Часть 3 Глава 2

Часть 3 Глава 2

18 февраля 1895 года. Санкт-Петербург

— Ты уже слышала о том, какое прием нашему Жоржу устроили в Японии? — спросила Мария Федоровна, подсаживаясь к Ольге Петровне, как теперь звали Консуэло.

— Да. — кивнула та. — И удивилась.

— Император Японии, вероятно, опасается эксцессов.

— После Индии?

— Разумеется. Сколько лет уже никто не брал город на шпагу и не подвергал его разграблению. Это, я скажу тебе, отрезвляет многие буйные головы.

— Если Жорж там захватил большие сокровища…

— Милая моя, — перебила ее Мария Федоровна, — откуда в том храме большие сокровища? Княжество же нищее. Если бы там было что взять, это все давно бы взяли. Скорее всего, наш Жорж взял какие-то символические ценности, значимые для язычников.

— Вы думаете?

— А как иначе? Он как плыл на Гавайи, так и плывет. Если бы трюмы его кораблей ломились от сокровищ, едва ли бы он так поступил. Это слишком рискованно. Почти наверняка Жорж нашел бы способ вернуться домой. Больным сказался. Поломка какая обнаружилась критическая. Или еще что. Из Индии через Суэцкий канал куда ближе до России, чем через Тихий океан. Будь уверена — он бы что-то обязательно придумал.

— Это звучит разумно, — кивнула Ольга Петровна.

— Также мне ответила и сестра, — криво усмехнулась Мария Федоровна. — Будем надеяться, что Королевский флот не попытается перехватить его.

— Вы общаетесь с Англией только через сестру?

— Да. — улыбнулась императрица. — Этого достаточно для того, чтобы сказать что-нибудь важное. Официально же, пока Великобритания не придумает, как загладить свою вину, мы не видим смысла возобновлять общение. Более того, мы с мужем даже обсуждали возможность высылки британского посла и закрытия посольства.

— Разве это не провоцирует англичан?

— К войне с нами?

— Да. Конечно.

— Боюсь, что Великобритания сейчас не в том положении, чтобы это себе позволить. Мы находимся в союзе с Францией, поэтому нападение на нас вынудить вступить в войну и французов. Что очень англичанам не хотелось бы из-за чрезвычайной угрозы крейсерской войны. Кроме того, Вильгельм и многие в Германии сильно раздражены этими выходками Германии. Поэтому не исключено, что Германия если и не вступит в войну, то займет положение дружественного нейтралитета. Ну и мы тоже не так просты и беззащитны, — улыбнулась Мария Федоровна. — Мы уже месяц перебрасываем осторожно в Туркестан дополнительные войска и ведет создание запасов провианта и боеприпасов.

— Туркестан… это… — нахмурилась Ольга Петровна, которая еще не привыкла к местным географическим реалиям.

— Это прямая угроза нашего военного вторжения в Афганистан и далее — на север Индии.

— И в Лондоне об этом знают? — нахмурилась Ольга Петровна.

— Конечно, — кивнула императрица. — Я лично каждую визирую материалы, которые «шпионы» будут передавать туда.

Девушка пару раз хлопнула глазами, а потом звонко хохотнула и спросила:

— А на самом деле там ничего не происходит?

— То и происходит, просто мы сведения приуменьшаем. — произнесла Мария Федоровна, внимательно глядя на эту девицу.

Ей было безумно интересно — будет ли от нее эта утечка или нет. На самом деле никто, разумеется, не готовился к войне в Афганистане. Хотя господин Рачковский действительно кормил англичан вкусной и полезной дезинформацией. А теперь еще и эта особа. Императрице было даже интересно, как быстро в Лондоне начнется паника.

И тут раздались хорошо знакомые шаги, заставившие императрицу нахмуриться. Муж шел. Она с тех пор, как они поругались в Гатчине, с ним не разговаривала. На следующий день просто уехала в Санкт-Петербург и поселилась в Зимнем.

Да — понимала, что потрясения для Александра III очень опасны. Но и поощрять не собиралась эту всю странную и гнилую историю, когда ее супруг не просто задумался, а озвучил идею лишения престолонаследия Жоржа…

Уехала и не отвечала, ни на телеграммы, ни на письма.

И теперь он приехал.

Мария Федоровна медленно развернулась в его сторону и смерила холодным, просто ледяным взглядом. Ольга Петровна же встала и изобразила то, что ее учили на занятиях этикетом.

Император поглядел на девицу и произнес:

— Оставь нас, дочка.

— Как вам будет год, — кивнула Ольга Петровна и исчезла.

— Ты хочешь меня в могилу свести? — хмуро спросил он у жены, когда невеста Георга ушла.

— Последний год я только и делала, что боролась за твою жизнь. Мы с Жоржем.

— Вы?

— А ты думаешь, кто меня сподвигнул? Медики, опасаясь твоего гнева, высказывались очень осторожно. Если бы не твой сын, ты бы был уже мертв. — хмуро произнесла Мария Федоровна.

Встала.

И направилась мимо мужа, не желая с ним далее разговаривать. Но он ее просто так не отпустил, схватил за руку.

— Милая, прошу.

— Что ты просишь? — холодно поинтересовалась она. — Единственного сына, который старается ради семьи и империи, ты… — она скривилась и покачала головой. — Никогда я не думала, что ты такой.

Она дернула рукой, вырываясь и смерив мужа взглядом, полным презрения, удалилась. Оставив его наедине с той моральной кучей, которую на него только что навалили.

Император немного постоял, обтекая, и вышел следом.

Там сидела Ольга Петровна.

И она, судя по всему, слышала весь разговор.

Александр подошел к ней. Сел рядом и с трудом подбирая слова, сказал:

— Поговори с ней. Не понимаю, что на нее нашло. Я неудачно пошутил, а она даже поговорить со мной не хочет.

— Вы знаете, что Жоржа кобра укусила в Индии? — тихо спросила девушка.

— Кобра? — несколько удивился император. — Мне никто ничего не сказал. Жив?

— Жив. Я слышала, что он прислал вашей супруге большую телеграмму с просьбой дипломатической помощи, и без вас не справится. Но ваша супруга слишком обиделась. Она до сих пор кипит. Видимо, шутка оказалась чрезмерно неудачная.

— Ты можешь принести мне эту телеграмму?

— Попробую.

— Попробуй, дочка. Попробуй.

С этими словами он встал, улыбнулся ей виновато, и направился в свои покои. Испытывая удивительно омерзительное чувство. До такой степени, что невольно прятал глаза от встреченных им слуг. Почему-то стеснялся.

Пришел к себе.

Сел.

Налил немного. Стопочку. Выпил. Легче не стало.

Прислушался.

Шаги.

Знакомые. Кажется, жена, но не точно. Поэтому он спешно все обратно спрятал и постарался изобразить занятость, что ли. Открыл книгу и начал ее черкать.

Вошла в обход секретаря Мария Федоровна и молча положила на стол большую телеграмму.

— Может, все-таки поговорим? — спросил Александр III.

— Жорж договорился с Рамой о широком сотрудничестве. Это правитель Сиама. — проигнорировав его вопрос, произнесла императрица. — Если мы отправил в Сиам большую экспедицию рудознатцев и начнем принимать людей Рамы в наши университеты, то он готов подписать с нами торговый договор и уступить нам аренду небольшой участок земли для создания там военно-морской базы. Нашей военно-морской базы. И угольной станции тоже.

— А разве нам это нужно? Алексей мне все уши прожужжал о том, что это делать не стоит.

— Вот записка морского министра, — сказала Мария Федоровна, доставая ее из складок одежды. — Здесь он пишет, что создание сети угольных станций и ремонтных баз, задача архиважная. И что без такой сети наш флот совершенно беспомощен в океане.

— Но Алексей…

— И про Алексея пишет. — перебила его жена. — О том, что тот получал от французов деньги за такое мнение. И что он неоднократно сетовал на их жадность.

— Да как он смеет⁈ — взвился император.

— Документы, которые это подтверждают, Николай Матвеевич приложил. В том числе личные письма, в которых Алексей подтверждает по неосторожности взятие взятки.

— Что⁈ — слегка оглушено переспросил Александр.

— Почитай уже документы, — холодно процедила Мария Федоровна.

Император промолчал.

Взял записку Чахичева. Медленно, шевеля губами, прочитал ее. Нахмурился. Поднял со стола одно из трех писем, которое покойный брат отправлял морскому министру. Открыл его. Сразу опознал почерк и стиль, но вот содержание. Оно было… ужасным, открывая Алексея совсем с другой и крайне неприглядной стороны. Потом было второе письмо. И третье.

Наконец, он бросил на стол последнюю бумажку и потер лицо. Чувство душевной боли и отчаяния в нем только усилилось.

— Молчишь?

— Они захотят много денег за аренду.

— Жорж договорился о том, что мы заплатим им аренду строительством кораблей. Он написал, что им понравились наши броненосные крейсера. Если мы сейчас построим им два и потом каждые десять лет будем строить по одному — их это устроит в качестве платы.

— Не жирно ли будет?

— Не жадничай. К тому же заказы очень важны и нужны для развития нашего кораблестроения. Очень. Мы никогда не научимся строить корабли, если не будем их строить.

— Я уже слышал от Жоржа эту фразу.

— И что в ней неверного?

— Мы сухопутная страна.

— И что?

Император осторожно возразил:

— У нас бюджет дефицитный.

— Так давай наведем в нем порядок. Или тебя пример с братом ничему не научил? Нас грабят! Понимаешь? Грабят. Свои же. А ты все это время закрывал глаза на эти проказы.

— Почему сразу грабят? Просто берут немножко.

— Я только с утра читала отчет Зволянского, который он прислал из Саратова. Там ТАКОЕ вскрывается, что волосы дыбом. Цены на армейские и прочие казенные закупки регулярно завышаются. Для казны. Производителей же принуждают работать чуть ли не за себестоимость. Платежи срывают. Крупные суммы, которые давно должны быть выплачены, оборачивались в банках. Кошмар! Сущий кошмар! Люди привыкли к безнаказанности. Особенно высокопоставленные.

— А что я могу сделать? — развел руками Александр III.

— Что ты можешь сделать? Надо прекращать этот фарс и убирать Ники из линии престолонаследия. Чтобы эти все мерзавцы испугались. Потому что Жоржа они боятся.

— Милая, ну пойми, я не могу. — жалостливым голосом произнес он.

— Что ты не можешь? Хочешь мне снова рассказать про Бога?

— Это же наш сын.

— Этот наш сын ты видел, что пишет в газетах? Хотя откуда… я же и велела тебе их не показывать.

— А что он пишет?

Мария Федоровна вышла к секретарю и вернулась с ним только через четверть часа. Тот тащил в руках подшивку газет. Их он и сгрузил прямо императору на стол.

— Вот, полюбуйся.

— Что? Мне это все читать? — неподдельно ужаснулся Александр III.

— Его статьи выделены химическим карандашом. Вот, например. — протянула она мужу газету нужным разворотом.

Тот прочитал.

С диким выражением поглядел на жену.

Еще раз прочитал. А потом спросил:

— Это наш Ники?

— Да.

— Не верю. Это не может быть он.

— Эти статьи подписаны им. Издательства подтвердили, что письма приходят от него. И даже предоставили те письма со статьями, написанными его рукой. Я почти уверена, что под диктовку. Но это он. И он свой выбор сделал.

— Боже… боже… — ахнул император и схватился за сердце.

Сейчас его накрыло.

Серьезно.

Вон — аж лицо покраснело.

— Ты уверена? — наконец, спросил он. — Здесь не может быть подлога?

— Милый, конечно, это подлог. Но в него вовлечен наш старший сын. Понимаешь? Ты хоть понимаешь, что нам всем грозит, если, но станет императором?

— А что нам всем грозит, если императором станет Жорж?

— Что ты имеешь в виду?

— Многие чины хотели бы видеть Ники на престоле. В том числе по армии. Думаю, ты и сама понимаешь из-за чего.

— Не понимаю. Поясни.

— Ники с них спрашивать не станет. Вот и весь разговор. А Жорж станет. Ты что, хочешь устроить новое восстание, как при воцарении Николая Павловича?

— А ты не думаешь, что эти паразиты рано или поздно похоронят Россию? И что пора их уже поганой метлой мести.

— Многие пытались.

— Потому на Жоржа вся надежда.

— Тебе не кажется, что ты в него уже веришь, почти как в спасителя? Он всего лишь наш сын. И я не хочу, чтобы из-за его решительности нашу династию смели, как в свое время Бурбонов во Франции.

— А тебе не кажется, что нас так и так могут снести? И если мы не возглавим эту волну, жаждущую перемен, нам всем конец?

— Или нет.

— Или да. — с нажимом произнесла Мария Федоровна, жестко и холодно посмотрев на мужа. — Эта проблема не рассосется. Она только становится все хуже и хуже с каждым годом.

— Я не могу подписать за Ники отречение, а законного повода лишить его престола нет.

— Ты император. Издай манифест, в котором введи этот законный повод.

— Милая, давай дадим шанс Ники. — тихо произнес Александр. — Я готов подписать манифест, который бы позволял императору на свое усмотрение лишать прав на престол. Но давай не будем сразу лишать Ники? Давай дадим ему возможность все исправить?

— Уже сделано столько, что едва ли он пойдет на это.

— И все же. Это наш сын. Он в плену. Быть может, он все это делает под дулом револьвера. А мы с ним так жестоко.

— Как будто это что-то меняет, — покачала она головой. — Ладно. Я сейчас принесу проект закона.

— Так ты его уже составила⁈

— Мы его с Жоржем обсуждали давно. Он сетовал на то, что император не может менять порядок наследования, подтягивая ближе к престолу способных.

— Но божий промысел…

— Или не божий, — жестко произнесла Мария Федоровна.

Александр III скривился, но кивнул. Он не мог больше выносить этого холодного игнорирования. Да и стыдно было. Вон — придворные уже с усмешками поглядывали.

Полчаса спустя Мария Федоровна вернулась и, удобно расположившись в кресле, стала читать вслух проект закона. Нового. Большого. Который упразднял все прочие акты, регулирующие августейшую фамилию и престолонаследие, вводя новый подход.

Страшный и жуткий по мнению императора.

Утверждался Золотой список — публичный реестр наследников. Кто за кем и в каком порядке. Причем император был в праве лишить любого права нахождения в этом списке, и поменять порядок наследования на свое усмотрение. Условие законности таких изменений только одно — публикация.

Другим важным изменением стали матримониальные вопросы. Общие правила были изменены.

Запрещалось сочетаться браком тем, кто имел родство ближе седьмого колена. И если будущий супруг или супруга страдают от какого-то серьезного заболевания, угрожающего здоровью потомков.

В остальном снимались старые запреты, дозволяя членам августейшей фамилии сочетаться браком с представителями любого титулованного дворянства. Разумеется, с согласия императора. А в случае его отсутствия по какой-то причине — трех старейших представителей дома. Если же такого согласия не имелось, брак считался морганатическим и человек, совершивший его, исключался из престолонаследия, как и его потомки.

Не хватило только одного пункта. Георгий очень хотел ввести древнеримскую практику с усыновлением толковых мужчин, дабы передать наследие им. Но тут мама встала насмерть. Для нее это было совершенно неприемлемо, как для женщины. Ей и на это-то пойти оказалось непросто. Георгий с ней этот вопрос обсуждал и в 1892 году, и в 1893, и в 1894-ом, а решилась мужу его озвучить она только сейчас, сделав проект закона по мотивам бесед с сыном.

Император был в ужасе.

Его мир рушился.

Это ведь получалось что? С быдлом роднится?

Но Мария Федоровна давила просто как паровой каток. Она была неумолима и непреклонна. Поэтому, в конце концов, Александр III с огромным трудом поставил свою подпись на этом проекте. И сразу же подойдя к шкафчику, достал оттуда графинчик и выпил прямо из горла его добрую половину.

Аховое состояние.

— Завтра же Суворин опубликует текст этого закона, и поглядим, как они запляшут. — холодно и жестко произнесла императрица.

— Если Ники у них в заложниках это ничего не изменит.

— Если он у них в заложниках этот закон обесценит всю игру.

— Ты не боишься, что его убьют?

— Боюсь, — серьезно произнесла Мария Федоровна. — А что делать? Сидеть и трястись?