Часть 3 Глава 5

Часть 3 Глава 5

27 апреля 1895 года. Санкт-Петербург

В Кронштадт мы пришли вчера вечером.

Там же и переночевали.

Сегодня же, в мой день рождения, медленно ползли по морскому каналу. Осторожно. Осадка в принципе позволяла, но мы перестраховывались.

Дошли до морского порта Санкт-Петербурга.

И продолжили двигаться дальше, по глубоководному фарватеру. В Неву. Благо, что три бригады больших земснарядов уже обеспечили навигацию до Ладоги кораблям первого класса. С заметным запасом. Да и пороги, заминировав их водолазами, взорвали. И сейчас эти земснаряды работали дальше — на обводном канале Ладожского озера, расширяя и углубляя его…

Так или иначе, но наша эскадра медленно прошла в Неву и встала на плесе у Зимнего дворца на якорь. А людей на берегу: видимо — невидимо. И все чего-то кричат.

Я даже прямо как-то растерялся.

Встали, значит, мы на якорь. После чего катера паровые, приготовленные с вечера, стали принимать личный состав с кораблей да отвозить ниже по течению — к острову Новая Голландия. Там как раз удобные площади имелись для накопления.

Собрались там.

Побрились-умылись, приводя себя в порядок.

Переоделись в новую, чистую форму.

Построились.

И колонной по четыре двинулись к Зимнему дворцу. Снег уже сошел. Отчего ноги ломала жуткая булыжная мостовая. Однако морячки старались.

На долгих переходах от Гонолулу я задумал эту всю историю. И личный состав готовился к торжественному маршу по возвращении. Для чего осваивали строевую подготовку. Все. Даже кочегары. Все равно времени много, делать особенно нечего. И ребят нужно чем-то заняться, чтобы не тонуть в разъедающих разговорах. Вот и учились ходить на качающейся палубе.

И не просто так.

Я вспомнил ролики с по-настоящему свирепой чеканкой шага из 1930-х. Пружинящей. Энергичной. Мощной.

Вот ее я и попытался повторить.

Сначала на флагмане, ловя дни, когда броненосец не слишком сильно качало. А потом, когда стиль был нащупан и подобран, распространил это на остальные корабли.

Выглядело диковато.

В какой-то степени даже самодурством.

Однако поход, который мы завершали, получался первым кругосветным переходом боевой эскадры русского флота за много лет. А такой большой — вообще первый. Дела же, которые мы порешали, выходили далеко за пределы обыкновения русского императорского флота. Будни которого, как правило, выглядели весьма уныло и серо.

И ребята все понимали.

Надо будет пройти.

Надо будет не ударить лицом без «сухопутными крысами».

И они тренировались.

Саму колонну, которую я сейчас вывел с Новой Голландии, я построил как раз на те фрагменты — капсулы — которыми бойцы и вышагивали. Что и позволяло создавать удивительный эффект цельности и организованности дискретного «кильватерного» строя.

Впереди знаменная группа.

За ней я и командиры всех четырех командиров кораблей.

Потом сводный оркестр и дальше экипажи.

Я вытащил всех.

Никого не забыл. На борту броненосца и крейсеров не оставалось ни единого человека старой команды. Разве что маленькие дежурные команды, но из новых…

Мы прошли по Новой Исаакиевской улице, известной позже как улица Якубовича. Минули Исаакиевский собор. Прошествовали мимо Адмиралтейства. И вышли на Дворцовую площадь.

Мимо людей, что буквально затопили округу и так, где можно, специально подводы поставили, чтобы на них встать. И по улицам, и на площади.

Прошли к главным воротам Зимнего дворца, через которые и вошли во внутренний двор, где и накопились перед лицом Александра III и обширной свиты. Что было непросто из-за известной тесноты пространства.

Но мы справились.

На кораблях-то было теснее. Сильно теснее. Поэтому маленькие коробочки, из которых состояла колонна, достаточно ловко перестраивались и выстраивались по экипажам.

В свите были важные гости. Это я сразу приметил, когда мы входили. Слишком узнаваемая издалека германская форма. Ее ни с чем не спутать.

Вон стоял Отто Карлович в своем пикхельме. Он не мог не прибыть после того, как я славно погудел по морям. И теперь стоял и с очень сложным взглядом разглядывал моих моряков. Их маршевый шаг. Так-то да, он был вариантом типичного для германской армии со времен Фридриха II Великого. Откуда он уже распространился и в русской. Только… другой. Куда более энергичный и свирепый.

И шли мы под барабаны.

Просто под барабаны, что громко и ритмично выбивали темп движения.

Молча.

Без песен.

Ничего лучше не придумали, а ноты «Прощания славянки» я не брал с собой в путешествие. Думал, что не пригодится…

На самом деле гостей в свите хватало. И французский посол вон, и английский, и австрийский, и итальянский. И все внимательно смотрели на нас. Их не пустить сюда не могли. Даже английского. Формально ведь отношения не разрывали.

Не разговаривали — да.

Но это другое…

Вошли.

Втянулись.

Построились.

И я вышел вперед — к отцу со свитой и громким командным голосом доложился:

— Ваше императорское величество, отдельная практическая эскадра учебное кругосветное плавание завершила. Потери личного состава трое погибших и девять заболевших. Расход боеприпасов в пределах боекомплекта. Капитан 2-го ранга Георгий Романов.

Последнее прозвучало забавно.

Вон — за спиной стояли капитаны 1-го ранга. Командиры кораблей. Но никто не возражал и не усмехался. Ибо мой статус в их глазах поднялся невероятно…

Дальше ничего неожиданного.

Ответная речь и смотр.

Формальный.

Я шел рядом с отцом и больше смотрел на него, отмечая, как он похудел. Это было хорошо. Но и сдал немало. Лицо выдавало подступающую старость, а ведь ему месяц назад полтинник стукнул.

Всего пятьдесят лет.

Здоровье же явно поплыло.

В оригинальной истории он уже умер, здесь же пока держался, благодаря моим усилиям и маме. Но было видно — этот линкор далеко не уплывет…

Лишь вечером нам удалось собраться в тихом семейном кругу. Награждения. Выступления. Мой доклад в Адмиралтействе. Торжественный прием. Все это сожрало кучу времени.

— Ники нашли? — спросил я, входя в небольшую залу, где собралась уже наша семья.

— Пока нет, — ответила мама.

— Пап, как твое самочувствие? — задал я второй вопрос.

— Мне кажется, что я скоро от этих диет сдохну. — мрачно произнес он.

— А давление? Сердце?

— Полегче, сынок. — ответила Мария Федоровна. — Как у вас все прошло на Гавайях?

— Высадились с ребятами. Постреляли немного. Пошумели. И местный народ охотно поддержал свою старую королеву, а потом и нового короля Александра.

— Сандро стал королем, — покачал головой император. — Какая… нелепица.

— А что со сторонниками республики? — поинтересовалась сестрица Ксения.

— Нету там больше сторонников республики. — обтекаемо ответил я.

— Как нету? Они же были. — не поняла моего намека она.

— Были, — согласился я. — Но, понимаешь ли… ветер, сырость, пули, снаряды… оно не способствовало их умножению. Природа оказалась сурова. И к нашему отбытию сторонники республиканской идеи, либо вымерли, либо эволюционным образом перешли к другим ценностям.

— И как быстро они вымирали? — насмешливо спросила Мария Федоровна.

— После событий в Индии хватило одной новости о том, что эскадра идет к Гонолулу, чтобы многие пересмотрели свои взгляды. Ведь королеву охраняли мои люди, и намек выглядел предельно прозрачным. Когда же корабли на самом деле подошли… уже на второй день все понимали свое счастье.

— Это одно из самых быстрых вымираний в истории? — хохотнула мама.

— Чудеса порой случаются. — развел я руками. — Но наши казачки присмотрят за правильным душевным настроем населения. Чтобы в случае чего купировать рецидив на месте. Резать, как говорится, вскрывая нарыв, не дожидаясь перитонита.

— Какой кошмар… — наигранно ахнула Ксения. — А королева, она хороша собой?

— Лилиуокалани немолода. Ей пятьдесят шесть лет. И она согласилась отречься от престола в пользу племянницы. При условии сохранения ей достойной, безопасной жизни. Так что наш Сандро женился на Каʻиулани, дочери ее сестры. В православии Екатерины Федоровны. Весьма бойкой и довольно симпатичной молодой особе. Вот, — произнес я и полез за пазуху, достав из внутреннего кармана фотокарточки. — Можете полюбоваться.

— Какая смугленькая. — ахнула Ольга.

— Да они там все не Белоснежки. Но согласись — красивые черты лица. А еще фигурка весьма эффектна.

— А ты откуда знаешь? — спросила Мария Федоровна, нахмурившись.

— Так Катя на доске катается по волнам. Полуголая. А говорят, порой вообще в одной набедренной повязке с титьками наружу. По обычаям своего народа. Сандро, кстати, от нее без ума.

— Без ума, — немного нахмурилась Ксения.

— Сестренка, не куксись. Это и к лучшему. Представь, если бы вы сошлись и у вас родились больные дети. Просто порадуйся тому, что он нашел там свое счастье. Хотя плыл, прямо скажем, на Голгофу. И да, я оставил им там неприкосновенный запас моего нового лекарства. Лично им — Сандро и его жене. А то она та еще непоседа. С ее нравом тяжело заболеть можно довольно легко.

Ксению мои слова совершенно не убедили и не обрадовали. Она скорее помрачнела еще сильнее.

— Ну ты чего?

— После этой проклятой статьи, — пробурчала она, — у меня совсем не осталось женихов.

— Дочка, — с некоторым раздражением произнесла Мария Федоровна. — Папа подписал новый закон, согласно которому у тебя масса возможных женихов.

— Только вы никого из них не примете! — выпалила Ксения и поджала губы.

— Ты еще слишком влюблена в Сандро. Давай мы не будем спешить с этими делами, чтобы ты не наделала ошибок? — произнес я.

— Значит, тебе жениться на миллионерше можно, Сандро — тоже можно. И на ком⁈ На дикарке! Даже Ники сбежал со своей Алисой. А как же я? Хотите, чтобы я осталась старой девой?

Мама нахмурилась и тяжело вздохнула. Эти скандалы шли уже с изрядной регулярностью. И она пока не знала, что с ними делать.

— Ксения Александровна, — торжественно поинтересовался я, — а чего конкретно ты хочешь? У тебя есть кто-то на примете?

— Давайте это уладим позже? — с нажимом произнесла Мария Федоровна.

Но Ксению было не унять.

— Ты, братец берешь себе в жены дочку американского миллионера. Чем я хуже? Неужели в Северной Америке нет подходящих наследников великих денег?

— У Рокфеллера сын холост. На год старше тебя. На вид — вполне приятен. Хотя тепла от него не жди — делец весьма продуманный. Да и не факт, что им это нужно.

— Но ты же договоришься? — с надеждой спросила Ксения.

— Ты его еще не видела.

— Видела, — подмигнула она.

— Где? — удивился я.

— Сынок, не обращай внимания. Она после отбытия Сандро не в себе. Все принца себе ищет на золотом коне.

— Ну… в принципе, в принципе… — задумчиво произнес я, — если мы породнимся с Рокфеллерами, то сможем держать в своих руках практически весь нефтяной рынок планеты. Нужно ли им это — вопрос. И там еще Ротшильды остаются.

— Ты разве последние новости не слышал? — поинтересовалась мама.

— Что такое? Последние дни мне было не до них.

— В Англии Ротшильдов арестовали. Слушанья идут в Парламенте. Обвинения одни страшнее других.

— А… значит, они приняли мое предложение.

— Твое предложение? — спросил отец с немалым удивлением.

— Я уже успел пообщаться с дядей и тетей. И я им донес, что ради примирения им нужно будет подарить мне на день рождения колонию Наталь с Зулулендом, Герат и все владения к северу от него, а также головы семейства Ротшильдов.

— Странный запрос. Поясни. — строго сказала мама.

— Наталь и Зулуленд — это прямой выход с моря к Трансваалю.

— И что?

— Сюрприз будет, — кровожадно усмехнулся я. — Поверь, оно нам надо. Даже если через десять-пятнадцать лет нам придется его отдать обратно. Это того стоит.

— Зачем?

— Ты же знаешь, я люблю хорошую шутку. Это позволит еще разок пошутить над англичанами. Да добротно так. На совесть.

Она недовольно кивнула, поняв, что я не собираюсь сейчас ничего объяснять и вернуться к теме нужно попозже и приватно. После чего произнесла:

— Дальше. Герат. Зачем он нам? Граница по Амударье вполне удобна.

— Эта река — барьер условный. А в Афганистане один из самых высоких уровней религиозного фанатизма. Англичане его станут поддерживать. И мы умоемся кровью из-за бесконечных набегов и прочих неприятностей. Занятие Герата удобно тем, что формирует границу по достаточно узкой полосе между крайне проблемными горами. Такую границу охранять проще и дешевле. Плюс регион там неплохой — хорошо фрукты растут. Если железную дорогу протянем — много торгового оборота получим. Да и дорога в Индию потенциально. Чем мы ближе, тем лучше. Для нас лучше.

— Допустим. А Ротшильды тут при чем? Тем более их головы.

— Я пока не знаю всю цепочку, но по имеющимся у меня сведениям именно Ротшильды стояли за покушениями на меня и всей этой гнилой авантюрой с Ники.

— Ты же говорил — австрийцы.

— Не австрийцы, а кто-то из Австро-Венгрии. И это вполне подтверждается. Хотя пока есть варианты. Однако они конечным заказчиком являлся именно клан Ротшильдов.

— Мне казалось, что королева очень привязана к этим банкирам. — задумчиво произнес Александр III, почесав затылок.

— Ну, смотри. — произнес я. — В Великобритании сейчас есть три крупных игрока, которые агрегируют основные элитные силы и ресурсы. Они не организованная сила. Они скорее клуб по интересам среди влиятельных людей. Первый игрок — это земельная аристократия. Она пассивна и уже несколько веков почти ни во что не вмешивается, собирая свою ренту. Причем не она определяет размер этой самой ренты. После Славной революции в конце 17 века — они в сложном положении. Второй клуб — это так называемые «новые деньги». Это те семьи, которые в XVII-XVIII веках смогли подняться на торговле и производстве, а также банковском деле, которое все это обслуживало. Очень крепкие и разумные ребята, готовые пойти на любые преступления ради своих интересов. Именно они стали самыми горькими работорговцами в истории человечества, через треугольную торговлю в Атлантике. Именно они стали самыми горькими наркоторговцами в истории человечества, через треугольную торговлю с Индией и Китаем. Опиумные войны в Китае из-за них. Крымская война и проблемы с турками у нас тоже из-за них. Большая игра — к ним. И так далее. Третий клуб самый интересный. Его внешнее проявление связано с масонами, которые формально возникли в XVII веке, как закрытые клубы людей, связанные с обсуждением технически сложных проектов. Формально изначально христианские. Чуть позже, в XVIII веке эти клубы стали политическими, исповедующими радикальное республиканство. И очень быстро скатились к откровенному оккультизму, язычеству, а местами и даже сатанизму. Кто-то даже говорит о том, что они всегда этим занимались, просто какое-то время соблюдали приличия. Это если не разводить никаких мистификаций.

— А если разводить? — спросила мама.

— Сами масоны возводят свое наследие к тамплиерам, что может быть весьма вероятным. А тех, судя по всему, можно возвести в наследии к Карфагену и финикийцам.

— Даже так, — невольно покачала головой мама.

— Сама понимаешь — это байки. Но кто поручится за то, что это не так? Вот. Идем дальше. Королевский дом аффилирован с так называемыми «новыми деньгами». Со времен Славной революции — королевский дом представляет их интересы. Масоны в Великобритании, несмотря на повальное увлечение ими, были на вторых ролях. И хотя последнее время их стали все чаще пускать в правительство, но тут нужно держать в уме, что руководство Туманного Альбиона последние полвека ОЧЕНЬ сильно сдало. Отупело и деградировало, либо целенаправленно подрывает могущество державы. И чем больше масонов в его составе, тем это выражено сильнее. Сначала они допустили общесистемную катастрофу, ими же и устроенную. При которой Франция непозволительно ослабла, а северные германские земли объединились в единый рейх. Критически сильный и опасный. Следующей ошибкой Лондона стало то, что они позволили разорвать русско-германский союз и упустили появление австро-германского.

— А разве в это им не выгодно? Подставить Германию под потенциальную войну на два фронта. — спросила мама.

— На первый взгляд — да. Но, с другой стороны, кто может гарантировать, что мы с французами долгосрочно сохраним союз? А вот отдавать Австрию в лапки рейху — опасно. Это автоматически запускает тягучий процесс интеграции, который в некоторой перспективе позволяет возродить Священную Римскую империю германской нации, только не рыхлую, а очень даже монолитную и мощную. То есть, они своими руками создали монстра пострашнее империи Карла V[1] . В перспективе совершенно непробиваемого для прямого силового воздействия и чрезвычайно сильного экономически.

Мама медленно перевела взгляд на папу.

— Да-да, — хохотнул я. — Вы в этом каскаде ошибок сыграли очень важную роль из-за личных обидок. Впрочем, вы лишь подмахивали. Основная вина на Лондоне. Нельзя было не при каком раскладе допускать ни объединения Северной Германии, ни ее союза с Австрией. Хотя англичане последние десятилетия словно по граблям идут. И вот теперь клан Ротшильдов решает свести личные счеты, провоцируя создание континентальной коалиции против Великобритании.

— Они. Эти Ротшильды, как я понимаю, к «новым деньгам» относились?

— Да. Их часто любят называть лидерами этого клуба, но это вздор. Они удобный посредник. Вывеска. Витрина, если хотите. За которой стояли и стоят те же люди, что и позволяли старому-доброму банку Hope Co. держать в должниках в XVIII веке, наверное, всех монархов Европы.

— И этой вывеской решили пожертвовать? — констатировала мама.

— Да. Ребята увлеклись. — кивнул я. — С одной стороны, союз России с Францией сам по себе выглядит очень неудобно для «новых денег» и является вынужденным конструктом. Потому что Францией управляют масонские структуры. Точно так же, как Соединительными государствами Америки и Венгрией. Дальше больше — я женюсь на дочери американского миллионера. Если после этого у нас еще и торговый оборот начнет быстро расти с США… это станет катастрофой. Потому что этот пояс из США, Франции и Венгрии — стратегический враг доминирующих в Лондоне элит. Включение нас в этот пояс не компенсировать ничем.

— А Германия?

— Это проект «новых денег» от начала до конца. Этот клуб технически очень тесно связан с протестантами. Да. Скажем так — текущий конфликт Германии и Великобритании — это конкуренция региональных групп одного и того же клуба. Борьба за первенство внутри. Если что, именно в Германии масонские структуры очень слабые, а в той же Австрии масоны прямо запрещены. А земельную аристократию в ходе объединения рейха очень сильно подвинули. Строго говоря, у нас в Германии сейчас два основных игрока — торгово-промышленное лобби и земельное. Но оба этих игрока из одного клуба. Мы, кстати, тоже из него. Только выстроенный в роли сырьевого придатка и рынка сбыта для Великобритании и Германии.

Отец встал и потирая виски, начал прохаживаться. С ним никто и никогда ничего подобного обычно не обсуждал. И сейчас попытка эти слова осознать буквально взрывало его мозг.

Мама сидела хмуро.

Она, может быть, с чем-то была и не согласна, но вида не показывала. Думала.

Остальные казались крепко загружены. Что Миша, что Ксения, что Ольга. Впрочем, Миша ковырял в носу, а Оля рассматривала муху, ползающую по занавеске. Скорее всего, они просто отбывали номер с умным видом…

— Сынок, а почему ты нам ничего не говоришь про индийские сокровища? — сменила тему мама.

— А чего там говорить? Так, кое-что. Мелочи. Впрочем, их должны были уж доставить в Георгиевский дворец. Пойдемте, покажу все…

Мы вышли на улицу и уже минут через пять дошли до моего «скромного домика». Поднялись в специальную комнату, которую я строил для хранения ценных бумаг. Она располагалась под крышей. Была усилена сплошной железобетонной коробкой. И имела внутреннюю броневую коробку, набранную из шестидюймовых плит цементированной брони, собранных на общем мощном внутреннем каркасе. Само собой — с подкреплениями по опорам и перекрытиям этажами ниже. Но даже если их сломать, короб должен был сохранить целостность и при обрушении здания. Это как раз доделывали в мое отсутствие. И документы я сюда пока не успел перенести.

Ну я и распорядился сюда все притащить и вытряхнуть из тары. Что и сделали в самые сжатые сроки. Так что, когда мы вошли, эту гору барахла потихоньку перебирали и сортировали…

— А-а-а! — выкрикнул император, увидев СКОЛЬКО трофеев. — Извините.

— Сынок, это, по-твоему, «кое-что»? — хрипло спросила мама.

— Мама, только не говори, что я слишком много кушать. — хохотнул я — Впрочем, не стоит судить поспешно. Мы еще толком не оценили это имущество.

— Сколько тут? — чуть хрипло спросил Миша.

— Рано еще.

— Ну на глазок.

— Если это на глазок все вывалить — раздавит.

— Сынок, — с укором произнесла Мария Федоровна. — Сколько?

— Миллионов триста… — пожал я плечами. — Не знаю.

— Сколько же ты там храмов выпотрошил? — ахнула Ксения.

— Один. Сначала вскрыли шесть камер, потом еще две нашли. И у местных властей тоже кое-что подняли. Особенно у чиновников. О! У них дома порой музеи были. Ну и, опять же, коллекция изъятого оружия с доспехами тема отдельная. Сколько она стоит я даже приблизительно представить не могу.

— А… а… — тихо выдавал звуки папа, медленно идя по помещению. Как позже выяснится, он хотел что-то спросить, но мысли путались. Да и мама оказалась неразговорчива…

[1] Карл VГабсбург (1500–1558) был человеком, который объединил под своей властью земли современной нам Германии, Нидерландов, Бельгии, Чехии и Словакии, Австрии, Венгрии, Словении, Хорватии, Северной Италии, Бургундии, Испании, Португалии и еще чего-то. Де юро он владел большей частью Европы и, наверное, половиной планеты. Ну или третью, тут как считать. Его врагов спасало только то, что его владения были чрезвычайно рыхлыми и раздираемыми внутренними противоречиями.