Часть 2 Глава 3

Часть 2 Глава 3

6 августа 1894 года. Гавр

Я пил кофе в Гавре.

Снова.

В том самом кафе, в котором в свое время встретил мистера Майерса, так опрометчиво решившего меня завербовать. И наслаждался ностальгией, вспоминая тот наш разговор… попутно беседуя с офицерами…

— Не понимаю я вас, Георгий Александрович, — произнес Григорий Павлович Чухнин, капитан 1-го ранга и командир крейсера «Память Азова». Совсем не тот, с которым я плавал в Индию. Этот принял командование в 1892 году. — Зачем вас все это?

— Что именно «это»?

— Этот поход… эта игра, если угодно. Зачем вы пытаетесь тянуть лямку моряка?

— Вы хотите спросить, почему я не веду себя как покойный генерал-адмирал и сую свой нос в дела флота?

— Я этого не говорил, — примирительно вскинул руки Чухнин.

— Но вы это подразумевали. — усмехнулся я. — Все очень просто, Григорий Павлович. Причины две. Первая заключается в том, что мне нужен флот как работающий инструмент. Не парадный и хорошо покрашенный театральный реквизит, а клинок, которым можно потрошить врагов. Второе еще проще — я люблю кораблики. Страсть у меня такая.

— Потрошить врагов, — покачал головой Зиновий Петрович Рожественский, командир крейсера «Владимир Мономах», — выражение-то какое. А как же человеколюбие христианское?

— А что с ним не так?

— Ну… мне порою кажется, что в вас его нет совсем.

— Зиновий Петрович, понимаете, это вопрос толкований. Было сказано любить врагов ваших. Так?

— Так. — кивнул Рожественский.

— Но не было сказано сохранять им жизнь и имущество. То есть, это прямое наставление — убивать врагов любя, без ярости и страсти, не впадая в экстаз и прочие нехорошие состояния. Ибо убийство — дело скверное и негоже от него получать удовольствие.

— Ну, знаете! — покачал головой Зиновий Петрович.

— А помните, там еще было что-то про ограбление? Дескать, когда тебя грабят, нужно отдать больше, чем берут или как-то так.

— И что тут за уловка? — с улыбкой спросил Чухнин.

— Да никакой уловки. Это обычное здравомыслие. Если вас грабят, значит, вы не вооружены и не можете прямо сейчас дать отпор. И было бы вполне разумно не нарываться и смягчить грабителя. Но разве там вводился запрет на то, чтобы позже нагнать преступников и воздать им по заслугам? Например, забрав все их имущество, а их самих продав в рабство?

— Это какое-то странное христианство выходит, — покачал головой командир броненосца.

— А что в нем странного? Справедливость?

— В проповедях обычно об этом не говорится.

— В проповедях часто говорится о воздаянии, не так ли? Попробуйте воспринимать это шире, а не только как о раздаче медалек посмертно. В конце концов, если почитать Ветхий Завет, там актов жестокости со стороны небесных сил столько, что хоть оптом экспортируй.

— Но это Ветхий Завет! — воскликнул командир крейсера «Дмитрий Донской».

— В Нагорной проповеди Иисус прямо заявляет, что не пришел ничего отменять или опровергать, но дополнить. — подмигнул я ему. — Вы же понимаете, что контекст важен? И в связи с этой фразой из Нагорной проповеди все Евангелие нужно читать как дополнение к Ветхому Завету, а быть может, и к апокрифам, но никак не опровержение или противопоставление. В связи с чем открываются с иной стороны Крестовые походы, равно как и военные успехи Велизария и Константина Великого. Вы никогда не думали о том, почему поначалу Крестовые походы удавались? Да и у тех двух полководцев все складывалось?

— Нет, — вполне серьезно ответил командир броненосца.

— Вот тут, — постучал я себя по голове, — они не подменяли понятия. И идя на войну — шли на войну, а беря меч — брали меч. Не пытаясь придумать фиговых листочков стеснения к этому делу. Отчего ясность понимания порождала трезвость и адекватность поведения. Ибо на войне воюют, а не рефлексируют…

Я уже который день устраивал встречи и беседы для командования этой практической эскадры. И порой офицеров рангом пониже.

Отказаться они не могли.

Просто не могли.

Мой статус не позволял демонстративно мной манкировать. А приходя сталкивались с осторожными провокациями, которые втягивали их дебаты. Причем так, что казалось, будто я их за язык не тянут, будто это они сами захотели…

Зачем мы сидели тут, в Гавре?

Так не секрет.

Тотальная ревизия кораблей. Я сумел заставить командиров броненосца и крейсеров согласиться на полную проверку корпуса и механизмов. Все-таки нас ждал очень непростой переход на Тихий океан, и застрять в какой-нибудь дыре по пути никому из нас не хотелось.

Сегодня ходили первый день.

Все четыре командира корабля и сводная команда технических специалистов. Ну и я, который один создавал зубной боли ничуть не меньше. Ведь если местные ребята осторожничали, опасаясь санкций со стороны командиров, то я вел себя свободно. И мы столько всего нашли…

О!

Просто песня!

И надо было видеть лица командиров, когда я им рассказывал о том, чем то или это грозит при переходе, во время шторма или в бою. Нагнетал. Сгущал. Но важное дело — формировал у них в голове уважения к технике.

— Я, господа, вообще считаю, что начинать свою службу любой морской офицер должен с механизмов и артиллерии. — сказал я им во время той первой проходки. — Ибо это база.

Их лица стали непередаваемы. Перекосились — ух! А я добавил:

— Вот во времена парусного флота капитан корабля должен был в совершенстве владеть парусами, когда какие поднять, когда убрать и так далее. Ибо паруса — это движение корабля. Без них он никуда не поплывет. А сейчас вместо парусов — машины. И полагаю, что знание машин и механизмов на зубок — минимальная база в наши дни для капитана, точно такая же, что и работа парусов в прошлом.

Они аж посерели.

— Боевой корабль в наши дни — это машины, которые везут пушки. Все остальное — вторично. — продолжал я. — Поэтому, господа, я очень рекомендую вам озаботиться изучением механизмов. Ибо машины — первейшее дело!

Сказал и подмигнул главному механику броненосца, а тот аж просиял. Через что пошел внутренний раскол офицерского общества. Раньше они меня презирали сообща, а теперь механики и артиллеристы пересмотрели свою оценку.

Дальше больше.

Я ведь ругал низкий уровень обитания матросов. Поминая, что матрос — это кровь корабля. И от его здоровья, свежести и силы зависит все. И матросики это слышали. А под финал проходки я посадил всех участников комиссии на камбузе и велел выдать им норматив матросского питания. Прямо из общего котла. «Для снятия пробы». Но не чуть попробовал. Нет. Берешь и ешь вся пайку целиком. И прикидываешь свои ощущения.

Никто не отравился.

Но я видел глаза матросов, которые скрывая усмешки, поглядывали на офицеров, что давились их едой. Я, кстати, тоже ел. И первым свою порцию умял. И подначивал остальных.

Собственно, из разговоров с простыми матросами, которые мне удалось провести, я и узнал о проблемах с питанием. Нет, конечно, прямо никто никого не сдавал. Но мне хватило оговорок…

В общем — шоу удалось. И теперь всех участников этого захода по недрам броненосца «Император Александр II» я отпаивал вином. Просто чтобы их выдержал матросскую трапезу. А она была непроста и непривычна для них. Притом сильно…

И тут я заметил его — мистера Майерса. Он осторожно подходил с той же стороны, что и в прошлый раз.

Мгновение.

— Шуб-Ниггурат, — громко и четко произнес я слово-триггер.

И бойцы охранения тут же пришли в движение. Выхватив оружие, они перекрыли возможные секторы атаки. Заодно начали высматривать стрелков в окнах и на крышах. Мало ли где блеснет стекляшка.

Мистер Майерс сразу вскинул руки, уронив трость и небольшой саквояжик. Прямо миниатюрный. Под ноги. И он… не взорвался.

— Жаль… — констатировал это я, глядя с сожалением на гостя.

Он, впрочем, был достаточно далеко, чтобы слышать мои слова.

— Прохор, узнай, что нужно этому господину. — приказал я.

И боец пошел.

Причем не абы как. А так, чтобы не перекрывать сектор огня.

— Что вы такое странное произнесли? — осторожно поинтересовался Рожественский, который, как и все остальные морские офицеры были шокированы реакцией моей охраны. Раз. И та буквально взорвалась, изготовившись к бою.

— Имя одного древнего бога. — соврал я, зная, что Лавкрафт его еще не придумал. — Из Междуречья. Представлял собой бесформенный летающий клубок тентаклей и глаз.

— И ваши люди…

— Моим людям нужна короткая команда, которую можно отдать устно. И она при этом не спутается ни с чем иным. — холодно отрезал я. — А этот человек, что там стоит, был хорошо знаком с тем, кто совершал на меня покушение, кидая бомбой.

От этих слов офицеры прямом нахмурились.

Прохор тем временем дошел до гостя. Обменялся с ним несколькими короткими репликами. После чего провел вполне себе деловитый обыск. Найдя и бросив на землю небольшой перочинный нож, револьвер класса «бульдог» и несколько непонятных флаконов. Не проверяя их.

Завершил.

И уступил дорогу.

Мистер Майерс осторожно перешагнул через свой саквояжик, и не делая резких движений, пошел ко мне. Шагов с пятнадцать я поднял руку, останавливая его, и спросил:

— Что вам угодно, сэр?

— Я хотел извиниться за свое малахольное поведение у биржи и поговорить с вами.

— Присаживайтесь, — произнес я, указывая ему на стул за соседним столиком, а потом добавил, уже обращаясь к своей охране. — Протокол Гидра.

И ребята вернулись на свои места.

Не так как сидели до того.

Куда более собранные и внимательные. И окружающий народ они более не смущали вскинутым к бою оружием.

— Итак, мистер Майерс, я вас внимательно слушаю.

— Я не смог найти в себе силы, чтобы остаться и объясниться. Это было ужасно… я просто…

— Найдите в себе силы ответить, что вы там делали.

— Лорд Розбери поехал в Санкт-Петербург, и я последовал за ним. Его цели мне были неизвестны. Но он выглядел последние недели словно одержимый. И я, потеряв его из виду, решил ждать его возле вашего дворца.

— Он разве вам не говорил о своих намерениях?

— Он никому о них не говорил. Меня после покушения вызывала королева и пришла в бешенстве от этой его выходки.

— Как мило с ее стороны, — усмехнулся я. — Злые языки в Санкт-Петербурге говорят, что она была в бешенстве от провала этой выходки. И что покушение на меня организовал ForeignOffice одновременно с похищением Николая.

— Это не так!

— Верю. Никому не верю, но именно вам верю. — со все той же насмешкой на лице, произнес я. — Но злые языки — это злые языки. Посол Великобритании ведь до сих пор не принят моими родителями, не так ли? Да и всякие официальные контакты закрыты. Полагаю, это чистой воды совпадение. Мда. Как и второе покушение на меня, что случилось недавно.

— Так это правда⁈ — удивился Рожественский.

Я проигнорировал вопрос и смотрел в глаза мистеру Маейрсу, который выглядел прям очень скверно. Разумеется, я это говорил сейчас только и не столько не ему, точно зная, что он передаст.

Да и офицеры разболтают.

Так что уже очень скоро вся Франция будет об этом инциденте с ножом знать. Возможно, даже быстрее королевы.

— Ваше императорское высочество, — осторожно произнес мой визави, — мне ничего не известно о том, чтобы Foreign Office готовил покушение на вас и похищение вашего брата. Понятно, что я не могу знать всего, но королева была искренне возмущена самим фактом нападения на вас.

— Если это так, то кто-то пытается подставить Великобританию. И в ближайшие месяцы нас ждут новые, интересные события, возможно, даже приключения. Не так ли?

Он промолчал.

— А о чем вы хотели поговорить?

— Вы читали уже эту злополучную папку?

— Какую из?

— Протокол допроса общества «Аненербе».

— Первую или вторую?

— А есть вторая? — напрягся Майерс.

Я же улыбнулся. Ну не говорить же ему в самом деле, что я ее пока сочиняю. Поэтому я произнес.

— Миленькая сказка. Хотя кое-что оказалось правдой. Например, я уже отправил экспедицию для изучения Курской магнитной аномалии, которая больше всего подходит под описание зоны пси-активности. Предположительно это связано с огромными месторождениями железа — от трети до половины мировых запасов. Но это не точно. И да, сильное магнитное поле действительно как-то влияет на людей, особенно если у них есть проблемы с сердцем и сосудами.

Мистер Маейрс кивнул.

Нервно.

А потом спросил:

— И вы, несмотря на это, считаете этот протокол допроса сказкой?

— Франц Иосиф, как мне шепнули, сам сейчас ищет эту организацию. Это говорит о том, что она выдумана.

— Или о том, что он вынужден это все имитировать, чтобы отвести подозрение.

— Обожаю мистиков, — хохотнул я. — Вы верите в то, во что хотите.

— Мы ищем пути, даже там, где, казалось, все двери были закрыты.

— Мистер Майерс, вы меня пытались убедить в том, что я фейри. Меня! И чуть с ума не свели тем, насколько глубоко вы в это сами верите.

Визави промолчал.

— Что? — хохотнул я. — Вы и сейчас в это верите?

— Да.

— Боже… — покачал я головой. — Это бесподобно! Ну тогда давайте поиграем. Вы же поверили в содержимое той папки. Поглядите на меня и скажите, каким я, по вашему мнению, являюсь фейри.

— Сидом, без всякого сомнения.

— Их там много описано. Каким именно.

— Темным сидом.

— Вы безумны, — улыбнулся я. — У них темная кожа, вплоть до эбеновой, глаза с красными радужками, белые прямые волосы и удлиненные уши. Так? Господа, согласитесь, как с меня писали.

Офицеры хохотнули.

— Магия. — пожал плечами мистер Майерс. — Все фейри умеют маскироваться.

— Хорошая стратегия. — кивнул я. — Тогда я торжественно объявляю — вы гном.

— Кто⁈ Я⁈ — опешил мистер Майерс.

— Да. Это же очевидно. А то, что не похожи, так это магия. Просто магия. Вы приняли облик человека и морочите голову людям в качестве насмешки.

— Что вы такое говорите⁈ — вскочил мой визави.

— А что такого? Вам не нравится? — хохотнул я, и видя бурю эмоций на его лице спросил: — Гномик разбушевался?

— Я не гном! Я человек!

— То, что вы присвоили себе тело человека, и так понятно. А вот кто сидит внутри? Или хотите по старинке разговоры про одержимость? — и продолжил нараспев. — Заклинаю тебя, древний змей, именем Бога Всевышнего и верных его ангелов…

— Хватит! — выкрикнул он.

— Видите? Чин экзорцизма вызывает у вас раздражение. Вы в церковь давно ходили? Может быть, демон захватил вас и нашептывает слова навязчивых идей? Не нравится? Давайте поглядим на другие традиции. Или только вы имеете право на пафосные глупости?

— Я ухожу!

— И извольте задуматься над тем, — бросил я ему в спину, — что сообщать темному сиду о том, кто он, раскрывая маскировку, довольно недальновидно. Не так ли?

Он замер.

Медленно повернулся с ужасом в глазах.

— Боже, — покачал я головой, — какой же вы идиот. Проваливайте. И не забудьте отметиться в Бедламе. Судя по всему, ваша крыша течет как дуршлаг.

Мистер Майерс кивнул и буквально убежал, подхватив с брусчатки лишь сакфояжик. Я же повернулся к офицерам и прокомментировал:

— Так и живем. Вы даже не представляете, как меня достали идиоты… мда… давайте лучше поговорим о чем-нибудь полезном. Как вам паровые котлы и паропроводы? Вам не кажется, что они просто отапливают Атлантику?