Глава 19

Прежде чем начать эксперимент я принялся искать подходящее место. И вскоре мой выбор пал на одинокую скамеечка на практически пустой в такой час набережной. Рядом с ней находилась частная практика лекаря Обухова, имеющего аж десятую ступень. По крайней мере, так было написано на здоровенной металлической вывеске над дверью.

А буквально в трёх минутах ходьбы от скамеечки возвышалось массивное здание Международного торгового банка, который вдобавок к денежным операциям устраивал собственные лотереи. В нем-то я и приобрёл за десяток целковых пятнадцать красочных лотерейных билетов. И приобрёл я их, конечно же, предварительно наложив на себя «Длань удачи», кою удалось зарядить выше среднего значения.

Выйдя из банка, я добрался до скамеечки, уселся на оную и сквозь слегка рассеявшуюся туманную дымку увидел прогулочную яхту, изрыгающую клубы чёрного дыма, тянущиеся к холодному солнцу. И кому доставляет удовольствие кататься по реке в такой час?

Я сокрушённо покачал головой и принялся с изрядным напряжением смотреть по сторонам, порой поглядывая на серебряную луковицу часов. «Откат» приходит минут через двадцать после наложения на цель «Длани удачи». А сейчас секундная стрелка совершила всего несколько оборотов с тех пор, как я использовал золотистую магию, поэтому до «отката» ещё минут семь-восемь. Однако мои нервы уже натянулись как стальные канаты, а вдоль спины загулял неприятный холодок. Я почувствовал себя солдатом, идущим в темноте по вражескому лагерю. Хрен знает откуда прилетит удар, хотя он может пока и не прилететь, если вторая «Длань удачи» уберёт «откат» от первой. Кстати, пора её накладывать. Но я только с шестой попытки сумел соорудить слабенькую золотистую магию, а до этого пять раз заряжал «Длань удачи» весьма и весьма сильно.

Итак, сколько там времени до гипотетического первого «отката»? Одна минута. Вовремя я наложил вторую магию. Теперь остаётся лишь ждать.

Я превратился в тугой комок нервов, который крутил головой чуть ли не на триста шестьдесят градусов, да ещё и в небо поглядывал. Вдруг дирижабль какой-нибудь рухнет?

Но минута шла за минутой, а со мной ничего не происходило, хотя от активации первой «Длани удачи» прошло уже двадцать минут… двадцать пять… тридцать…

— Отлично, — сдержанно произнёс я, дабы услышать среди монотонного плеска волн хотя бы свой голос. — Значит, «откат» действительно можно перебить другой такой же магией.

Но какой силы будет, скажем так, конечный «откат»? Наложится он на предыдущий или нет? Произойдёт синергия или «откат» будет лишь от второй «Длани удачи»? Отчаянно надеясь на второй вариант, я снова принялся следить за обстановкой, поглядывая на часы. Пять минут до «отката», три, одна…

Хм, опять ничего не стряслось. Следствие ли это того, что вторая золотистая магия была очень слабенькой? Может, после такой и «откат» даже не приходит?

И только я ощутил первые робкие ростки радости, как внезапно почувствовал обжигающую резь в животе, которая стремительно усиливалась, будто в желудке всё активнее возился клубок колючей проволоки. Во рту появился привкус железа, а между губ сам собой вылетел мучительный стон. Меня аж всего перекосило.

Я рефлекторно согнулся и мучительно уставился на покрытые разводами грязи штиблеты. Вот же млять! Это точно не слабенький «откат»! Кажись, оба «отката» слились в один. В животе бушевала настоящая война, раскаты которой добирались даже до зубов. Их нестерпимо заломило. Сука! Где там логово этого лекаря Обухова?

Слезящимися глазами я отыскал нужную дверь, кое-как встал и, согнувшись в три погибели, посеменил к ней. И хоть идти к двери было всего ничего, однако мне показалось, что я целую вечность шкандыбал к ней. Но все же мои подрагивающие пальцы ухватили дверную ручку и повернули её. Едва слышно скрипнули петли и весело тренькнул колокольчик, а открывшаяся дверь перестала скрывать от меня небольшое помещение с конторкой, за которой что-то бойко писал бледный молодой человек в белом халате.

Услышав трель колокольчика, он оторвал взгляд от листа, привычно глянул в сторону входной двери и шокировано выдохнул:

— Господи!

— Не господи, но… я его… увижу воочию, ежели вы… мне не поможете, — просипел я, глотая вязкую слюну.

— Эк вас, сударь, перекорёжило! — не сдержался Обухов, вскочил со стула и метнулся ко мне. — Пройдёмте скорее в кабинет. И поведайте мне, что с вами произошло. На вас же лица нет.

— Кажись, траванулся чем-то… В смысле завтрак, видимо, оказался, не слишком… свежим. В животе… словно ёжики сношаются. Ещё чуть-чуть — и лопнет.

— Что же вы такое ели? И главное — где, дабы я туда ни ногой? — протараторил лекарь, бережно заведя меня в чистенькую белую комнатку с низенькой кушеткой, шкафами со стеклянными пузырьками и характерным больничным запахом.

— Жена решила… собственноручно приготовить… завтрак, — соврал я и с помощью паренька улёгся на кушетку, но вытянуться на ней не смог, лишь сумел скрючиться в позу эмбриона.

Боль была адской. Она выкручивала меня наизнанку, словно крепкая домохозяйка только что постиранное бельё. Я в какой миг даже сознание начал терять. Лекарь что-то говорил, показывал, но его слова звучали неразборчиво, а лицо вскоре скрыла благословенная тьма.

А когда сознание вернулось ко мне, то оказалось, что моё тело уже во весь рост лежит на спине, а бледный впалый живот больше не прячет одежда. Обухов успел расстегнуть мой сюртук и рубашку, но не снял их.

Сам лекарь обнаружился подле меня в белых перчатках, стирая локтем со лба капельки пота.

— Как славно, что вы очнулись, — выдохнул он, сглотнул и добавил: — Вашей жизни более ничего не угрожает, однако ближайшие несколько часов ваш организм будет периодически избавляться от содержимого желудка и кишечника, а с этим я уже, увы, ничего поделать не могу. Так будет лучше для вас. Посему советую вам как можно скорее вернуться домой.

— Благодарю, сударь, — искренне произнёс я, прислушиваясь к себе. Боль действительно ушла, оставив после себя лишь невероятную слабость. — Сколько я должен за ваши услуги?

— Достаточно будет и пяти рублей.

— Вот, — вытащил я из кармана банкноту и положил её на кушетку, а сам принял сидячее положение и стал застёгивать рубашку непослушными пальцами.

— Сударь, не сочтите меня бестактным или уж тем более всюду сующим свой нос человеком, однако я должен посоветовать вам проверить остатки пищи. Возможно, имело место намеренное отравление.

— Благодарю за совет, — дёрнул я губами и почувствовал подкатывающую к горлу тошноту. Надо быстрее валить домой, иначе я тут всё заблюю.

Благо, Обухов помог мне добраться до двери и собственноручно поймал для меня извозчика, который шустро домчал мою тушку до доходного дома Круппа. Я вошёл в парадную на трясущихся ногах и увидел Никифора Фомича, стоящего возле ротонды с ведром в руке.

— Батюшки мои! — выдохнул он. — Это чего же с вами приключилось, ваше благородие? Никак отравились чем? Давайте я вам подмогну. Вы же еле ноги волочёте, а лицо всё зелёное.

Я смог лишь молча кивнуть, после чего дворник приобнял меня и потащил по лестнице. Дверь квартиры тоже он открыл, а я сразу же помчался в клозет, слыша позади обеспокоенное тарахтение Фомича:

— Ваше благородие, можа за лекарем сбегать? Или пилюльки какие купить?

— Не надо ничего… Покорми кота и… уходи.

— Как скажете.

Господи, как же меня полоскало следующий час! Я вспомнил весь запас матерных слов и похудел чуть ли не вдвое. А когда вышел из клозета, то покачивался от слабости и опирался на стену. Мой вид даже Цербера перепугал. Он уставился на меня, как на приведение, а в его глазах отразилось страстное желание перекреститься и несколько раз прочесть «Отче наш».

— Да, наука это тебе не в тапки срать, пушистый, — сказал я коту бледным голосом и со стоном плюхнулся в кресло перед окном. — Наука требует жертв. Вот я сейчас немного приду в себя, и ты станешь следующей жертвой. Мне же надо узнать, последует ли удача после проклятия?

Коту пришлось ждать своей очереди не меньше четверти часа. И лишь спустя обозначенное время я нашёл в себе силы продолжить эксперименты.

— Кис-кис-кис… — позвал я Цербера.

Тот заинтересованно посмотрел на меня, поколебался и сделал несколько шагов. Но близко подходить не стал. Остановился на расстоянии вытянутой руки от моего кресла, подозрительно сощурил зенки и начал поводить хвостом из стороны в сторону.

Сойдёт. Главное, чтобы не убежал раньше времени. Я с открытыми глазами сумел ухнуть в транс и попытался создать проклятие с крошечным зарядом, дабы не убить кота. И оно у меня, несмотря на плачевное состояние организма, довольно быстро получилось, но заряд всё-таки оказался выше задуманного. Похоже, Церберу придётся-таки понервничать, но не так сильно, как Стрелке и Белке.

Осторожно вытянув руку в сторону напрягшегося кота, я отпустил проклятие. И оно тотчас метнулось к животному чёрной туманной дымкой, заметно посветлев по пути, поскольку магия израсходовала часть энергии на перемещение. А достигнув кота, проклятие исчезло.

Цербер мигом почуял неладное и со всех лап рванул прочь. Впопыхах влетел в портьеру и запутался в ней.

— Мяу-у-у! — завопил кот, вторя треску гардины, которая из-за «атаки» животного повисла на одном креплении, накрыв портьерой Цербера.

Видать, выскочившее из стены крепление уже и так на ладан дышало. Ну и ещё ему, конечно же, помогло проклятие. Однако такой поворот событий совсем не удивил меня. Я был готов к чему-то подобному и без промедления достал луковицу часов. Итак, очередной отсчёт. Поехали!

Кот немного повозился под портьерой и выбрался на свет божий. Облил меня недовольным взглядом и запрыгнул на софу, где принялся вылизывать яйца. И его нисколько не смущал мой пристальный взгляд.

Минута шла за минутой, а коту ниоткуда не приваливало никакое счастье. Видать, проклятие не несёт за собой удачу. И спустя полчаса я окончательно убедился в этом.

— Ну вот и отлично, — довольно выдохнул я, встал с кресла и наступил на давешнюю многострадальную газету. Она уже успела подсохнуть, но всё равно оставалась ещё сыроватой. Надо бы выбросить её.

Я поднял «Ведомости» и мой взгляд зацепился за одну из полос раскрытой газеты. Там была статья, посвящённая недавним событиям возле Министерства торговли и промышленности. Любопытно.

Вернув зад на кресло, я принялся читать статью. В ней автор ругал провокаторов и хвалил полицейских. А уже в самом конце упоминалось количество пострадавших людей. Их оказалось меньше, чем мне казалось. Видать, автор слегка преуменьшил количество трупов.

После этой статьи шла ещё одна и тоже с трагическим содержанием. Похоже, я наткнулся на целый раздел, вроде криминальных новостей и смертельных происшествий в одном флаконе. Тут были и налёты на отделения банков, и грабежи, и несчастные случаи… И вот один из последних заставил моё сердце забиться гораздо чаще обычного. Коротенькая заметка рассказывала о юной светловолосой девушке в фабричной робе, которая выскочила прямо на дорогу недалеко от Министерства торговли и промышленности и была насмерть сбита автомобилем господина Кротова. Документов при девице не оказалось. Однако автор скупо описал её черты и просил возможных родственников явиться в покойницкую на опознание.

У меня перед глазами встало лицо той белокурой девушки, на кою я недавно наложил весьма сильную «Длань удачи». Млять! Скорее всего, это действительно она попала под машину! На душе сразу же заскребли кошки. Ну, а что я мог сделать? Она бы всё равно погибла, если бы не моя магия. А так — я дал ей шанс. Да я и не знал тогда, что «откат» может привести к смерти, а теперь знаю и понимаю, что он точно зависит от количества вложенной в магию энергии. Видать, именно «откат» и толкнул её под тачку. После такого вывода настроение, и так подорванное состоянием здоровья, ещё больше ухудшилось.

Я поскрёб ногтями обросший лёгким пушком подбородок и ещё около получаса недвижимо просидел в кресле, а затем мудро решил, что лучший психоаналитик — это сон. Да и перед сегодняшней встречей с профессором и компанией мне нужно отлежаться. Посему я решительно отложил газету и встал. Комната сразу же закружилась, а к горлу подкатил неприятный ком. Млять, неужели опять? Но — нет. Тошнота быстро прошла. И я мелкими шажками двинулся в спальню, где завалился на кровать, свернулся в позу эмбриона и спустя какое-то время захрапел.

Сон был тревожным, но всё-таки позволил мне слегка прийти в себя: как физически, так и морально. На часах к мигу пробуждения стрелки показывали уже пять вечера.

Поднявшись с кровати, я попил водички, оделся так же, как вчера вечером и вышел на улицу. Опять накрапывал противный дождь, а туманная дымка мокрым одеялом снова накрывала город. Как же надоела эта муторная погода. Так и тянет застрелиться или сброситься с моста.

Фомича на улице не оказалось, а мне надо было с ним перемолвиться. Пришлось вернуться в парадную и забарабанить в неприметную дверь дворницкой. Изнутри послышался какой-то шум, быстрые шаги и следом едва слышно скрипнули петли.

— Ваше благородие! Слава богу! По виду вам уже лучше, — прострекотал дедок, стряхивая крошки с бороды.

— Угу, лучше. Благодарю за помощь. На вот пятиалтынный. И это… там гардина в гостиной повисла на одном креплении. Поправь.

— Будь сделано! — истово заверил меня старик, взяв монетку узловатыми пальцами.

— И ещё вот что… ты вроде как город хорошо знаешь. Есть ли поблизости какое-нибудь учебное заведение? Магограф мне нужен.

Дворник поскрёб крепкими ногтями розовую плешь и выдал:

— Ну-у-у… На проспекте Муромского гимназия имеется. В ней наверняка аппарат ентот стоит. Там же детки годков до восемнадцати порой учатся, ежели с десяти поступали.

Я благодарно кивнул и снова вышел на улицу. Благо, мне удалось довольно быстро поймать извозчика, а то не хотелось лишний раз мокнуть. В карете же пришлось трястись не более десяти минут, а потом я расплатился с возницей, выскочил из транспорта и исчез в трёхэтажном нежно-розовом здании с барельефами и плоской металлической крышей.

Несмотря на воскресный день комната с магографом принимала клиентов. Седовласая мадам проводила меня в неё, а уже там я оказался один на один с болезненного вида стариком в пенсне и стрижкой «в кружок». Он напомнил мне средневекового католического монаха. К тому же его скромное обиталище отдалённо походило на келью — небольшая комнатка с единственным окном, парой стульев, шкафом с книгами и столом, на котором обосновался прибор, похожий на старинную пишущую машинку.

— Добрейшего вечера-с, — проскрипел старик, внимательно посмотрел на меня и указал покрытой пигментными пятнами рукой на стул.

— Добрый вечер, сударь, — вежливо сказал я и опустил задницу куда было указано.

— Будьте так любезны, юноша, положите-с правую руку на стол подле магографа-с.

Моя лапа тут же легла около аппарата, а затем старик дрожащими руками надел на моё запястье широкий металлический браслет из множества чешуек. Потом он сухо кашлянул в кулак, поправил пенсне и дёрнул бронзовый рычажок, обнаружившийся сбоку шайтан-машины. Магограф заскрипел и зажужжал. А я почувствовал лёгкий электрический разряд, защекотавший кожу под браслетом. Мля, лишь бы не замкнул.

— Юноша, а ваше имя случаем не Никита Лебедев-с? — вдруг проскрежетал дедок и уселся на другой стул, поглядывая на прибор, из которого медленно-медленно выползал листок бумаги с графиком, жутко похожим на тот, что выдаёт сейсмограф.

— Кхам… — кашлянул я от неожиданности и замялся, не зная, что сказать.

— Вы меня не узнаете?