Глава 4

Десять лет назад

- Если родители узнают, они меня убьют, Татка…

- Да за что, Ника? За то, что ты хочешь свою копейку заработать? По-моему, они наоборот должны бы гордиться тем, что ты хочешь слезть с их шеи.

- Для них все официантки - девушки легкого поведения…

- Блин, Ника… Не хочешь, не иди. Но ты меня сильно подведешь, ведь это я тебя привела. Вот что подумает Роб, скажи мне?

Я закусила губу. Перед подругой было стыдно. Сама же попросила помочь с работой на лето и она это сделала. Порекомендовала меня администратору пляжного ресторана, в котором сама работала и он меня на собеседование позвал. А когда прошла, то предложил работу да еще и с возможностью работать только в дневное время. Мол, это не “прайм”, другие сотрудники мне только спасибо скажут. Волна счастья, которая накрыла меня с головой в тот момент, быстренько схлынула, сменившись страхом перед родителями. Что, если они узнают, что я пошла работать официанткой? Да они убьют меня за это. У меня папа - полковник милиции. Конечно же, все копы в городе меня в лицо знают…

И как я только не подумала об этом раньше? Точнее, как могла подумать, что можно от родителей это скрыть.

- И, Ника, нам по девятнадцать. Мы взрослые, нет? Сколько еще ты будешь позволять родителям рулить собой? До старости?

Вот тут Татка попала прям в больное место. В то самое, из которого я черпала отвагу втихаря делать то, что считаю нужным.

- Ты ничего плохого не делаешь, если что, - добавил тем временем девушка.

Я ничего плохого не делаю. Я работать хочу, зарабатывать себе на жизнь, а не довольствоваться стипендией и небольшой выделяемой мне папой суммой на карманные расходы. Я уже взрослая.

- Ладно, я пойду.

- Ну, наконец-то…

Взяв за руку, Татка потащила меня по направлению к ресторану. Тот находился прямо на берегу моря и было очень стильным и дорогим. Оформлен в корабельном стиле и за один обед здесь приходилось заплатить плюс-минус как раз мою стипендию. Стоит ли говорить о зарплате и сумме чаевых? Если тут работать, то можно и квартиру снимать напополам с Таткой. Переехать наконец-то от родителей, вырваться из-под тотального отцовского контроля…

Ух и скандалище будет… Да меня ни за что не отпустят. Папа скорее в комнате запрет, чем позволит переехать к кому-то кроме мужа. А где ж ему взяться - мужу - если у меня даже парня еще не было? Мне же ничего нельзя. Ни на дискотеки, ни даже гулять позже десяти вечера. А уж возможные кавалеры должны обязательно представляться отцу. Кто этого захочет? И кто не испугается полковника полиции? Пока что таких на моем пути не встречалось…

А так хотелось влюбиться. И быть любимой. Гулять вечерами, держась за руки. Целоваться под луной у моря. Чтоб мне говорили красивые слова и что…

- Ника, ты что уснула? - Татка помахала руками перед моим лицом, - Совсем меня не слушаешь…

- Задумалась, прости, - пробормотала я.

- Господи, да перестань ты бояться уже! Ты так всю жизнь взаперти проведешь, Ника-а-а! Что такого тебе сделают? Под домашний арест посадят? Так тебе не четырнадцать как бы….

Не четырнадцать.

- Ничего я не боюсь!

- Аха…

- Таня, привет! - к нам подошел Роберт, тот самый администратор, что нанял меня по просьбе подруги.

Это был молодой и симпатичный парень лет двадцати-пяти. Одет он был в тельняшку и шорты по колено. Именно такой была форма для персонала в этом ресторане. Только у парней шорты, а у девушек - короткие юбки.

- Ника!

- Здравствуйте!

- У нас тут все на “ты”, - с улыбкой подмигнул он. - Ну, добро пожаловать. Идем, покажу все. Ну, кроме женской раздевалки. Это уже по Таниной части будет.

Я пошла за ним по залу и стала внимательно слушать. Точнее, попыталась. Мысли кружились водоворотом и сосредоточиться было трудно.

- Ну, на этом все. Теперь твоя очередь. Ты же выучила меню, верно?

Выучила. И меню, и расположение столов. Все, как он и поручил. И даже умудрилась рассказать, не допустив ни одной ошибки.

- Так огонь же, Ник! Я всем доволен, молодчинка. Если будешь во всем такая старательная, то все будет классно.

Слегка покраснев, я смущенно улыбнулась. Похвала приятно согревала, прогоняя нервную дрожь, охватившую все тело.

Роб тем временем двинулся вглубь зала к помещениям для персонала. Зашел в подсобку, вытащил из полосатой стопки тельняшку, а из соседней к той синей - юбку.

- Вот, держи форму. Ты, конечно, прям тростинка, но это самый маленький размер. Если не подойдет, придется подогнать. Каблуки взяла с собой?

Я кивнула.

- Отлично. Тогда давай переодевайся и выходи в зал. Сейчас рано, народу всего-ничего, будешь учиться потихоньку, а Тата присмотрит.

- Хорошо, спасибо, - сказала я и, прихватив одежду, нырнула в раздевалку.

Там Тата как раз красила губы алой помадой. Она брюнетка с карими глазами, смуглой кожей и тонкими четко очерченными чертами лица, а потому такой яркий макияж ей идет. Делает Таню взрослой и горячей. Я же, если так накрашусь, буду со своей бледной кожей, неполсушными рыжим волосами, веснушками и дурацкими круглыми щеками как ребенок, укравший мамину помаду.

- Ну как дела?

- Вроде сдала, - ответила я.

- Ну вот видишь, я же говорила. Давай, быстренько переодевайся и вот, накрасся, - сказала девушка, протягивая мне свою помаду.

- Ой, Тат, нет. Я не могу так ярко, - запротестовала я.

- Можешь-не можешь, надо. У тебя такие губы, что красный прям просится. Да и, Ника, ноумейкап тут не катит. Это не универ и не детский сад.

Вздохнув, я стала переодеваться. Форма и правда была мне чуть великовата, отчего вырез тельняшки образовывал уж слишком глубокое декольте. Но ничего, у меня булавка есть. Если заколоть, то будет вполне прилично.

Закончив одеваться, взяла Танину помаду. Никогда не носила такую яркую. Мне в принципе краситься родители особо не разрешали лет до шестнадцати. Да и потом только легкий, почти нейтральный макияж. Тушь, блеск для губ, ну, пудра. И на этом все. Мама говорила, что моему детскому лицу что-то более яркое будет вульгарно. Да и не надо оно. Я же не какая-то там гулящая девушка.

Сделав глубокий вздох, я приоткрыла губы и коснулась к ним помадой. Лишь слегка и растушевала пальцем. Они у меня от природы большие, пухлые. А капля алого сделала их еще более объемными, яркими… Это красиво, вдруг поняла я. Мне идет. И ничего я не похожа на шкодливое дитя в маминой помаде. И вульгарно тоже не выгляжу. Просто иначе. По-взрослому красиво.

Мы с Таней вышли в зал. И тут я поняла, что банально стесняюсь подойти к занятому столу с меню в руках. Не знаю, почему… Перепутать блюдо боюсь, напиток пролить…

- Наблюдай, - сказала Татка и двинулась к занятому столику.

Улыбнулась, оставила меню, уточнила не принести ли что-то сразу. Ну вот, не так и сложно.

- Привет, ты новенькая, да? - подошла ко мне незнакомая девушка.

Высокая и фигуристая блондинка лет двадцати со слегка колючим взглядом серых, густо обведенных черной подводкой глаз.

- Да. Меня Вероника зовут.

- Лера, - она пожала мне руку. - Приятно.

- Взаимно.

- Ну, что ж, давай… Вон новый стол сел, приступай…

И я приступила. Действительно не так-то и сложно и вообще ничего не страшно. Здороваешься, представляешься, отдаешь меню, уточняешь, не принести ли что-то сразу. Потом ждешь минут пять и подходишь снова. Записываешь все на листок блокнота, относишь потом к выдаче. Ждешь. Выносишь блюда.

У меня, конечно, и руки дрожали, и голос иногда, и постоянно я вглядывалась в зал, боясь увидеть знакомые лица с папиной работы, но все же умудрилась ничего не разлить, не разбить и не перепутать. И это, на минуточку, в первый рабочий день. Стоит ли говорить, что к концу смены я была на седьмом небе от счастья?

- Чаевых три копейки, - подытожила Татка, - но что ж поделать - это день. Вечером бы покудрявее было.

- Ничего, мне нормально, - отмахнулась я.

В руках была треть стипендии. Треть! За один день работы. За первый день работы.

- Ну и как тебе? Нормально же, правда? И никто тебя не съел.

Не съел. Ни в этот день, ни в несколько следующих. И родители ничего не узнали. Для них я проводила время с подругами на пляже, возвращалась домой рано… Все довольны, никаких вопросов.

К вечеру от каблуков болели ноги, но пухлая пачка наличности “на чай” работала как хорошее обезболивающее. Я их не собиралась тратить - копила. На что именно? Не знаю… Может, на переезд от родителей, на который, как сама понимала, вряд ли вот так сходу решусь. На мечту - это точно. На какую-то такую огромную всеобъемлющую, которую даже пока не могла сформулировать. Но к которой, словно бы становилась ближе с каждым новым днем работы.

- Ой, смотри-смотри, снова они, - сказала Лера другой официантке, Саше. - Что-то рано сегодня.

Проследила за ее взглядом. К одному из ближних к нам столов подходила компания из троих молодых мужчин. На вид всем было ближе к тридцати и, судя по внешнему виду и поведению, это были одни из тех, кого Татка звала хозяевами жизни. Мой взгляд как-то само собой зацепился за одного из них. Самый высокий, темноволосый, с холодными голубыми глазами и квадратным, как у голливудского актера, подбородком, покрытым легкой щетиной.

Словно бы почувствовав, что я смотрю, незнакомец повернул голову и посмотрел в мою сторону. Точнее нет, не посмотрел. Это слишком простое слово, чтобы описать прикосновение этих холодных синих глаз словно бы сразу к каждому миллиметру моей кожи. Обжигающее прикосновение. Разве лед может обжигать еще и на расстоянии? Разве могут глаза смотреть прямо в самую-самую душу?

Тонкие губы слегка изогнулись в улыбке и на щеках появились ямочки. Они смягчили его довольно таки жесткое, суровое лицо, придавая ему мальчишеское очарование.

- Ну, я пошла, - услышала я голос Леры.

- Нет, это мой стол, - теперь уже услышала собственный.

- Это “випы”. Тебе рановато их обслуживать. Что-то будет не так, Роб головы открутит.

- Все будет нормально, - отрезала я и, прихватив меню, зашагала к столику.

Вслед донеслось самое настоящее змеиное шипение. Так-то, Лера. Не считай, что можешь решать кого мне обслуживать и что я могу налажать только на том основании, что дольше здесь работаешь.

- Добрый день! Меня зовут Вероника, я буду сегодня вас обслуживать…

- Прям обслуживать? - подал голос один из мужчин. - А можно поподробнее, девушка…

- Димон, а ну завалил! - рыком оборвал его голубоглазый незнакомец. - Не обращайте на него внимания, Вероника.

Протянул руку, забрал меню из моих. И сделал это так, что наши пальцы соприкоснулись. В этот момент я потеряла возможность в принципе обращать внимание на кого-то или что-то, кроме этого незнакомого парня. Кожу как огнем обожгло, по ней рассыпались мурашки. Сердце забилось в груди, как птичка, пойманная в клетку.

Но я все же как-то взяла себя в руки. Уточнила, не принести ли что-то сразу, а потом и заказ приняла и даже на вопросы о составе блюд бойко ответила. Все под взглядом льдисто-синих глаз незнакомца. Осязаемым, как прикосновение. Жарким, как огонь. На меня никто и никогда так не смотрел. Никто из моих немногочисленных кавалеров просто не мог, не умел смотреть…. Так. Никто из них не был таким, как он.

Я гордилась собой за то, как отработала. Жаль, не понимала тогда, что уже попалась в плен этих ледяных глаз, как та самая глупая птичка в клетку.