Часть 3 Глава 4

Часть 3 Глава 4

12 апреля 1895 года. Пролив Ла-Манш

— Чертова погода, — тихо произнес я, глядя на безоблачное небо, стоя на мостике броненосца «Император Александр II». — Сейчас бы густой туман или шторм.

— Зря вы так, — отозвался командир корабля. — По такой погоде в море душа радуется, особенно в это время года. Поглядите, какая красота повсюду. Солнышко, легкая рябь, свежий, но не сильный ветерок.

— И англичане, — произнес я, указывая вдаль — в сторону Портсмута, откуда приближались корабли. Их было еще толком не разглядеть еще — слишком далеко, но я был уверен — по нашу душу идут.

Командир броненосца замолчал и чуть побледнел.

Понял.

Впрочем, мы как шли, так и продолжили двигаться, не меняя ни курса, ни скорости. А когда удалось разглядеть, что эти корабли — новейшие броненосцы типы «Ройял Соверен» я скомандовал:

— Передать по эскадре: смочить уголь нефтью и поднять полный пар.

Никто ничего возражать не стал или переспрашивать. Просто деловито все исполнили. Я же продолжал стоять на мостике головного мателота, всматриваясь в англичан через подзорную трубу.

Шесть броненосцев шли в кильватерной колонне.

Кошмар!

Катастрофа!

В такой узости мы нарывались на кинжальный огонь главным калибром. Скорее всего, даже мяукнуть не успеем, как нас утопят. 343-мм пушки пусть и имели 30 калибров, но на дистанции вероятного боя это не важно.

Или нет?

В памяти всплыла схема бронирования этих кораблей с сильной цитаделью и практически не защищенными оконечностями. У них первая и последняя четверти корпуса не имели никакой вертикальной брони. Даже боковых скосов броневой палубы, которая понижалась лишь в лобовой и кормовой проекции, уходя крепко ниже ватерлинии.

Скорострельность 343-мм пушек же была аховой — один выстрел за период от двух до пяти минут. Ведь все заряжание было, считай, ручным. Поэтому… выиграть мы, конечно, не могли.

В принципе.

Слишком неприличным был огневой перевес и невелика дистанция предстоящего боя. А вот продать свою жизнь подороже шанс имелся. И немалый.

— Угольщикам и лайнерам взять правее и встать между нами и французским берегом, — скомандовал я. — В случае повреждения уходить к нему, выбрасываясь на берег.

— Есть, — произнес командир броненосца и повторил мой приказ.

— Остальным приготовиться к бою. Зарядить орудия. Навести. Сопровождать. Стреляем только фугасами. Из всех орудий, у которых они есть. Наводить строго по ватерлинии носовых оконечностей.

— Попробуем сбить им ход? — спросил командир корабля.

— Или утопить, если придется. У них там бронирования нет. Если хлебнут воды, могут дать дифферент или крен достаточно опасный. Борта-то у них низкие.

Командир броненосца медленно кивнул.

— Донесите эту информацию до наших артиллеристов на всех кораблях эскадры. Они должны понимать, что делают. На такой дистанции боя даже полуторадюймовые пушки могут помочь, если пробьют лишнюю дырку в обшивке носа ниже ватерлинии.

— Слушаюсь, — козырнул он мрачно.

Собственно, эти почти депрессивные настроения доминировали на мостике. Кто-то даже начал молиться, явно готовясь к смерти. Но дело свое делали.

Я же стоял, прильнув к зрительной трубе, и пытался вспомнить хоть что-то подходящее, чтобы покрепче их ударить. Шрапнель бы. Ой как она сейчас пригодилась бы. Вон — орудия главного калибра стояли у англичан в барбетах, открытых с верхней полусферы.

— Шрапнель! Точно!

— Что? — переспросив, вздрогнул командир броненосца.

— У них барбеты открыты сверху, да и стенки невелики. У наших шестидюмовок ведь есть шрапнельные снаряды. Распределите цели между кораблями и пушками. Попробуем первыми залпами заткнуть их главный калибр. Хотя бы на время. Если он будет молчать, мы прорвемся.

— Есть! — оживился командир корабля.

Я, конечно, утрировал.

Кроме главного калибра, у броненосцев типа «Ройял Соверен» хватало своих шестидюймовок в избытке. С шести кораблей — до шестидесяти стволов. Понятно, что бить в одну сторону будут, дай Бог, двадцать — двадцать пять. Но и это немало.

Но главное тут не реальность.

Главное — надежда.

Ведь если главный калибр будет молчать, то и нокаутирующих ударов может не последовать. А это шанс. И не такой уж и призрачный, как могло бы показаться. Особенно учитывая сплошной броневой пояс, которым обладал и наш броненосец, и все наши броненосные крейсера…

* * *

— Что они делают? — спросил принц Уэльский.

— Готовятся к бою, ваше высочество.

— Вы уверены?

— Так точно, ваше высочество. Дым из труб пошел густой — поднимают пары. Орудия…

— Боже, они наводят на нас орудия! — воскликнул Эдуард. — Но мы же не воюем!

— Приказ по эскадре. К бою. — скомандовал адмирал.

— Нет! — рявкнул принц Уэльский.

— При всем уважении ваше высочество, вы здесь не командуете, — возразил хмурый адмирал.

— При всем уважении, сэр, я командую вами. И я приказываю вам. — процедил Эдуард. — Орудия в походное положение. Сбавить скорость. Спустить на воду разъездной катер.

— Ваше высочество, они в любой момент могут открыть огонь!

— Я повторяю приказ. Огня не открывать! К бою не готовиться!

— Есть, — с явным нежеланием ответил адмирал.

И как позже узнал Эдуард, он явно желал «медальку» за военно-морскую баталию и видел в русской практической эскадре легкую добычу.

— Обалдеть, — покачал головой принц Уэльский. — Он даже не пытается отвернуть. Прет на шесть новейших броненосцев. Отчаянный.

— А ты раньше сомневался? — спросила Александра. — Ты же его видел, общался с ним. И… — она нахмурилась. — Что там у него на носу броненосца? Ты позволишь? — протянула она руку.

Эдуард хотел сделать вид, что не понял или не заметил. Но его супруга просто довела свою ладонь до подзорной руки и, повторив, «ты позволишь», потянула ее на себя. Уверенно и весьма сильно. Достаточно для того, чтобы он не стал значимо сопротивляться.

Взяла она ее, значит. Вскинула. И ахнула.

— Боже! Боже! Что он творит⁈

— А что?

— Держи. — протянула она трубу обратно мужу, — Погляди на носовые оконечности. Там головы с символическими драконами. Как на старинных дракарах.

Адмирал и все офицеры, что стояли на мостке, покосились на будущую королеву. Она это заметила и добавила:

— Да, господа, дракары. А на рубке, рядом со смотровой щелью, краской нарисован символ Одина. И православный крест. РЯДОМ! Вы понимаете, что это значит⁈ Он идет в бой, чтобы достойно умереть! И он будет драться до последнего вздоха со всей яростью, чтобы занять место в небесной дружине.

Эдуард же и остальные резко вскинул свои подзорные трубы, у кого они имелись. И… это очень странно, потому что никто из них не обратил внимание на все это. Они смотрели совсем не туда.

Александра же забубнила, выхаживая по мостику:

— Мой мальчик… мой мальчик… как же так… как же мы… боже…

Но никто ее не одергивал.

Людей буквально приковал валькнут, нарисованный красной краской на броне рубки. Выглядело это невероятно, как и русские пушки, дула которых смотрели прямо на них…

* * *

Корабли шли наперерез, но не проявляли никакой явной подготовки к бою. Что было странно.

— Что они задумали? — спросил я у офицеров на мостике.

— Захват? — неуверенно предположил командир броненосца.

— Хм… возможно. Поднять на всех кораблях желтый флаг.

— Они не поверят. — покачал головой командир корабля.

— Пусть хотя бы понервничают…

Не поверили.

Спустили разъездной катер и отправили его к нам. Наваливаясь опасным сближением кильватерной колонной броненосцев, через что вынуждая либо сбросить ход, либо отвернуть.

Только куда?

Угольщики и лайнеры и так двигались рискованно. Пролив довольно мелководный и в нем хватало отмелей. Особенно ближе к берегу.

— Столкновения не избежать. — меланхолично произнес командир броненосца.

— Полный ход. Лево руля. Попробуем проскочить их на встречных курсах. Угольщикам и лайнерам сохранять курс, они успевают. Если завяжется бой — пускай уходят полным ходом.

— Англичане сигналят что-то. — произнес лейтенант, показывая рукой на головной мателот противника.

— Обмен почты? — удивился я, когда разобрал сигнал.

— Сдурели, что ли? — фыркнул командир.

— Они просто хотят нас остановить.

И тут случилось странное.

Британские корабли легли в дрейф.

— Это как понимать? — растерялся я.

— Продолжают запрашивать передачу почты. — заметил командир корабля.

— Стоп машины. Пары держать поднятыми. — скомандовал я.

— Компенсировать инерцию реверсом?

— Нет. Поглядим на их поведение.

И мы по инерции проскочили кильватерную колонну англичан, обогнули ее. Остановившись уже где-то ближе к головному кораблю. Но по другой борт — по левый.

Броненосцы же их оставались в дрейфе.

Паровой катер, которые они спустили на воду, устремился к нам сразу же, как понял, что мы стали сбавлять ход. И ему пришлось прилично так «отмотать», догоняя инерционные дуры наших кораблей.

Но это оказалось только началом…

Почту нам передали.

Да.

Одно письмо.

Лично, мне. И четверть часа спустя я уже наблюдал, как на броненосец «Император Александр II» поднимался мой дядя: Эдуард, также известный как принц Уэльский, и тетя — мамина сестра Александра.

Да-да.

Они действительно оказались на головном корабле британской эскадры. А я думал, что это уловка с поднятием флага. И даже как-то растерялся…

— Как твое самочувствие? — поинтересовалась тетя.

— Не дождетесь! — произнес я, максимально добродушно улыбнувшись.

— Жорж! — наигранно воскликнула тетя, впрочем, беззлобно.

— Рад тебя видеть. — произнес Эдуард. — Ну и навел ты шороху во время последнего визита в Англию. Хотя оно и к лучшему. Многим это казалось неприятным, но пользы изрядно. Я вот жирок растряс и стал чувствовать себя существенно лучше. Словно помолодел.

— Спорт — сила! — хохотнул я, после чего махнув рукой в сторону британских броненосцев, поинтересовался: — А собственно, к чему весь этот кордебалет?

— Ты ведь знаешь, что Россия и Великобритания уже практически год, как прекратила дипломатические сношения? — спросила тетя.

— Мы разве отзывали своего посла? Не слышал о таком.

— Не отзывали, и нашего не высылали. Просто полностью запретили всякое сношение по факту. Соглашения по Памиру сорвали, прекратив переговоры. И это печалит королеву.

— Ну так напиши сестре, — пожал я плечами. — Или папе в Данию. Пусть уже он маме напишет.

— Писали. Много раз писали. Но она делает вид, словно не понимает, о чем мы. И ссылается на недомогания мужа, сваливая на них совершенную невозможность к дипломатическим сношениям с нами. Но только с нами. Каждый раз, когда мы хотим поговорить, у него случаются обострения.

— Ясно. — покивал я. — Ну а что вы хотели? Расстроили мне папу. Здоровье ему подорвали. И теперь хотите заплатить vigbot и закрыть конфликт между нашими домами? Или ради чего все это?

— Vigbot? Что это? — переспросил Эдуард.

— Возмещение за убийство или попытку убийства. — пояснила Александра на автомате. Она хоть и из старой германской аристократической семьи, но из Дании, и воспитывалась в том числе на сагах и прочих старых легендах. Поэтому такие вещи знала на зубок, как часть местной мифологии. А датчане викингами жуть как гордились и их деяниями.

Произнесла, значит, тетя и напряглась, уставившись глаза в глаза мне. Пытаясь разглядеть там хотя бы намек на шутку.

Эдуард глянул на все это и нахмурился, ожидая развития событий.

Наконец, тетя Александра медленно и как-то нерешительно кивнула, добавив:

— Да. Именно так. Мы хотим заплатить vigbot, чтобы уладить наш конфликт.

— Сколько нужно заплатить? — осторожно спросил принц Уэльский, тут же включившись.

— Передайте нам колонию Наталь с Зулулендом, чтобы неудобные анклавы не плодить, Герат с землями севернее его, и английских Ротшильдов.

— Простит, что?

— Британский клан Ротшильдов. Целиком мне их тела не нужны, да и их богатство можете обратить в доходы короны. А вот их головы — принесите. Сколько их сейчас? Десяток? Дюжина?

— Боже, Жорж! — воскликнула тетя Александра.

— А что такого?

— Зачем тебе их головы?

— По старым кельтским обычаям проведу один ритуал. — произнес я максимально ровно и невозмутимо. — Что вы так на меня смотрите? Я пока еще не вышел на непосредственных заказчиков, то есть, тех идиотов, которые открывали рот, чтобы отдавать распоряжения исполнителям на местах. Но то, что решение о моей ликвидации исходило именно от Ротшильдов, мне уже известно надежно. И за похищением Ники, и за нападениями на меня стоят именно они.

— И ты хочешь головы всей семьи? Боже! Там же есть дети!

— Они вели войну против моего дома, стремясь убить всех. Это кровная вражда. А она не знает ни пола, ни возраста. Истребление дома против истребления дома.

— Ты в этом уверен? — хмуро переспросил Эдуард. — Это точные сведения?

— Абсолютно. И вы, я надеюсь, понимаете, что они в своем желании отомстить мне за шутку, тупо и грубо подставили Великобританию, что их приютила и все им дала. Или мне нужно за это пояснить?

— Не нужно, — мрачно произнес Эдуар. — Я поговорю с мамой.

— Поговори.

— А если она не согласится на твои условия?

— Можете заменить Ротшильдов передачей нам Кипра или Мальты. Мне будет грустно, но я соглашусь. А Ротшильдов я сам достану рано или поздно. Ибо ваш vigbot только ваш vigbot. С них отдельный спрос.

— Понимаю, — кивнул Эдуард.

— Передача колонии Наталь с Зулулендом, а также Герата, я так понимаю, не вызывает вопросов?

— Это вопрос обсуждаемый, — ответил принц Уэльский. — Провинция Наталь бедна, зулусы все еще тревожны, а Герат совсем отчаянно нищий. Да их передача — уступка. Но если это цена за предотвращение большой войны в Европе… — развел он руками.

— Впрочем, королева может думать иначе. — заметила тетя.

— Так я что, разве против? Пускай думает. Но недолго. Мне, знаете ли, после большой морской практики, было бы полезная небольшая военная кампания. Учебно-тренировочная. Скажем, в горах.

Эти двое напряглись.

— А что такого? Мне нужно учиться и развиваться. Как вы это себе представляете без практических занятий? Опять же я давно хотел проверить кое-какие идеи по наведению надежного моста через Амударью и боевые действия в горах против партизан. Такой опыт на дороге не валяется.

— Ты же понимаешь, что французские и австрийское Ротшильды совершенно точно возбудятся и начнут чинить препятствия. — осторожно произнесла Александра.

— И что? Кто хозяин в Англии? Вы или они? Препятствия чинить. Это просто банкиры. Ростовщики. В былые времена у Англии хватало мужества для куда более крутых решений. Неужто вы настолько измельчали и протухли?

Принц Уэльский нервно дернул подбородком. Тетя холодно усмехнулась. И мы на этом попрощались. Почти…

— Жорж, скажи, — спросила Александра, уже готовясь спускаться к катеру, — я видела валькнут и головы драконов, ты действительно собирался с нами драться.

— Да.

— Ты же христианин!

— А я и не собирался умирать, — расплылся в улыбке я.

— У нас шесть броненосцев, — заметил Эдуард.

— Шесть очень плохих броненосцев, которые строили адмиралы, что не вели морских сражений. Вы можете мне не верить, но у нас шанс на прорыв был сильно больше пятидесяти процентов. Где-то в районе семидесяти, может быть даже восьмидесяти.

— Ты серьезно? — удивился Эдуард.

— Дядя, вся эта страсть великих держать хапать земли, не оставляя большого кластера условно независимых государств — очень пагубна. Война между Великими державами — очень дорогое и рискованное удовольствие. Генералы же и адмиралы, что выросли не в бою, а на паркете — больше думают о политике и финансах, чем о войне. Из-за чего вечно сворачивают не туда, особенно если поливать эти цветочки алкоголем и прикармливать бодрящими порошками. И это не удивительно, ибо опыт им получать негде. Каскады малых войн немногочисленны и карикатурны. Так что, — развел руками я.

— А чем наши броненосцы плохи?

— Зачем мне отвечать на этот вопрос? — улыбнулся я. — Великобритания стремится к тому, чтобы на море у нее не было конкуренции. Вы этого добились, но не флотом, а политикой. Как итог весь ваш флот сводится к рому, плетям и содомии[1] .

— Жорж! — воскликнула тетя Александра.

— Конкуренты же, дядя, — произнес я, игнорируя возглас тети, — куда полезнее друзей. Они заставляют тебя шевелиться, думать и развиваться. Такова природа человека. Без пинков он не шевелится. Он зарастает жиром и чепчиками.

— А индийские сокровища? — спрашивает тетя, проигнорировав грубую шутку по поводу королевы.

— Если вы готовы к проклятию Вишну, можете попробовать их забрать. Впрочем, там немного, — честно соврал я.

Она молча кивнула, и они сошли на катер.

А мои боевые корабли тут же дали полный ход и стали по сложной траектории уходить. Волнами. Чтобы створа не получалось. Да, англичане даже не пытались стрелять, но почему бы не попрактиковаться? Хуже точно не будет.

[1] Здесь Георгий цитирует Уинстона Черчилля, который, впрочем, в этой реальности еще не сказал этой знаменитой фразы про традиции английского флота.