Глава 21

Мои мышцы напряглись, а брови столкнулись над переносицей. Всё моё естество взвыло, будто гончая, напавшая на след дичи. А пульс ритмично отбивал: тайна, тайна, тайна…

— Так чем же занимается Елизавета Васильевна? — повторил я, чувствуя, как сердце ускорило свой бег.

— Кто? А! Романова. Сейчас я тебе всё поведаю… ик. Есть у меня в полиции несколько своих людей. Они, значится, докладывают мне… ик… о всяких таинственных происшествиях. Дык вот один из них был в доме… графа Перепелицына, да, да, того самого действитель… действен… тьфу! Какие же коварные слова попадаются в русском языке… ик! Действительного. Вот! Действительного статского советника в чей дом проникли бомбисты… ик… И знаете кого там увидел мой человечек, прибыв на место происшествия сразу после сообщения о взорвавшейся бомбе?

— Романову?!

— Её самую. И ещё четырёх сударынь, включая престарелую графиню. А уже в самом особняке… ик… когда пожар был потушен… он заметил на полу, в бальной зале, разводы… ик… крови, которые складывались в пятиугольную звезду. Кровь пытались впопыхах затереть, но искушённый человек сразу всё понял. А ещё, по его словам, там был… ик… огарок черной свечи. Понимаете, что это значит, Никита?

— Не совсем.

— Демона! Романова и прочие сударыни пытались вызвать… ик… демона. И может, у них что-то да вышло. Я так рассудил, что бомбистов-то и не было. По крайней мере, следы взрывного устройства пока не найдены. А пожар… ик… начался… как раз в бальной зале. Вот мне и мыслится, что пожар мог устроить демон, то бишь не демон, а существо из другого мира. Мы же не знаем какими возможностями они… ик… обладают.

— Ого-го! — выдохнул я, принявшись лихорадочно увязывать одно с другим.

Профессор кивнул. Дескать, да, ого-го.

Что же это получается? Никитос помер как раз под окнами того особняка, в котором Романова с её наперсницами вызывали демоны? Охренеть! И уж не мою ли душу вызвали эти женщины? Твою мать… И чем дальше — тем крепче мне хочется выразиться. Если плясать от этих фактов, то встреча в том переулке с Романовой уже не кажется случайной. Конечно, разные совпадения бывают, однако вероятность подобной встречи равняется чуть ли не нулю. Скорее всего, Елизавета как-то вышла на меня. Но как? Ладно, сейчас это не так важно. Важно другое — что ей от меня нужно? В какие игры играет Лизавета? И знает ли она, кто я на самом деле?

— Анатоль Иванович, а кто остальные три сударыни, кои были в доме Перепелицына? Хозяйка особняка, Романова и…

— Баронесса… ик… Круглова, виконтесса де Рюж и… вдова Орлова. Пять человек, как пять вершин… ик… пентаграммы.

Вот оно что! Значит, и Орлова там была! Может, предметом её ссоры с Романовой как раз и стало происшествие в доме графа Перепелицына? Как там говорила Лиза, когда мы сидели в кинотеатре? На одном из сеансов спиритизма что-то пошло не так? Взрыв очень подходит под это «не так».

Внезапно мои мысли прервал скрип двери. На улицу вышел швейцар, а следом за ним показался разрумянившийся и чем-то взволнованный Кондратьев.

— Господа, пора в зал! — бросил он нам, не став выходить из-под жестяного козырька. — Какой же это праздник без именинника?

— Никакой… ик… — важно заметил профессор, выбил пепел из трубки и встал на ноги. — Идёмте-с, Никита. Нас ждут.

Он своим ходом проник внутрь заведения. А Рыжик подскочил ко мне и жарко прошептал, обдав меня запахом крепкого коньяка:

— Вахлак Морозов уже вовсю расписывает Варваре сколько у него и где землицы, да какие заводики чего производят. Не ровён час, уведёт он у вас девушку. Прям из-под носа утащит. А она-то тоже хороша. Глазки ему строит и эдак томно вздыхает.

— Ну и пусть строит да вздыхает, — отвлечённо проронил я, усиленно размышляя над ситуацией с Романовой.

Однако Кондратьев не унимался. Стоило нам войти в шумящий зал, как он присвистнул, посмотрев в сторону нашего стола:

— Глядите, Морозов уже и ваш стул занял, да к Варваре всё ближе и ближе наклоняется. А этот сутулый пёс никак к Ядвиге моей клинья подбивает? Как только смелости-то хватило. А Ядвига-то Робертовна — молодец, смотрит на него так холодно, точно до самых печёнок заморозить хочет. Настоящая королева.

— Да, что-то Морозов совсем берега попутал, — процедил я, ощутив поднимающуюся из тёмных глубин волну злости. Хрен с ней с вертихвосткой Варварой, но моё место!

Мои ноги сами собой понесли меня быстрее, а до ушей в какой-то миг донёсся жирный, высокомерный голос Льва Андреевича:

— …Да, душа моя, Варвара, так всё и было. Какой-то таинственный юнец прям перед сеансом вызвал на дуэль самого Якова Пацци.

— Да вы что?! — ахнула девушка, округлив тревожно заблестевшие глазки. — Это же будет не дуэль, а убийство! Сей итальянский синьор знаменитый дуэлянт.

— … А вы видели этого таинственного юнца, сударь? — холодно спросил я, подойдя к столу.

— Да вот как вас, — насмешливо бросил мордастый ублюдок, презрительно приподняв левый уголок рта. — Только никто не знает, кто он такой. Видать, выскочка из мелких дворян.

— А из-за чего между ними произошла ссора? — продолжил расспрашивать я Морозова, заметив краем глаза, как Сутулый мигом потерял интерес к Ядвиге, стоило около стола появиться Кондратьеву.

— Не ведаю я из-за чего меж ними случилась ссора. Я же, в отличие от некоторых, чужие разговоры не подслушиваю, — уколол меня некромант, победно улыбнулся и попытался по-хозяйски приобнять Варвару, но та с улыбкой ловко увернулась.

— А вы говорите потише — тогда ваши разговоры никто и не услышит. И вы, наверное, с пьяных глаз перепутали свой стул с моим. Попрошу его освободить, — процедил я, еле сдерживая разрывающий грудную клетку гнев. Хотелось схватить десертный нож и вонзить в глаз этого урода, чтобы металл прошил его тупые мозги.

— Да вы займите вон тот стул… — вальяжно бросил Морозов, барственным жестом указав на дальний конец стола. — Вам ведь, как и простолюдинам, всё равно, где сидеть.

Я до хруста сжал челюсти, аж перед глазами всё потемнело. Ну сейчас я этому уроду покажу, где раки зимуют…

— Судари… ик… судари… успокойтесь. В вас говорит коньяк, — почуял надвигающийся шторм профессор и попытался разрулить конфликт.

Но меня уже было не остановить. Я открыл рот, желая словесно макнуть Морозова в дерьмо, но тут вдруг раздался грохот упавшего подноса. Этот звук на миг перекрыл все разговоры в зале и заставил меня обернуться. Возле входа, в окружении разбившейся посуды, сидел на заднице официант, который очумевшими глазами смотрел на заросшего щетиной мужика с перекошенным от ярости лицом. Его глаза сверкали, по кожаной тужурке скатывались капельки воды, в левой руке подрагивал окровавленный нож, а в правой — покоился обшарпанный чемодан.

— Долой аристократию! Смерть мироедам! — брызжа слюной, взревел мужик хриплым голосом и бросил в зал чемодан. Он под резанувшие барабанные перепонки пронзительные женские вопли ударился об пол и прогремел чудовищный взрыв. Взрывная волна разметала во все стороны столы, а посуда и приборы с жалобным визгом разлетелись по залу. На пол же рухнула люстра, раздавив собой седого мужика, мгновение назад произносившего тост.

Мир перед моими глазами рассыпался цветными стекляшка, а когда собрался в единую картину, я уже лежал около перевёрнутого набок стола. Зал погрузился в шевелящуюся полутьму, в которой звучали стоны раненых, тяжёлое дыхание оглушённых людей и перепуганные крики. Кто-то ломанулся на улицу через лишившиеся стёкол окна, а кто-то стал творить магию. Мрак разорвали защитные магические сферы разных цветов и сияющие голубым энергоструктуры.

Приподняв гудящую голову, я судорожно огляделся, чувствуя, как сильно колотится сердце, а слизистую носа щекочет лёгкий сладковатый химический запах нитроглицерина.

Бомбиста нигде не было видно, а рядом со мной истошно верещал Сутулый. Он лежал на боку и сжимал пальцами ляжку, в которую вонзилась вилка.

— Аркадий, не скули! — прохрипел я с трудом принимая сидячее положение, поскольку поясница разламывалась от боли. — Возьми себя в руки! Ты же мужик! Конечно, я понимаю, что такое дерьмо неохота брать в руки, но возьми себя в них!

— Господи, помоги, Господи, не дай мне умереть… — запричитал Сутулый, превратившись в верующего, как и многие другие в разгромленном зале.

Между тем я сумел принять вертикальное положение и ещё раз огляделся. Профессор уже поднимался на ноги, а Морозов и Варвара лежали чуть в стороне от нашего стола. И если мордастый ублюдок вроде бы не пострадал и только кряхтел в забытье, то лишившаяся сознания девушка дышала с заметными хрипами. Я бросился к ней. Перепрыгнул через поваленный стул и опустился около Варвары на колени. Из её тела под правой грудью торчал внушительный осколок тарелки. И вокруг него, на платье, стремительно расползалось кровавое пятно. Твою мать!

— Лекаря! Скорее лекаря!

— Что? Что с ней? — просипел Сафронов.

— Она ранена! Скорее найдите лекаря!

Профессор тотчас принялся мельтешить по залу, хватая людей за руки и невероятно громким, буквально громоподобным голосом стал звать лекаря. А перед моим мысленным взором встало лицо той блондинки, участвовавшей в беспорядках перед зданием Министерства торговли и промышленности. Нет, сейчас я такой ошибки не допущу! Варвара выживет!

Закрыв глаза, я невероятным усилием воли сумел отрешиться от реальности, а затем ухнул в транс. И мне повезло создать «Длань удачи» со средним уровнем заряда, после чего я со смежёнными веками, положил правую ладонь на живот девушки, отпустил магию и открыл глаза. «Длань удачи» в мгновения ока впиталась в тело Варвары.

— Быстрее, сударь! Быстрее, Христом-богом вас заклинаю! — услышал я голос профессора, который кого-то подгонял.

И тут вдруг мой напряжённый взор привлекло шевеление справа. В паре метров от меня оперлась на локоть Ядвига. Она пыталась подняться с пола, прикипев растерянным взглядом к моей правой ладони. Твою мать! Неужели полька заметила золотистую магию, используемую мной? Да вот хрен её знает, может, и заметила! Как же я упустил её из виду? Главное, ото всех остальных я закрыл спиной свои манипуляции с даром, а её не заметил. Видать, я проглядел её из-за того, что она лежала около колонны. Последняя, кстати, защитила её от взрывной волны. И ещё она защитила Кондратьева, который лишь на пару секунд потерял сознание, а сейчас уже растерянно хлопал глазами, поднимаясь с пола.

И пока в моей голове шустро носились мысли, позади нарастал шум приближающихся шагов, а затем раздался прерывающийся от волнения голос Сафронова:

— Вот… вот она!

Через мгновение около Варвары опустился на одно колено сухонький старичок с подпалинами на бороде. Его покрытое потом лицо засияло в свете созданной профессором сферической энергоструктуры с футбольный мяч размером. Она излучала столько голубого света, что даже смогла сорвать покров полумрака с раны Варвары.

— Ясно, ясно, — просипел старичок, вынул из тела девушки окровавленный осколок тарелки и с тяжёлым вздохом сумел выдавить из своей ладони зелёный туман, а потом приложил руку к ране Варвары. Магия проникла в тело несчастной, после чего края раны, словно живые, сошлись, оставив лишь багровый вздувшийся шрам.

— Она выжпшивет? — тревожно выдохнула Ядвига, которая была ещё бледнее, чем обычно.

Старичок кивнул, с помощью профессора поднялся на ноги и слабым, усталым голосом спросил:

— Ещё кому-то требуется… моя помощь?

— Мне, сударь, мне! — протараторил Сутулый, похромав к старику. В его ноге до сих пор торчала вилка.

— Не позорьтесь, Аркадий Борисович, — мрачно изрёк я, взяв на руки Варвару. — В зале есть тяжелораненые, а вы со своей царапиной. Сударь лекарь и так уже истратил весь запас магической энергии. Лучше приведите в чувство своего хозяина, Морозова.

Я облил его презрительным взглядом и понёс бесчувственную девушку к выходу, хрустя устилающими пол осколками битой посуды.

— Он не мой хозяин, — пискнул Сутулый.

— А со стороны так не кажется, — зло вставил свои пять копеек Кондратьев, подхватил под руку Ядвигу и вместе с ней пошёл следом за мной.

А вот профессор и старый лекарь двинулись на громкие женские стоны. Да, раненых в зале действительно хватало. И чем ближе я подходил к эпицентру взрыва, тем больше видел изуродованных тел, оторванных конечностей и крови, запятнавшей пол. Взрыв унёс жизни не меньше двадцати человек. И на некоторых лицах я заметил гримасы удивления. Кто-то даже не успел понять, что происходит. Всё произошло крайне неожиданно и быстро. А виновник сей драмы лежал с неестественной вывернутой головой около выхода из зала. Взрывная волна швырнула его в стену, об которую он и сломал шею. Падаль.

Я скрипнул зубами и с Варварой на руках вышел на улицу. Тут уже собралось несколько десятков зевак, окруживших гостей ресторации, кои первые покинули её. Посреди улицы остановились машины и повозки, чьи очертания скрывал густой туман, разрываемый воем приближающихся сирен. Кажется, местная скорая едет или МЧС. Надеюсь, они, если понадобится, помогут Варваре, которую минут через десять ждёт «откат». А до этого времени надо бы найти место побезопаснее.

Перешагнув труп швейцара с перерезанным горлом, я прошёл несколько метров по осколкам стекла, поблескивающим на тротуаре, а затем услышал тихий вздох, сорвавшийся с губ Варвары. Следом девушка открыла глаза: мутные, но быстро проясняющиеся.

— Что произошло? — простонала она, снизу вверх глядя на меня. — Куда вы меня несёте?

— Подальше от всего колюще-режущего и взрывчатого, — отвлечённо сказал я, думая о прочих раненых. Стоит ли мне на эти десять минут вернуться в зал и попробовать помочь им с помощью «Длани удачи»? Нет, не стоит, там и так хватает помощников, да и велик шанс раскрыть свою золотистую магию.

— Варвара, милая моя, ты припшлаж в себя, — радостно протараторила Ядвига и подскочила к девушке.

— Сударыня, был взрыв, и вы лишились чувств. Но сейчас с вами всё в порядке, — успокаивающе произнёс я, чувствуя, как от невеликого веса красотки наливаются свинцом хилые ручонки Никитоса.

— Я помню… помню… — пролепетала Варвара, хлопая глазками. — Поставьте меня, Никита Алексеевич. Что люди-то подумают?

— Что я вас вынес из разгромленного взрывом зала? — пробормотал я и помог Варваре ступить каблучками на тротуар. Она выпрямилась в полный рост и покачнулась. А я тотчас подал ей руку. И девушка оперлась на неё с вымученной улыбкой на устах.

— Наверное, нам стоит дожпшдаться… как это на русском? — по привычке защёлкала бледными пальчиками полька. — Амбуланс?

— Почти, — хмыкнул мрачный Кондратьев, не став говорить, что амбуланс — полевой лазарет.

— Да, так и поступим, — решительно выдохнул я, памятуя о скором приходе «отката». Когда он там? Через пять минут? Три?

Но быстрее чем пришёл «откат», из разбитого окна ресторации среди прочих людей выбрался Морозов. Его волосы оказались всклокочены, к щеке прилипли красные икринки, а позади него с плаксивой миной на лице хромал Сутулый.

Взгляд мордастого урода прошёлся по заполненному людьми тротуару и остановился на нашем квартете. Некромант качнул башкой, дёрнул узел галстука, словно тот душил его, а затем решительно двинулся к нам, расталкивая народ.

— Варвара! — издалека заголосил Морозов хриплым голосом. — С вами всё в порядке? Вы не ушиблись?

— Благодарю за интерес. Нет, со мной всё хорошо. Никита Алексеевич помог мне выбраться из зала.

После слов девушки в мою сторону задумчиво глянула полька. А вот подошедший некромант взревел, пронзив меня огненным взглядом:

— Больше твоя помощь сударыне не нужна! Катись отсюда, именинничек!

Меня бросило в жар, а рука как-то сама собой понеслась к морде ублюдка. Костяшки пальцев впечатались в нос козла, заставив того откинуть голову. Тут же раздался приятный хруст, а из ноздрей ошарашенно вытаращившегося Морозова хлынула кровь.

Он сделал непроизвольный шаг назад, стремительно побагровел и люто заорал, брызжа слюной:

— Убью!

Парень ринулся на меня. А я сделал шаг назад и резко ударил пяткой в коленку опорной ноги урода. Тот заверещал, взмахнул руками и стал заваливаться в сторону остолбеневшей Варвары. К сожалению, она не успела отскочить. И мордастый рухнул прямо на неё, из-за чего красавица вместе с ним упала на брусчатку и огласила округу болезненным воплем. Вот, млять, и «откат» пожаловал.