Часть 3 Глава 1 // Душистый хмель

Часть 3 Глава 1 // Душистый хмель

— Что в этих банках, Чечевица?

— В этой — кофе. А в этой, похоже, свиное сало, сэр.

— И как ты думаешь, какой именно мы будем пользоваться чаще: кофе или свиным салом? Считаешь, что мы будем вскакивать с кровати по утрам и выпивать большую кружку горячего свинячьего жира?

— Ну, зависит от того какое выдалось утро, если холодное…

к/ф «Убрать перископ»

Часть 3. Глава 1

20 января 1895 года. Вена

— Не понимаю я, чего вы за него держитесь! — воскликнул Вильгельм Гутманн и закинул очередной кусок мяса в рот.

— Отличное заведение, — произнес Эммануэль Нобель, последовав за ним и тоже начав живать.

— Не хотите отвечать?

— Вы когда-нибудь сталкивались с доброй феей, которая дарит мечту?

— Феей? Скажите тоже.

— Вы же слышали, что про него болтают?

— Эти ослы? Да.

— Я беседовал с фроляйн Крупской, на глазах которой его хотели зарезать. Она уверовала в бога, когда это увидела. Она революционерка и социалистка, которая не верила ни в бога, ни в черта. Думаете, ей показалось?

— Люди порой склонны выдумывать себе странное. — пожал плечами Вильгельм.

— Британским масонам вы тоже не верите?

— Я еврей, меня они к себе на пушечный выстрел не подпускают.

— Они считают его темным сидом. Каково?

— Я даже не знаю, что такое сид! — хохотнул Вильгельм.

— А слышали, что случилось в Индии?

— Он там огород какой-то разграбил? Это вы имеете в виду?

— Это странно.

— Что?

— Вы словно бы большую часть происходящего просто не замечаете.

— А я не верю в чудеса, — оскалился Гутманн.

— Похоже на другое. — покачал головой Нобель.

— На что же?

— Будто вы пытаетесь себе внушить что-то для самоуспокоения. И отмахнуть от всяких неудобных фактов.

— Да бросьте! — отмахнулся Вильгельм, сделав характерный жест, а потом замер и засмеялся.

— У меня есть информаторы рядом с великим князем, — серьезно произнес Эммануэль. — В Индии случилось сразу несколько вещей. Сначала в храме языческого бога Вишну на него совершили покушение. Потом, после того как артиллерия и казаки разнесли город, он указал на тайные хранилища в храме, в которых веками накапливали драгоценности. Повторюсь — тайные. А потом, когда он уже закончил грабить храм, его укусила кобра, когда он подошел к статуе Вишну. Она под ней пряталась.

— Это знак! — добродушно воскликнул Вильгельм. — Хотя я раньше не слышал, чтобы змея кусала змею.

— Знак, но не тот, о котором вы подумали. — все так же серьезно сказал Нобель. — От нее очень высокая смертность. И те, кто выживают, считаются, получившими благословение Вишну. Он — выжил. Пойдя на поправку на третий день, что особый срок в их верованиях. По моим сведениям, во всей Индии и Индокитае эта история вызвала ярчайший резонанс.

— Вы сами в это верите, что ли? — нахмурился Вильгельм.

— Сотрите. Девяносто первый год. Он чудесно в один день исцеляется от запущенной чахотки. На следующий год он заказывает химикам синтез неизвестного ранее вещества, которое оказывается лекарством от чахотки. И описывает его свойства. Параллельно он сделал ряд верных предположений, включая научные, демонстрируя доступ к сокрытым знаниям. Потом — первое покушение. Взрыв его не задел. Потом второе — удар ножа его не поцарапал даже. Третье — покушение, убийца, расстреляв барабан, не смог его убить. Дальше укус очень ядовитой змеи. И опять он выходит сухим из воды. Да, пришлось немного пострадать, но… — развел руками Нобель. — Вы скажете, что это нормально? Что я нагнетаю? Ну… не знаю… для меня ваша позиция выглядит как какая-то блажь и самоуспокоение. И я вам больше скажу — он часто говорит так, словно видит или видел будущее. А ведет себя так, будто эту жизнь и это тело он взял взаймы.

— Вы его боитесь? — серьезно спросил Гутманн.

— Да. Я его боюсь, но и восхищаюсь им.

— Даже если он темный сид? Я читал его описание в той папке — жуткий тип. Что вы так смотрите? Немного подыграл. Сказка же. Но повторюсь: темный сид — это жуткий тип.

— Так Георгий Александрович и есть жуткий тип, когда вы сражаетесь не с ним, а против него. — хохотнул Нобель.

— Вы считаете?

— Я уверен в том, что он не человек или, во всяком случае, необычный человек. Но мне плевать.

— Серьезно? Даже если он демон или еще какая-нибудь мерзость?

— Серьезно. — максимально ровно и строго ответил Эммануэль. — И, кстати. Вы знаете, что люди, покушавшиеся на него, не погибли сразу, исключая лорда Розбери.

— Как так? Везде писали, что они погибли.

— Они погибли, но позже. Он их забирал с собой и вдумчиво допрашивал. А то, что от них осталось, выбрасывал в воду. Говорят, что он уже близок к выходу на заказчика покушений.

— Это невозможно!

— Вы готовы биться о заклад? — усмехнулся Нобель. — Поставите половину своего состояния?

Вильгельм Гутманн хмуро уставился на Нобеля.

Молча.

Было видно — думает.

Наконец, он произнес:

— Это ничего не изменит. Заказчиков он все равно не достанет, если не начинать большой войны. А ему она сейчас не нужна. Не в такой конфигурации.

— Вы готовы биться о заклад? Сколько поставите? — повторил свой прием Нобель.

— Вы так в нем уверены?

— Чтобы сказал кайзер, если бы узнал о покушениях?

— Скривился бы и посетовал, что их устраивали непрофессиональные люди.

— Не ваш. Вильгельм.

— А при чем тут Вильгельм?

— Стал бы он защищать Австрию, если бы узнал причину конфликта?

Вильгельм Гутманн промолчал. Нобель же с улыбкой добавил:

— Ведь у нас еще и блистательная Великобритания подтянется. Которая и сама ищет заказчика. Насколько я слышал, у них там дым коромыслом идет. Уже свыше сотни чиновников под стражей и даже ходят слухи о запрете масонства. Через них конфиденциальные сведения постоянно утекают. Да и французские масоны, которым атаки на них приелись, желают найти уже удобного козла отпущения. Более традиционного, что ли.

— Доказательств нет и не будет.

— Едва ли это дело понесут в суд, — подмигнул Эммануил.

— На что вы намекаете?

— Держитесь от заказчиков подальше. И не подставляйтесь. Если Георгий Александрович не справится и не выйдет на них — ничего не случится. Вы ведь сделаете все, аккуратно, я надеюсь. А если справиться, то вас рядом не будет. И это окажется очень приятным для вас обстоятельством, не так ли? Согласитесь, смотреть на то, как кого-то несут вперед ногами намного приятно со стороны, а не из соседнего гроба.

Гутманн поиграл желваками, а потом спросил:

— А вы сами на что ставите?

— Я свою ставку уже сделал и менять ее не намерен.

— Да? Хм. Вы, кстати, не думали жениться? — резко сменил он тему.

— Зачем? Чтобы жена тратила мои деньги? Будьте уверены, мои родственники отлично с этим справляются и без жены.

— Ну отчего же сразу так? — расплылся в улыбке Гутманн. — Можно подобрать и бережливую девушку. Зато у вас появится наследник, который сможет удержать в своих руках всю вашу империю. Или вы хотите отдать это все потомкам тетушки Эдлы?

Эммануэль нервно дернул щекой из-за поминания мачехи.

— И что конкретно вы предлагаете?

— Мою дочь Эльзу[1] .

— Вы ради этого меня и пригласили отобедать?

— Да.

— И как я понимаю, хотели бы видеть меня не только зятем, но и союзником против Георга?

— Хотел бы, но понимаю, что это невозможно.

— Тогда зачем мучить бедную девочку? Ей ведь придется принимать христианство.

— Будем считать так, вы сумели меня заставить задуматься. Никогда бы не подумал, что такой прагматичный человек, как вы, настолько увлечен мистикой. Это же карнавал какой-то и одна сплошная мистификация.

— Вы не знаете Георга, — покачал головой Эммануэль. — Серьезно. Или вы думаете, что я дурачок, который бегает за шарлатанами и прочими спиритами?

— Я этого не говорил.

— То есть, мне показалось? — усмехнулся Нобель, вставая из-за стола. — Мне нужно подумать над вашим предложением. Крепко подумать. Эльза красивая девушка, а вы выгодный и интересный партнер. Но ваше насмешливое и несерьезное отношение к, наверное, самому опасному существу на нашей планете, меня пугает.

С этим и вышел.

А Вильгельм Гутманн довольно долго сидел за столом и думал. Не такой он ожидал реакции, не такой. Наконец, крепко задумчивый он и сам вышел из ресторации и отправился в парк. Пешком. В сопровождении своих людей. Где он провел еще пару часов…

— Какая встреча, — произнес Альберт Ротшильд, глава австрийского крыла дома Ротшильдов.

— Не усидел? Не стал дожидаться моего визита?

— Как можно? — хохотнул он. — Как все прошло?

— Мальчишка послал нас.

— Вот даже как? Почему?

— Жить хочет.

— В каком смысле?

— Передал, что в школе и храме убийцы сразу не погибли. Их вдумчиво допрашивали, в том числе с помощью магии. И Георг уже близок к тому, чтобы выйти на заказчиков.

— Чушь!

— Чушь. — согласился Вильгельм. — А если нет? Эммануэль рекомендовал нам держаться подальше от непосредственного заказчика, чтобы не зацепило.

— Он предлагает скормить Георгу козла отпущения? — усмехнулся Альберт. — Что ты смотришь? Это же очевидно. Мы начинаем с человеком меньше общаться. Это легко считывается. Мы его фактически сдаем.

— Думаешь, нам следует продолжить свою линию?

— Думаю, что да.

— Убить его мы, скорее всего, не сможем. Тогда зачем все это?

— Почему не сможем? Надо дальше пытаться.

— Кому надо? Вы никак не можете простить ему слова про вашу семью? Ну так, а в чем он был неправ? Зачем вы близких родственниц брали в жены?

— Не забывайся, — процедил Альберт.

— Я ведь могу и обидеться на тебя, дружище, — усмехнулся Вильгельм. — Надуться. Общаться перестать.

Ротшильд посмотрел на собеседника бешеным взглядом.

— Да ладно, ладно, успокойся. Просто я хотел показать, что ситуация очень скверная и мы все заигрались. И что это может закончиться очень плохо. Георг смог направить гнев многих на масонов, но кто тебе сказал, что евреев стали любить? Думаю, и Франц-Иосиф, и Вильгельм охотно спустят на тебя всех собак. Тем более что у тебя есть что взять.

— Не шути так больше. Не надо. — процедил Ротшильд.

— Только не говори, что у тебя нет чувства юмора?

Альберт Саломон фон Ротшильд не прощаясь отвернулся и ушел. Он как-то не привык, что его шантажируют. Ну а что? Самый богатый дом Австро-Венгрии. А тут такое обхождение.

Вильгельм же улыбнулся.

Почти что оскалился, осознав, какой инструмент у него оказался в руках. Да, ненадолго, но и неважно. Жаль только, что у него удобных доказательств не имелось. Таких, чтобы самому не подставиться. Жаль.

Нобель же тем же днем сел на поезд и покинул Австро-Венгрию самым коротким маршрутом, метнувшись из Вены в Германию. И уже там, из Берлина отправив Рачковскому телеграмму, сообщая, что «Корова жива и удои у нее славные». То есть, давая понять, что Вильгельм Гутманн как минимум в курсе.

Работа оперативной русско-германской группы продолжалась. Из людей Бисмарка и Георгия. И они все сильнее и сильнее зарывались в вопрос Австро-Венгерского влияния на Германию.

Барон Фридрих Гольштейн был «под колпаком» круглосуточно. А его квартира аккуратно вскрывалась и досматривалась уже трижды. Но человек он был осторожный и не подставлялся.

Хотя и не идеальный.

Кое-какой круг общения и возможного влияния нащупать удалось. Как раз Австро-Венгерский. И теперь с ним работали. Что было намного сложнее, чем в Германии. Именно по этой причине Рачковский и постарался подключить Эммануила Нобеля к работе, когда тот попросил обеспечить ему безопасность во время одного мутного визита в Вену. Маленькая провокация ведь не повредит…

Через сутки Вильгельм Гутман уже читал эту телеграмму Нобеля. С легким ужасом осознавая, что русские слишком близко. Разумеется, он сам никаких заказов не размещал. Но едва ли он желал оказаться в подвале в руках умелого палача, после работы которого остается лишь мычащий кусок мяса.

А эту легенду ему уже рассказывали. Многие. Про то, как Георг умеет работать с «плохими мальчиками». Раньше он не верил и даже посмеялся. А теперь что-то стало не смешно.

Фоном же нарастала дипломатическая истерика. В рамках которой эту русскую эскадру, что слонялась по Индийскому океану, рекомендовалось не задевать. Ссылаясь на буйность Георга. Просто от греха подальше. А слухи какие ходили… слухи… отдельные эстеты даже болтали, будто Георг на носу каждого из четырех кораблей поставил деревянные головы драконов и славит древних германских богов, посвящая стихи валькирий, зовущих их в бой.

Байки?

Может быть.

А если у мальчика действительно «крыша потекла»?

А если не потекла?

Голова пухла от этой нервной неопределенности…

Он взял еще один листок телеграммой. Утренний.

«ТРУППА ДОСТИГЛА ЯПОНИИ ТЧК»

Прочитал и хмыкнул.

Он знал, имелось несколько «закладок» и «заготовок». Но теперь Вильгельм не был уверен в том, что их кто-то реализует. Ибо легенда о благословении Вишну летела впереди кораблей. Как и сведения о том, что случилось с городом, в котором его посмели обидеть. Он прямо представлял состояние японской аристократии, предвкушающей этот визит…

Самым печальным было то, что до сих пор никто не знал, куда Георг идет со своими кораблями. Злые языки говорили — Гавайи. Ведь там свергнутую королеву охраняли как раз русские. Но официально про это не говорилось ни слова. Просто плавание практической эскадры для обучения экипажей и получения опыта.

Все.

Этакая демонстрация.

При этом шептались еще и том, что Георгия прячут в этом походе от убийц. Выжидая, пока Николай «перезреет» и станет не актуален как наследник.

Ники, кстати, трудился над тем, чтобы этого не случилось, и активно рассылал письма по либеральным газетам. Выступая там с критикой существующего строя и обещаниями широких реформ.

Звучало интересно.

Тем более что он регулярно говорил о еврейском вопросе, а также о том, насколько угнетен этот народ. Что находило глубокий отклик у тех, кто финансировал либеральные газеты.

Но…

Но…

Но…

Георгий делал то, что было очень сложно игнорировать. Он бил морды обидчикам. Эпизод в Индии стал попросту культовым в России. Находя отклик и в душах офицеров, и простого народа. Даже профессура со студентами реагировали не так однозначно, как хотелось бы.

— Сигурд Крестоносец, — тихо произнес Вильгельм Гутманн. — Кажется, он упоминал, что он ему нравится. Или это тоже про него придумали?

Но никто ничего не ответил — он в кабинете был один. Только часы тикали до неприличия громко…

[1] Вопрос вероисповедания не стоял значимо. В 1899 году эта Эльза приняла католичество ради брака, так как личные, семейные связи в этом плане значили намного больше религии.