спросила девушка с бутоньеркой на платье.

— Демоны! — выкрикнул кто-то. — Недаром же развелось столько сект, поклоняющихся им. Повылазили как грибы после дождя.

— Кто в них может жить? — повторил профессор, не обратив внимание на крикуна. — Возможно, в других мирах есть такие же, как мы люди. Однако я практически уверен в том, что между мирами не способен переместиться какой-нибудь физический объект, будь то человек или моя фляжка с травяным настоем. Но то, что мы называем душой… вполне, на мой взгляд, может и проскочить в другой мир. Весьма вероятно, что Рай и Ад — не просто бредни церковников, а вполне реально существующие миры, сведения о которых давным-давно просочились на Землю. Однако на этой лекции я не хочу касаться данной темы. Уж шибко она щекотливая. Да и времени у нас уже нет. Пора заканчивать нашу лекцию, молодые люди!

— Господин профессор, можно последний вопрос?! — громко произнёс я, ощутив на себе десятки взглядов. Мигом стало душно, а вдоль позвоночника наоборот — пробежали лапки холодка.

— Прошу, юноша, говорите, — разрешил мужчина и стал ловко завязывать тесёмки папки.

— Вы заявили, что в наш мир может проскочить душа… э-э-э… скажем, иномирянина, так вот, как вы думаете, какая её будет ждать судьба?

— То мне неведомо, — пожал узкими плечами Сафронов, отправив пенсне в нагрудный карман. — Могу только предположить, что наш мир вполне способен уничтожить такую душу, как человеческий иммунитет уничтожает чужеродное вещество.

— Лучше бы наш мир уничтожил революционеров! — заметил кто-то.

— Всё верно. Слышали, господа, что произошло в Истоминской губернии? — подхватил другой голос. — Крестьяне отказались выходить в поля! Требуют улучшения условий труда. Представляете? И это на фоне-то грядущей схватки за власть. Уже всем ясно, что Император наш долго не протянет!

— А бомбисты чуть самого графа Перепелицына в его же доме едва не взорвали!

— Господа, успокойтесь! — повысил голос профессор, тревожно облизав губы. Ему явно не хотелось, чтобы на его лекции обсуждали подобные темы. — Повторяю, лекция окончена! Засим, судари и сударыни, позвольте мне откланяться.

Профессор изобразил полупоклон, после чего взбудораженный народ встал на ноги и поаплодировал ему. Даже скептики не жалели ладоней. Всё-таки они получили бесплатное развлечение.

— Замечательная лекция, — приподнято произнесла Варвара, когда гром аплодисментов стих. Она следом за Ядвигой стала спускаться по проходу между лавок и парт.

— Ага, — поддакнул я, двигаясь за девушкой и видя перед собой её шляпку.

— Никита Алексеевич, я желаю свести личное знакомство с профессором Сафроновым. Наверняка он ещё не покинул здание и находится в своём кабинете. Не хотите составить мне компанию?

— Вы правы, сударыня! — донёсся из-за моей спины звонкий голос рыжего, который чуть ли не дышал в мой затылок. — Уж простите, что ненароком подслушал ваш разговор. Профессор Сафронов действительно имеет привычку не сразу покидать университет. Ежели мы поспешим, то успеем перемолвиться с ним.

— С кем имею честь? — холодно спросил я, глянув через плечо на улыбающегося парня. С хрена ли этот кадр решил пойти с нами, ведь он всю лекцию излучал скептицизм?

— Максим Александрович Кондратьев, — представился Рыжик, коротко кивнув мне. — Студент второго курса сего университета. Естествоиспытательский факультет. Хозяин жидкостей, то бишь я способен менять свойства жидкостей.

— Никита Алексеевич Шипицин.

— Варвара Ульяновна Толкницкая, — с обворожительной улыбкой прощебетала девушка, бросив на парня милостивый взгляд.

Хм… Поведение милашки царапнуло мою собственническую душу. И мне улыбается, и этому рыжему козлу. Однако стоит напомнить себе, что я ей нет никто и звать меня никак, так что она имеет полное право улыбаться кому угодно.

Меж тем мы вышли из аудитории, а в коридоре, около окна, уже стояла слегка опередившая нас Ядвига. И Рыжик таким взглядом пробежался по панне, что я мигом понял подоплёку его поведения. Дурачок оказался слаб зрением и положил глаз на Ядвигу. Видимо, он присмотрел её ещё во время лекции. Как только её со статуей не спутал? Тут же вся моя враждебность к нему сменилась жалостью. Эх, бедолага…

Кондратьев, держа в правой руке шляпу-котелок, подошёл к польке и представился ей, а та весьма прохладно назвала в ответ своё имя.

Я же склонился к плечу Варвары и тихонько проговорил:

— Сударыня, Максим Александрович учится на естествоиспытательском факультете. А когда же мы будем выбирать факультет?

— В следующем году. На первом курсе все студенты постигают науки вместе.

— Ясно, — проронил я и двинулся следом за Рыжиком, который уверенно повёл нас по коридору.

Идти оказалось недалеко. Уже через несколько минут Макс на правах экскурсовода постучал в дверь кабинета и улыбнулся Ядвиге. А у той на лице не дрогнул ни один мускул.

— Войдите! — донёсся из-за двери сильный голос профессора.

Кондратьев открыл дверь, посторонился и галантно сказал девушкам:

— Прошу, сударыни, проходите.

— Благодарю, — вежливо произнесла Варвара и вместе с подругой вошла в кабинет.

Анатоль Иванович Сафронов восседал за рабочим столом и, прищурив один глаз, держал во рту курительную трубку. Табачный дым сизыми кольцами поднимался к потолку, отделанному деревянными панелями. А перед столом профессора стояла колоритная парочка: крепкого телосложения короткостриженый мордастый шатен в дорогом сюртуке с серебряными пуговицами; и худой взлохмаченный русоволосый парнишка, который оказался до того сутулый, что его плечи были чуть ли не выше головы.

— А-а-а! Кондратьев! — вкрадчиво протянул профессор, глянув на Макса с притворным раздражением, совсем не вязавшимся с его дружелюбными мутноватыми глазами. — Опять явились пить мою кровь? Что вы устроили на лекции? Безобразие!

— Так ежели бы не я, то кто-нибудь другой. Вы же сами знаете, господин профессор, — пожал плечами парень и бесцеремонно уселся на софу, прикорнувшую в углу кабинете около шкафа с книгами и папками. — Зато я привёл сразу троицу молодых людей, желающих лично засвидетельствовать вам своё почтение.

Сафронов с одобрением посмотрел на девушек, а те мигом принялись нахвалить его. Правда, в основном говорила Варвара. Панна вставила всего одну-две реплики, да и я проронил пару слов.

И пока разрумянившаяся Толкницкая пела оды профессору, её, точно породистую лошадку, не таясь, рассматривал шатен. Его серые высокомерные глаза навыкате исследовали ладную фигурку девушки, а толстые губы кривились в усмешке охотника.

Я мигом ощутил заворочавшегося внутри зверя и покашлял в кулак, привлекая внимание мордастого. Тот нехотя оторвал взор от Варвары и нарвался на мой холодный взгляд, могущий заморозить пламя. Но урод не стушевался. Криво усмехнулся, облил меня презрением и откровенно уставился на попку Варвары. А та наконец-то перестала извергать хвалебные слова, будто «калаш» пули.

— Благодарю, давненько мне не доводилось слышать столь лестных фраз, — польщено выдал Сафронов и почесал свой выдающийся нос, кончик коего мог похвастаться красными прожилками.

Кажется, профессор — большой любитель заложить за воротник. Вон у него и характерные тёмные мешки под глазами имеются. Да и во фляжке, наверное, был далеко не простой травяной настой. По-моему, в воздухе даже витает лёгкий запах спиртного.

— Я-я т-тоже считаю, ч-что вы д-достойны т-таких слов, — выдал Сутулый, оказавшийся ещё и заикой. Из какой же он кунсткамеры выбрался?

— Прошу вас, присаживайтесь, — радушно произнёс Анатоль Иванович. — Глядя на ваш энтузиазм, я просто обязан изложить вам свою идею, посетившую меня намедни.

Девицы с готовностью присели на софу. А я специально уместился между ними и недовольно поджавшим губы Максом. В свою очередь, Сутулый и мордастый ублюдок уселись на стулья подле стола профессора, который не торопился продолжать свою речь. Он взял хрустальную пепельницу и несколько раз ударил курительную трубку о её край, избавляясь от остатков табака.

Потом Сафронов прочистил горло и заговорил:

— Итак, дамы и господа, с этого учебного года я решил создать некий клуб любителей мистического и всего потустороннего. Думаю, что на первых порах число участников клуба ограничится десятью персонами. Посему у вас сейчас есть уникальная возможность стать первыми членами данного объединения.

— Я с радостью войти в этот клуб! — с энтузиазмом выдохнула Варвара, осветив кабинет широкой улыбкой.

— Замечательно.

— И меня жапшите, су-дарь, — подала голос Ядвига, изуродовав слово «запишите», как бог черепаху.

— Анатоль Иванович, я, пожалуй, тоже присоединюсь к вам, — задумчиво сказал Рыжик, покосившись на польку. — Наверное, так я избавлюсь от своего скептицизма.

— Похвальное решение, — улыбнулся профессор, показав жёлтые от никотина зубы.

— Мы с моим другом Аркадием Борисовичем тоже желаем вступить в ваш клуб, сударь, — вальяжно проговорил шатен, по-хозяйски похлопав по плечу Сутулого.

— Мне нравится ваша идея, Анатоль Иванович. И на меня тоже можете рассчитывать, — согласился я. А чего? Возможно, сотрудничество с профессором как-то поможет мне вернуться домой.

После моих слов довольный Сафронов принялся нас знакомить. И спустя несколько минут я узнал, что мы все, кроме Кондратьева, будем учиться вместе. Это известие весьма обрадовало шатена, коего звали Лев Андреевич Морозов. Он с ещё большим интересом посмотрел на Варвару, а та поймала его взгляд и ответила милой улыбкой. Вот же…