Часть 3 Глава 3

Часть 3 Глава 3

24 марта 1895 года. Лондон

Королева стояла у окна с бесцветным взглядом и смотрела на серое небо. На душе ее было тоскливо.

Мерзко и тоскливо.

Скоро год будет, как дипломатические отношения России де-факто порвала дипломатические отношения с Великобританией. Официально посла, конечно, не высылали. Просто максимально ограничили его деятельность и полностью изолировали от людей, принимающих решение. Он не мог попасть ни к какому министру, ни тем более к августейшей фамилии. Его словно бы не существовало.

Через невестку удавалось хоть как-то поддерживать связь. Но и там все было нескладно.

Мария Федоровна чуть ли не открыто обвинила ее, королеву Викторию, в организацию трех покушений на ее сына. И оправдаться было очень сложно. ОЧЕНЬ. Потому что все действительно указывало на Великобританию.

И если бы русские просто дулись — плохо, но не беда.

Но нет.

Они, судя по донесениям разведки, укрепляли свое присутствие в Туркестане и вообще вели себя так, словно готовили большую компанию в Афганистане. И если по донесениям с мест еще были нюансы, позволяющие их воспринимать как ошибочные сведения, то Эммануэль Нобель совершенно точно занялся строительством железнодорожного моста в Оренбурге. Специально для того, чтобы тянуть ветку в Туркестан и соединять ее с основной сетью дорог.

Опасно.

Очень опасно.

Да и в самом Туркестане, как ей доложили, от Самарканда начали тянуть ветку к границе с Афганистаном. Для торговли. Конечно, для торговли. Как будто кто-нибудь сомневался.

Все выглядело так, что Россия очень крепко обиделась и готовилась к большой войне с Великобританией. За Индию. И совсем не факт, что у нее, у королевы Виктории в сложившейся ситуации имелись крепкие шансы на успех.

Она провела пальцем по стеклу.

Со скрипом.

И горько усмехнулась.

Расследование показало самое ожидаемое и в крайней степени неприятный итог. Утечка сведений, связанных с временем и местом визита Георга в Индию, произошла через масонов.

Это была отдельная структура, стоящая над государственным аппаратом. Пронизывающая всю Европу такой же всепроникающей сетью, что и тамплиеры в свое время или иезуиты. И если раньше она с ней мирилась, так как видела в ней великую пользу, то теперь не знала, как поступить.

Она уже подписала указ, требующих всех членов правительства выйти из состава масонских лож или покинуть свой пост. Всех, значит, всех. Этот указ касался даже уборщиц. Что вызвало небывалый резонанс в Великобритании.

Недовольство вспыхнуло ярко и сильно.

Пришлось обнародовать частью результаты расследований. И давать политическую диспозицию, указывая на критическую опасность ситуации. Само собой — не ей самой. Желающие-то нашлись.

— Ваше величество, — произнес премьер-министр. — Этот шаг позволит наполнить немало бюджет за счет конфискаций.

Она посмотрела на него.

Бывший масон. Демонстративно вышедший из своей ложи. Здесь все присутствующие были масонами. Бывшими. А теперь такая страсть. Такое рвение. За которыми, очевидно, корыстные интересы. Только какие — неясно…

— Нет, — тихо произнесла королева Виктория.

— Почему? — осторожно спросил премьер-министр.

— Это движение зародилось у нас. У нас окрепло и теперь пронизывает все слои общества. Боюсь, что объявить войну масонам не в наших интересах.

Премьер-министр едва заметно усмехнулся.

Чуть-чуть.

Самым краешком губ. Наводя на мысли о том, что все так просто в его предложении.

— Так может быть вы снимите запрет? — осторожно поинтересовался Эдуард Грей.

— Вы поставили Великобританию на порог войны с Россией. Один на один. И это в лучшем случае. Потому что Германия с этим припадочным Вильгельмом, едва ли осталась в стороне. Да и Франция. А потом еще в расследовании вышли на самих себя. Имейте совесть. — поморщилась королева.

После чего подошла и села в кресло.

— Или вы думаете, что я не знаю, насколько фиктивен был ваш выход из лож? Будем считать, что я закрою глаза на ваше невыполнение указа, а вы продолжите эту игру. Потешим людей немного.

— К великому сожалению и среди масонов хватает недостойных людей.

— Это так. — кивнула королева. — И я хочу знать, какая… — тут раздался громкий и достаточно близкий паровозный гудок, от которого Виктория поморщилась. И когда он завершился, снова спросила: — Я вас спрашиваю, какая… — и вновь комнату пронзил громкий паровозный гудок.

— Ваше величество… — начал было Эдуард Грей, но королева остановила его жестом.

— Судя по лицам, вы ничего не понимаете. Георг возвращается в Европу. Мне сегодня принесли телеграмму — он в Буэнос-Айресе. Ведет какие-то переговоры с местными дельцами. Вы понимаете, что это значит?

— Что вы позволите Королевскому флоту выйти в море и утопить этого сорванца? — спросил премьер-министр.

— Утопить… — покачала она головой. — Чтобы окончательно настроить против себя всю Европу? Вы хоть понимаете последствия? Франция и Германия облизываются на наши колонии. А Россия — на Афганистан, Персию и, возможно, Индию. Вы хотите им дать шанс?

— Они не решатся. — покачал головой Эдуард Грейс.

— Вы в этом уверены?

— Да, ваше величество. Конечно, уверен.

— И готовы поставить на кон голову?

— Простите?

— Вы готовы отправиться на эшафот и лишиться головы, в том случае, если эти страны затеют войну против нас?

— Их интересы слишком противоречивы. — уклонился от ответа.

— Спешу напомнить, что мене века назад мы уже столкнулись с чем-то подобным. И тогда смогли выжить и победить только благодаря России. Сейчас она наш главный враг. Причем остальные считают ее претензии вполне законными. Вы можете на это что-то возразить?

— Была иная ситуация, — развел руками премьер-министр.

— Ну, конечно. — едко усмехнулась она.

— На континенте в те годы жил и здравствовал Наполеон Бонапарт. Фигуры, сравнимой с ним, сейчас попросту нет.

— Да-да. Нету. — скривившись процедила она. — Меня хоть не обманывайте.

— Георг фигура не того масштаба.

— Но заметьте, вы о нем вспомнили. — оскалилась она.

— Им не бредит молодежь, как некогда Наполеоном.

— А вот это — спорно. — произнесла она.

Встала.

Подошла к шкафчику и взяла с полки толстый литературный журнал. Немецкий. Вернулась к столу и швырнула его на стол.

— Вы еще это не читали?

— Не имею привычки читать немецкую литературу.

— А очень зря. На днях вышел журнал, в котором в старом, германском стиле написана сага о похождениях Георга. Как мне знатоки написали — в стиле саги о Сигурде Крестоносце. От самого его чудесного выздоровления. Вы слышите меня⁈ — повысила королева тон. — САГИ О НЕМ УЖЕ СЛАГАЮТ! САГИ!

Она замолчала и села в кресло.

Она, как и все присутствующие, не знали, что это все — моих рук дело. И что я, еще сидя в Гавре, заказал через Рачковского несколько литературных произведений, которые бы популяризовали и прославляли мои дела. Одно в виде классической германской саги, другое в духе Одиссеи, третье — под песнь о Роланде и так далее. Всего дюжина текстов. И это являлось только первой ласточкой.

Удобной и своевременной, но случайной.

Впрочем, легче от этого присутствующим не стало. Один из них даже взял журнал, открыл текст и стал декламировать.

— Прошу, прекратите! — воскликнул премьер-министр.

— Звучит весьма изящно.

— Да хоть как. — отмахнулся он, а потом обратился к королеве. — И что вы хотите от нас, ваше величество?

— Первое — прекращение покушений.

— Но не мы их организуем.

— Так передайте тем, кто это делает. И надавите на них.

— Боюсь, что это будет очень трудно. Мы ведь не знаем, кто настоящий заказчик.

— Это первое, — произнесла она, проигнорировав возражение. — Второе же заключается в том, что нам нужно сдать кого-то Георгу, чтобы он их растерзал. Нам нужны козлы отпущения. Или, если это возможно, заказчики. Но только в том случае, если ими можно пожертвовать.

— Ваше величество, вы не думаете, что это перебор?

— А вы не думаете, что вы до сих пор не научились всерьез воспринимать это чудовище?

— Ваше величество, Георг большой шутник и мистификатор. Не более. — улыбнулся министр по делам колониям маркиз Рипон. В прошлом он был великим магистром Объединенной великой ложи Англии, но в 1874 году сложил с себя полномочия из-за перехода в католицизм.

Она на него посмотрела и тяжело вздохнула.

При его дворе именно он был голосом Ватикана, выступая весьма неоднозначным, компромиссным фигурантом. И по всему выходило, что Ватикан либо очень крепко недооценивал Георга, либо вел какую-то странную игру. Однако понимая реакционность определенных кругов…

Виктория покачала головой.

Встала и вышла, направляясь в свои покои. Откуда вернулась минут через десять, как раз к нервным шуточкам присутствующих персон. В ее руках находились две папки.

— Господа, — кивнула она на тонкую красную папку, — здесь материалы по гарантировано подтвержденным фактам. Как вы видите — она не слишком велика. Но даже тут сведений достаточно, чтобы я не знала, как Георга воспринимать.

— Как? — удивился маркиз Рипон. — Вы верите в эти сказки про темного сида?

— Слухи о темных сидах, также известных как дроу или драу в этой папке, — похлопала она по толстой зеленой товарке. — Здесь собраны слухи и не проверенные сведения. А тут только то, что известно наверняка и документально засвидетельствовано.

— И что же там такого? — усмехнулся маркиз Рипон.

Королева сел.

Открыла папку.

Взяла первый лист.

— Начнем с банального — с чудесного исцеления. Здесь показания медиков, поставивших свое заключение о болезни. А вот результаты обследования первого ноября 1891 года. И если утром первого ноября он имел все признаки болезни, то уже вечером — нет. И вот копии актов от второго, третьего, четвертого и пятого ноября. А вот заключения трех независимых консилиумов наших самых именитых и профессиональных медиков, которые единогласно утверждают — это невозможно.

Маркиз хмыкнул, вроде как насмешливо, но несколько помрачнел. Он явно не ожидал настолько основательного подхода. Как и никто иной в этом зале.

— Другой интересный факт — лекарство от чахотки.

— Эта история может быть совпадением. — возразил маркиз.

— Вот свидетельские показания, которые говорят о том, что Георг знал свойства лекарства, делая заказ на синтез вещества. Он это делал при свидетелях. Но это полбеды. Малоизвестны два других связанных факта. После того как было синтезировано это лекарство, весьма простым образом, он заказал еще два. Куда более трудоемких и сложных. И по ним прогресс тоже выдающийся — они УЖЕ перешли к широким испытаниям. Это также уникальные вещества. Одно является вторым лекарством от чахотки, позволяющим компенсировать недостатки первого. И радикально повысить скорость и результативность лечения. Второе — средство более широкое, позволяющее спасать людей от воспаления легких, сепсиса и прочих бед. Повторюсь. Эти лекарства уже существуют. У него. И он не занимался долгим поиском. Он заказывал их синтез. Отличие в том, что первое лекарство делалось очень быстро и просто, а второе и третье требовало большого объема работ. Для чего он создал две рабочие группы, оснастил им лаборатории и полностью покрыл все необходимые расходы.

— Это точно? — хмуро спросил маркиз.

— Это материалы внутреннего расследования жандармерии, которое мы смогли инициировать. А также копии внутренних отчетов Священного Синода, по линии которого шли и идут испытания его лекарств. На добровольцах.

— Уже этого достаточно, чтобы крепко задуматься, — хмуро произнес премьер-министр Уильям Гладстон, который уже который месяц хотел уйти в отставку, но никак не получалось. То с приемником проблема, то королева лично просит не спешить. — А у вас, я смотрю, там достаточно еще материалов.

— Возможно, вы не помните, но в 1892 году он прославился весьма скандальной гипотезой о дрейфе материков. Совершенно маргинальной и многими осмеянной. Весной прошлого года завершила работу русская экспедиция в Атлантике, которая в целом подтвердила гипотезу. Кроме того, еще пять экспедиций, направленных русскими в разные горы, уже передали материалы, закрепляющие доказательства. Откуда он это знал?

— Он мог догадаться.

— Он предложил методы проверки.

— Да, но это не является доказательством паранормальности Георга. — возразил Гладстон.

— По отдельности — да. А вместе с предыдущими деталями?

Премьер-министр промолчал. Королева же взяла следующий лист и скривилась. Минуту, наверное, молчала, после чего начала говорить:

— Помните ту мерзкую статью в журнале Nature по поводу наследственности у людей?

— Которую предположительно написал Георг? — улыбнулся маркиз. — Это ведь только предположение.

— У меня есть часть переписки членов Императорской Санкт-Петербургской академии наук, которые занимались проверкой материалов для статьи. Они датируются времен до того, как мистер Гексли озаботился этим вопросом. И из этой переписки видно, что они работают на сведениях, переданных им августейшей фамилией России. Мы не знаем, кто и как переслал всю эту мерзость мистеру Геклси, но раскопал ее именно Георг при анализе возможного брака брата Николая и моей внучки Алисы.

— Мне казалось, что королевский дом выступал с резким осуждением этой статьи, — произнес премьер-министр.

— И выступает, — кивнула королева. — Но привлеченные мною для проверки ученые мужи в целом склонны считать ее верной. Да и мистер Гексли достаточно обстоятельно и убедительно ее отстаивал. Разумеется, мы не станем официально одобрять работу, особенно после шутливых статей Оливье Старого. Но… королевский дом уже сделал выводы и прямо сейчас занимается переосмыслением династических браков и новых партий.

— То есть, вы хотите сказать, — заметил маркиз, — что Георг не только чудесным образом исцелился, но и обладает тайными знаниями?

— Да. — кивнула королева. — Но не только. На его совести уже свыше трехсот смертей, большая из которых чиновники высокого ранга и дворяне. Включая такого зубра русской внутренней политики, как Победоносцев.

— Это слухи! — воскликнул маркиз.

— Увы, нет. Три независимых частных сыщика, сопоставив факты и улики, пришли к выводу, что Победоносца свел в могилу именно Георг. Грамотный выбор момента и способа удара, позволил спровоцировать сердечный приступ. Доказательств, разумеется, никаких. Но они и не нужны. Здесь все сходится воедино. Ему была выгодна смерть Победоносцева. Он мог это все сделать. И что важно — Георг так уже поступал. Например, он свел в могилу генерала Драгомирова, сожрав его насмешками и унижением. А потом еще и злорадствовал на эту тему, нахваливая его, дескать, какой крепкий генерал, иной бы давно уже преставился.

В зале повисла тишина.

— Кроме того, господа, полагаю, что никому из вас не требуется рассказывать о том, что Георг сотворил во время ноябрьского визита на день рождения моего сына. Да и выходка со статуей Свободы тоже дорого стоит. Или вы тоже скажете, что я сгущаю краски? — произнесла она и обвела присутствующих серьезным взглядом. — Чудовище возвращается домой. И это чудовище даже кобры не берут! И нам нужно что-то делать.

— Может быть, стоить все же выдвинуть флот и утопить его ко всем чертям? — спросил Гладстон. — А война… и черт с ней. Без этого чудовища они могут и не справиться.

— А вы уверены, что он не выплывет? — криво усмехнулась королева и похлопала по толстой зеленой папке. — Вот тут непроверенная информация. И если упаси Бог хотя бы десятая часть из всего этого кошмара — правда, Георг — это последний человек, с которым нам нужно вступать в прямую войну. Играть он любит. Это очевидно. Но как он поступит, если мы нападем открыто, показала Индия. Я признаться, давно уже не слышала о разграблении городов… как в каком-то дремучем средневековье.

— Наш флот справится.

— А если нет? Вы вообще уверены, что он будет на корабле в момент его утопления?

— И что вы предлагаете?

— Как я уже говорила ранее, подготовить козлов отпущение. И дальше держаться относительно Георга иной стратегии. Никакого прямого насилия. Никаких прямых провокаций. Это попросту очень опасно. А сотни убитых высокопоставленных людей ясно показывают — крови он не боится. Его же находчивость и полное отсутствие совести ситуацию усугубляет до крайности — мы совершенно не можем предположить, где и как он ударит. Любой его шаг, даже, казалось бы, невинный, может окончиться трупами. Нашими трупами.

— Древнее зло пробудилось, — раздраженно буркнул Эдуард Грей. — Вас послушать, ваше величество, мистер Майерс и лорд Розбери были правы.

— Это я Розбери сгубил, — мрачно произнес Гладстон и перекрестился. — Господи, помилуй и сохрани нас от этого чудовища…

Министр иностранных дел же лишь покачал головой. Эта мистическая атмосфера, судя по всему, отравляло все руководство страны. Да, Георг был странным малым, который и умел, и любил играть в мистификации. Но зачем же вот так… как дети…

Впрочем, переводя взгляд с одного человека в этом помещении на другого, он видел одно и то же выражение лица. Они боялись. Одного человека. Одного чертового варвара. Его шок оказался настолько сильным, что сам того не понимая, он произнес:

— И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли…

Все в зале повернулись к нему, и в глазах этих людей плескался ужас. Откровение Иоанна Богослова в контексте всего проговоренного звучало как нельзя страшно.

— Нет, — серьезно произнесла королева.

— Если уж сходить с ума, то почему не так?

— Потому нет оснований для таких утверждений. Хотя, признаться, очень хочется. Но нет. Здесь что-то иное.

— Неужели вы верите в том, что Георг — это темный сид?

— Я верю только в то, что с ним что-то не так. Я не знаю, мистер Грей. Просто не знаю. И я очень многое бы отдала за правду…