Часть 2 Глава 7

Часть 2 Глава 7

3 декабря 1894 года. Тируванантапурам

— Джунгли слева, джунгли справа — посмотри… в какой заднице застрял ты — оцени… — бормотал я себе под нос какой-то акын-текст. Едва разборчиво. Вроде как напевая.

Эта моя особенность время от времени что-то бормотать едва-едва различимое, некоторых моих коллег выбешивала еще в прошлой жизни. А я что? А я ничего. Ведь тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет. Если, конечно, его не пристрелят.

А вообще — песня сейчас была важна.

Хоть какая-то.

Ибо Индию я не любил.

Так получилось.

Негативный опыт из прошлой жизни, если так можно выразиться. Первое заболевание от любви с девицей, к счастью, обычная чесотка, первое ограбление, причем обезьянами, из-за чего мне пришлось ночевать под открытым небом. А под утро где-то рядом еще и корова опорожнилась, из-за чего вонял я, придя на корабль, ужасающе.

Следующие визиты тоже заканчивались интересно.

То воду «прозеваешь» и вдумчиво худеешь на горшке. То забудешься с едой. То попадешь на штрафы, ну, то есть, взятки полиции. В общем — мне «везло». Конечно, не так, как в Мексике, но, положа руку на сердце, именно в Мексике у меня все складывалось хорошо годами. Из-за чего я, видимо, и расслабился.

И вот я снова тут — в Индии.

А вокруг не относительный флер цивилизации начала XXI века, а конец XIX. И мне становилось страшно. Или даже скорее жутко. Просто потому, что я осознавал — лекарств-то нету. Никаких нормальных. И если я что-нибудь подцеплю — могу и от поноса сдохнуть или еще от какой пакости. От тех же самых паразитов, которых тут было богато и на любой вкус.

Зачем сюда полез, спрашивается?

Так место удобное.

Очень удобное.

Я ведь еще в Гавре стал договариваться о моем визите в Индию. Провоцируя тех, кто хотел бы совершить на меня покушение. И выбрал этот городок на юге не просто так. А рассчитывая на то, что они именно там и попытаются реализовать свой шанс, так как остальной маршрут казался малопредсказуемым, как и мое нахождение на берегу…

Почему Индия?

Потому что ее контролировала Великобритания, что сейчас находилась в ОЧЕНЬ сложных и неоднозначных отношениях с Россией. Особенно после того, как между Марией Федоровной и Вильгельмом Фридриховичем завязалась холодная, но переписка. Притом конструктивная и даже с элементами лести.

Как мне шепнули на ушко — королева Виктория попросту утратила сон. Ей стало страшно. Ибо начал проклевываться ТАКОЙ кадавр, что любому в Туманном Альбионе становилось не по себе. Если Россия и Германия смогут договориться, то образовывался натурально континентальный европейский союз, которому никто в мире противостоять не мог. Даже в некотором приближении. Что по флоту, что по армии, что по экономике, что по населению, что… да по всему.

Да — очень рыхлый союз.

Да — внутренне противоречивый и нестабильный.

Но какое это имело дело? Ведь Великобритания естественным образом оказывалась его естественным противником. Глобально. Комплексно. И в рывке, если удачно подловить момент, такой союз мог на нее обрушиться… навалиться и попросту придавить собственным весом, задушив в ласковых объятиях.

Конечно, кто-то мог бы сказать, что Франция, Германия, Россия, Италия, и даже прости господи Австро-Венгрия не могли выступить единым фронтом. Что этот конструкт попросту бы развалился.

А если нет?

А если пять-десять лет он мог продержаться?

В Лондоне это проверять не хотели.

Никак.

Совсем.

И дергались, пытаясь нащупать вариант сближения с Россией. Что превращало их глухую глубинку в идеальное место для покушения.

Достаточно далеко, чтобы не успели нормально подготовиться ни те ни другие.

Достаточно дико, чтобы были вынуждены действовать «от бедра».

Да — это все опасно.

Да — намного лучше вообще избежать подобного контакта. Но мне хотелось уже выйти на заказчика. А тут такая удобная возможность для «ловли на живца», как агент Соколов из последнего фильма Гайдая. А уж как Великобритании придется оправдываться в сложившейся ситуации — отдельная песня…

Индия большая. Почему я выбрал именно это место?

А черт его знает.

Формально из-за большого и красивого храма на самом побережье. Долго лазить по джунглям я не имел ни малейшего желания.

Фактически же из-за того, чтобы никак не мог понять: где и когда я в прошлой жизни об этом месте слышал. Причем явно что-то хорошее. Только вот что?

Впрочем, это было и неважно. За название я зацепился, нашел формальный мотив, а дальше все уже было делом техники…

И тут в джунглях раздалось рычание, вырывающие меня из задумчивости. Не очень громкое. И непонятно чье. Может, и собак, которые что-то делили.

Я встретился с Ермолаем взглядом.

Напряженным.

Казаку явно все происходящее тоже не нравилось, как и место. Но он молчал и делал свою работу. Как и остальные. Проколы при предыдущих покушениях они принялись слишком близко к сердцу…

Наконец, мы вошли в ворота, нырнув за крепостную стену. И город пахнул своими ароматами, давая понять: канализации здесь еще не построили. Да и мусор вывозили сильно по случаю.

Я поежился.

Остальные поморщились.

Однако, совершив богатырское усилие над собой, мы все же направились во дворец местного махараджи. Некоего Мулам Тирунала, где, как мне сообщили, нас должен был встретить и представитель британской короны. Местный…

Прием был скучный и банальный.

На мой вкус.

Махараджа пытался всячески походить на европейца, возможно, даже англичанина. Но выглядело это смешно.

Еда на столе раздражала еще сильнее.

Удивительный микс местной кухни, отрихтованной под мнимые вкусы европейцев. Поэтому я, как смог, сразу попросился в храм. Дескать, очень хочу. И что мне столько всякого про него рассказывали.

А дальше — закусились.

Я отказывался входить в храм без оружия и охраны, но и не пустить меня туда не могли, ибо посещение согласовано на самом высоком уровне. Поэтому после получаса препирательств, договорились на вариант. Я вхожу туда без оружия. И меня сопровождает лишь один человек, также без оружия, который будет выступать гидом. Это уступка с моей стороны. С их стороны гарантировалось полное отсутствие других людей в храме во время нашего визита.

Договорились, хоть и нервно.

Сложно.

И махараджа бы давно послал меня к черту, но давление представителя английской короны было как паровой каток. Надо и все. Для королевы Великобритании.

Духовенство взбеленилось.

Но и их продавили.

Дескать, освятите храм еще раз, потом, если переживаете за попрание святынь…

— Никогда бы не подумал, что вас мог настолько заинтересовать этот храм. — произнес сопровождающий меня англичанин, когда мы входили. — Вы раньше увлекались индийской культурой?

— Мне кажется, что это интересное место, чтобы потанцевать со смертью. Подходящее.

— В каком смысле? — спросил англичанин, немало напрягшийся.

— Я еще в Гавре сообщил о своих намерениях, что позволило бы тем, кто желает мне смерти, предпринять некоторые шаги.

— Вы считаете, что здесь на вас совершат покушение? — ахнул англичанин. — Да нам головы оторвут всем, если с вами хоть что-то случится! Я даже готов вам показать телеграмму с прямым приказом!

— Вам — да. Но едва ли убивать меня придете вы. — подмигнул я, медленно двигаясь по храму и внимательно осматриваясь. Очень внимательно.

Признаться, я нервничал.

Из-за чего и упирался по поводу храма, так как изначально полагал, что на меня совершат покушение раньше. На переходе от порта к городу было столько возможностей для засады. Но нет.

Потом прием у махараджи.

Я ел предельно осторожно и мало. И был бы голоден, если бы у себя в покоях не съел несколько кусков хлеба с сахаром, которые еще на корабли запаял в вощеную бумагу. Так что отравление если и намечалось, то провалилось.

А тут духовенство полезло в бутылку.

Это для меня стало сигналом. Могли бы и плюнуть, а потом освятить заново, но нет — настаивали. Значит, имели какой-то интерес. Так что теперь я был практически убежден — тут меня и попробуют убить.

Только как?

Вопрос.

Запрет на оружие наводил на мысли о том, что вряд ли убийц будет много. Скорее всего, один и с чем-то не тяжелым…

— Но кто? — поинтересовался англичанин.

— Слышите? — спросил я, остановившись, провоцируя того, кто мог бы затаиться.

— Что?

И в этот момент раздался легкий шорох, а следом выстрел. Но я отреагировал мгновенно и, как только шорох начался, приставным шагом резко сместился. Почти скакнул.

Раз.

И пуля ударила в стену за моей спиной.

— Умная тварь! — выкрикнул неизвестный мне человек на английском.

Я же ушел перекатом за ближайшую колонну.

— Ты не выйдешь отсюда живым! — вновь выкрикнул он на английском.

— Вы уже пили местную воду? — спросил я тихо, но в этом храме в отсутствие людей хорошо распространялся. И вообще — чувствовалась хорошая, интересная акустика. Особенно под потолком.

А потом я махнул рукой, вроде как пытаясь его обмануть.

— Примитивно! — процедил он.

В ворота храма заколотили.

— Зря надеешься! — выкрикнул убийца, резко запрыгивая за колонну, где я прятался. Но обнаружил там только ботинки, в которые на рефлексе и выстрелил.

Я же двигался тихо — босиком. И был уже достаточно далеко от него.

— Ворота заблокированы! Твои люди не смогут тебе помочь!

Я хохотнул, приложив руки ко рту так, чтобы направить нужным образом эхо. Из-за чего получился весьма забавный эффект — этот мой смешок буквально облетел убийцу. Моя догадка по акустике подтвердилась. Разговаривать можно было обычным образом, а вот если звук пошел вверх, он интересным образом отражался и резонировал, усиливаясь и словно размазываясь — обволакивая.

— Что вы делаете! — воскликнул представитель английской короны. — Немедленно прекратите!

— Сядь в угол и не отсвечивай, если не хочешь пулю в лоб, — процедил убийца.

— Вас повесят!

— Если я смогу уничтожить эту тварь — это не важно.

— Да кто вы такой⁈ Что вы себе позволяете⁈ — рявкнул англичанин, дернувшись на него, и убийца выстрелил ему в ногу. В бедро.

— Сел, я сказал! Много болтаешь!

— Масон, — также запуская эхо, сказал я. Скорее даже громко прошептал, стараясь максимально изобразить неестественный голос.

— Заткнись! — рявкнул он.

И перешел уже к оскорблениям меня, выдавая свою нервозность.

Я не возражал. Время-то тикало.

Заодно он выдавал свою осведомленность по отдельным вопросам, полностью подтверждая мою догадку. Такой мутью могли заниматься только они, да и сведения вряд ли далеко уходили от этого класса организаций.

Я тем временем снял с себя китель, брюки и нижнюю рубашку. Оставшись в одних подштанниках. Коротких, из шелковой ткани. Почему? А чтобы звука меньше при движении. И чтобы ничего не сковывало. Все-таки мундир мой был слишком тесный, слишком чопорный. Он постоянно поскрипывал и издавал иные звуки, хорошо различимые, если слух хороший.

И отошел в сторонку.

Прихватив с собой кошелек, плотно его сжимая ладонью, чтобы не звенел. С монетками. Специально.

А потом, улучив момент, кинул один «серебряный кружок».

Тот зазвенел, ударившись о камни.

Убийца в несколько прыжков достиг этого места и выстрелил на автомате в висящую на стене одежду.

— У тебя Webley, — запустил я новое эхо. — Три выстрела сделано. Осталось три.

— Тварь! Тебя это не спасет!

Я промолчал.

— Почему ты разделся⁈ — нервно выкрикнул он.

Я хохотнул, запуская эхо.

— ПОЧЕМУ⁈ — снова закричал он.

Я вышел так, чтобы раненый англичанин меня видел. И подмигнув ему, запустил новое эхо, в этот раз на старонорвежском из той самой песни, которая звучала в сериале «Викинги»:

— Fara á brott með víkingum[1] .

А потом сместился и добавил:

— Hǫggva mannok annan[2] .

Этот убийца узнал язык.

Явно узнал.

Вон как лицо его перекосилось, а потом с каким-то медленным ужасом он скосился на одежду, что лежала на полу. Ему, вероятно, были известны старые германские и кельтские обычаи идти в бой обнаженным, символизируя этим свое абсолютное бесстрашие и демонстративное презрение к смерти. Обычно, если начиналась такая «обнаженка», то дело приобретало самый серьезный оборот или того хуже. Ибо берсеркеры порой атаковали также, позволяя вселится в себя духам животных. Волка там, кабана, медведя или еще кого.

Красивая легенда?

Очень.

И своевременная. Ибо оставаться в одном помещении с таким «отбитым» кельтом или германцем скверная история. Особенно если у тебя никак не удается его прибить.

А я, чтобы усилить эффект, завыл волком, запуская эхо. Разумеется, уже довольно сильно сместившись от раненого англичанина. Я вообще постоянно двигался, не давая меня нащупать и оттеснить к углу храма.

Импровизировал, конечно, импровизировал.

Это покушение не так должно было произойти, по моим планам. Но заблокированные ворота все сломали. Слишком крепкие.

Вон — стреляли, пытаясь взломать их.

Долго уже.

Слишком долго они возились.

По моим расчетам, им требовалось меньше минуты на реакцию с первого шума. А тут уже семь или восемь прошло. Вот и приходилось импровизировать, играя и давя на психику убийце…

— Где ты⁈ Выходи! Выходи! — крикнул он.

— Тебе страшно, мон-кей? — спросил я обычным образом из-за его колонны, что находилась за его спиной. Не запуская слова эхом.

Он резко развернулся и выстрелил.

В колонну.

И быстрыми шагами пошел к ней.

— Тварь! Хватит убегать! — рявкнул он, буквально забегая за колонну.

Я тем временем отошел за следующую. И, разумеется, никого за первой он не обнаружил. Но встал удачно — боком ко мне, почти спиной. Поэтому я шагнул из-за колонны к нему. Скользнул.

Тихо.

И быстро.

В шаге от него лишь легонько свистнул, привлекая внимание.

Он попробовал резко дернуться, поворачиваясь на меня, но было уже поздно — я оказался уже слишком близко. Руку с револьвером я отбил махом, который пришелся ему по кисти. Из-за чего оружие выпало у него из рук и отлетело в сторону. Выстрелив напоследок.

Левой же рукой я толкнул его в корпус.

Сильно.

Буквально откидывая к колонне.

Подшаг.

И кулаком правой я всадил ему в подбородок. Место это уютное, богатое — прилет в него даже относительно слабого удара может отправить человека в нокаут. А все из-за пучка нервных окончаний, которые там сходятся.

Бам.

И готово.

Осталось только придержать этого бедолагу за горло, прижимая к колонне, что само по себе было приятно…

— Живы? — спросил я у представителя английской короны.

— Да. Боже, что это было?

— Никогда не ищите черного дога в черной комнате, особенно если он там есть. — произнес я, деловито «принимая» убийцу.

Брючного ремня на нем не оказалось — по обыкновению тех лет он носил подтяжки. Вот их я и снял, так как они делались не из резинки, а из плотной материи. Ими руки ему и связал. За спиной. В локтях.

А потом перешел к обыску.

Мне требовались любые зацепки, любые доказательства. Разумеется, он не должен был с собой ничего компрометирующего тащить на задание. Но мало ли? Все мы люди, все мы человеки, и раздолбайство никому из нас не чуждо.

Но нет.

Пусто.

Чисто.

Документы на подданного британской короны, подложные, вероятно, немного денег и все. Хорошо хоть живым взять удалось.

Чуть подумав, я отвернул ему верх пиджака вниз, на плечи, и порвал рубашку. Мало ли где-то там у него какая-нибудь ампула с ядом? Этого нам совсем не требовалось.

— Это какое-то безумие… — простонал англичанин.

— Покушение? Да нет. Обычное дело. Я уже привык, что королева пытается меня убить.

— Нет! Нет! Что вы⁈ От лица ее королевского величества я прошу принять глубочайшие извинения, что мы допустили такое. И благодарность за задержание государственного преступника. Я сразу же, как откроют ворота, отдам распоряжения, чтобы его заковали в колодки и отправили в Лондон.

— Боюсь, что он поедет со мной.

— Ваше императорское высочество, при всем уважении, это наш преступник!

— Нет, мой.

Мы еще немного поспорили, пока я одевался. И я уже начал ловить себя на мысли о том, что зря убийца выстрелил англичанину в ногу. Что нужно было в голову…

В этот момент ворота в храм наконец не выдержали и рухнули внутрь. Стрельба по петлям и молодецкие попытки их высадить принесли закономерный результат.

Десяток моей охраны, несколько местных стражей порядка и десяток монахов ворвались внутрь. Застав меня застегивающего рукава кителя.

Один из монахов почти сразу начал ругаться и махать руками.

— Что ему не нравится? — спросил я.

— Что сюда зашли с оружием.

— То есть, то, что кто-то из монахов пустил сюда убийцу и закрыл ворота — это ничего?

Англичанин начал переводить, а я повернулся к личной охране и произнес:

— Убить всех, кроме этих двух.

Секунды через две прозвучала серия выстрелов. И следом мы вышли из дворца, волоча пленников. Да-да. Представителя английской короны я тоже решил забрать да допросить. Слишком он мутный. И убийце едва ли требовался свидетель, чтобы вот так стрелять.

Начался прорыв.

Сначала к лошадям, потом к воротам и уже от них где-то две версты до порта, что находился чуть в стороне от побережья. Одна беда, у лошадей пришлось бросить английского посланника — в него попала еще одна пуля — в другую ногу, уже от индусов, и надежды его дотащить стало немного. А проблемы он создавал и немало замедлял.

Бросили его.

И я было уже хотел добить этого мутного типа, как по нам вновь открыли огонь и пришлось быстро отходить. Беспорядочный и неточный, но до полусотни стволов могли и попасть даже случайно…

[1] Fara á brott með víkingum (старонорвежский) — «Чтобы уплыть с викингами»

[2] Hǫggva mann ok annan (старонорвежский) — «Рубить одного человека за другим»