Глава 22

Андана смотрела на шоколадный рулет на столе, и у нее на глаза наворачивались слезы.

Шахар уехал, сегодня она завтракала в одиночестве. Но вот это лакомство — его подарок. До сих пор таких редких десертов в этом доме не водилось.

Он как-то невзначай поинтересовался однажды, что она любит из необычной еды. Андана ответила и тут же забыла этот разговор, приняв его за обычный треп. В последнее время они с Шахаром стали все чаще проводить время вместе и говорить обо всем подряд.

А вот теперь, чуть ли не декаду спустя, Шахара в доме нет, а рулет — вот он.

Андане никто и никогда не делал таких подарков. Точнее, никто не заботился о ней в мелочах. Мать в свое время не имела такой возможности, они очень стесненно жили до появления представителей клана Дамаяти. А сами Дамаяти просто не считали нужным баловать бастарда.

Андана так и продолжала смотреть на шоколадный рулет. Она соврала Шахару, она никогда не пробовала такой рулет. Но почему-то именно эта штука у нее с детства ассоциировалась со счастьем.

Утро и шоколадный рулет. Девочке из бедного квартала казалось, что именно так должны завтракать по-настоящему счастливые люди. Она была слишком мелкой, чтобы понимать, что достаток или даже богатство сами по себе мало что изменят.

Улыбнувшись сквозь слезы, Андана поняла, что в общем-то, была права в той своей детской мечте. Которая только что сбылась.

Утро, шоколадный рулет и счастье от того, что будущий муж так о ней заботится.

*****

В Лакхнау я взял с собой очень много народу. Два отряда родовой гвардии, десяток безопасников, троих разведчиков, которые хотели вживую проверить состояние агентурной сети в Лакхнау, и среднюю группу диверсантов. Кортеж внушительный получился.

Может, поэтому мы и доехали совершенно спокойно. Нападать на такую толпу дураков нет. Да и не взять нас без запрещенного оружия, машины с нормальным классом бронирования у нас было время заказать.

Самое смешное, что остановиться в Лахнау нам было фактически негде. Родовое поместье в руинах, а резиденции в городе род не держал. Ну не ехать же на тот склад, который безопасники приспособили под базу? Теперь меня уже даже свои люди в подобном желании не поймут.

В итоге мы сняли полностью туристическую базу в пяти километрах восточнее Лакхнау.

Условия для аристократов тут, конечно, слегка неподходящие, но я еще не успел стать высокомерным снобом, так что плевать. Зато посторонних здесь нет. Можно организовать нормальный контроль периметра и не стесняться в применении оружия в случае чего.

И Карим, и Рам, и Асан только обрадовались такому моему решению.

Разведку и часть безопасников мы сразу отпустили заниматься запланированными для них делами, а оставшуюся пятерку безопасников неожиданно взяла под свое крыло Асан.

Я сначала не понял, зачем она их на тренировочной площадке гоняет. Сообразил, только когда ко мне первый визитер приехал. Китаянка этих безопасников мне в телохранители набрала, оказывается. Причем, похоже, еще в столице, раз они даже слова ей поперек не сказали.

Так что гостя я встречал с двумя бойцами в полной выкладке за спиной и подающей чай Асан.

— Каджумдар-джи, присаживайтесь, — с улыбкой кивнул я гостю.

Финансист рода степенно поклонился и уселся в кресло напротив меня.

— Господин Раджат, очень рад вас видеть, — неторопливо сказал он. — Я надеялся, что вы не забудете родной регион в угоду столице. Хвала всем забытым богам, что мои надежды оправдались.

Забавный старичок. Низенький, сухонький, но очень подвижный и живой. Слова он тянул слегка нараспев, вызывая у меня ассоциацию со сказителями из древних времен. Кромешная ночь, очаг с живым огнем и собравшиеся в кучку вокруг сказителя жители глухой деревни. Прям как живая эта картинка у меня перед глазами встала.

— Родовое поместье я восстановлю в любом случае, — ответил я. — И бизнес в этом регионе я сворачивать не собираюсь. Однако вам я хочу предложить переехать в столицу. Там для вас есть куда более широкое поле деятельности.

— Благодарю за теплые слова, господин, — склонил голову Каджумдар. — Я получил распоряжение Астарабади-джи готовиться к переезду. И, сказать честно, мне это не по душе.

Неожиданно. Я был уверен, что люди на серьезных постах так или иначе стремятся сделать карьеру. А перевод из далекой провинции в столицу, под бок к наследнику рода, — это хороший шаг вперед.

— Почему? — спросил я.

— Вся моя семья уже много веков живет в Лакхнау, — ответил старик. — Да и я сам уже не молод. Сыновей я воспитал, они идут по моим стопам, как и подобает. А сам я уже не стремлюсь к вершинам. Я выполню вашу волю, господин. Если я вам нужен, я перееду в столицу и приложу все силы к развитию бизнеса там. Однако, если позволите совет, вам нужен кто-то более молодой и энергичный, нежели отживший свое старик.

Есть в Индии такая тенденция, я ее уже встречал.

Жесткого деления на касты, как я его помню по своему миру, здесь нет, но семейные традиции очень сильны. Девяносто процентов детей выбирают ту же сферу деятельности и ту же профессию, какая была у их отцов и дедов. И так век за веком.

Здесь даже у простолюдинов, которые занимаются своим ремеслом, могут обнаружиться очень интересные семейные секреты мастерства.

— У вас есть, кого предложить вместо себя? — поинтересовался я.

— Мой младший сын — бунтарь, — с добродушной усмешкой ответил Каджумдар. — Старший пошел в меня, он сменит меня на моем посту здесь, в Лакхнау, и проживет жизнь так же, как прожил ее я. А младший, сорванец, в мать пошел. Не сидится ему на месте, все что-то новое хочет освоить. При этом специалист он грамотный, я сам его гонял. За его квалификацию я ручаюсь.

Что ж, попробуем так. Сыновьям старика, насколько я понимаю, уже далеко за тридцать, и они тоже слуги рода. Не буду я заставлять его самого, раз не хочет.

— Хорошо, — кивнул я. — Я жду вашего сына здесь завтра утром. Принципиально я не против такой замены, но хочу сначала сам с ним поговорить.

— Благодарю вас, господин, — Каджумдар низко поклонился прямо из положения сидя. — Я пришлю к вам своего сорванца.

*****

— Госпожа, — Риташ упал на одно колено сразу, как вошел в комнату.

— Встань, — ровно произнесла Шанкара. — Закрой дверь и сядь в кресло.

Командир едва заметно вздохнул и выполнил, что сказано. Судя по поведению, Тайен его уже предупредил. Вряд ли успел объяснить суть ее претензий, сделала вывод девушка, но предупредил однозначно.

— Я тебя слушаю, — так же ровно продолжила Шанкара. — Хочу понять, почему ты так поступил.

— Я поступил по совести, — сжал зубы Риташ.

А, может, и суть Тайен тоже успел изложить, раз вопросов не последовало, мысленно хмыкнула Шанкара.

— Ты понимаешь, в какую ситуацию меня поставил? — уточнила она.

— Я поклялся обеспечить вам безопасность. И я ее обеспечил.

Не понимает и понимать не хочет. Шанкара сделала глубокий вдох и пару секунд помолчала. Объяснять, нет? Имеет ли это вообще смысл? Она ведь все равно не оставит этого человека рядом с собой.

— Именно так ты и обошел клятву, — задумчиво отметила Шанкара. — Плевать тебе на мои приказы, ты руководствуешься только собственным пониманием верности.

Риташ напрягся, но все же ответил:

— Если вы будете стоять на краю пропасти и захотите сделать шаг вперед, а мне прикажете не вмешиваться, то что будет верностью в этой ситуации? Позволить вам умереть?

— А в такой ситуации ты и прямой приказ пересилишь, — вновь кивнула Шанкара скорее своим мыслям.

Неожиданно было понимать такое именно о нем. Сколько лет он был военным? Сколько потом в гвардии рода отслужил? Неужели за все эти десятилетия у него так и не отложилось в голове, что такое приказ?

Или он попросту не считает себя подчиненным?

Хороший, кстати, пример он привел. Пропасть, приказ, риск на жизнь. Отлично покажет баланс доверия и готовности подчиняться. На этом примере она и проверит, пожалуй, всех остальных бойцов, решила Шанкара. И только потом станет понятно, кого она оставит рядом с собой. И оставит ли вообще хоть кого-то.

— Я не позволю вам умереть! — выдохнул Риташ.

Шанкара прикрыла глаза, пытаясь удержать свою ярость.

— Ты ставишь свое мнение выше моего, — все еще пытаясь сдержаться, начала она. — Ты мои приказы и не собирался выполнять с самого начала. Разве что избирательно. И только после того, как ты решишь, что этот приказ имеет смысл. Ты не служить мне пошел, ты меня опекать хочешь. Так?

Риташ отшатнулся, вжавшись в спинку кресла и побледнел.

— Кто дал тебе право решать за меня?! — рявкнула Шанкара, уже отбросив равнодушную маску. — С какой стати ты вообще считаешь, что знаешь, что для меня лучше?!

Шанкара вновь прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Да, он — предатель. Понимает он это или нет, это отдельный вопрос. Но он в любом случае не заслужил всей той ярости, что копилась годами еще в прошлой жизни.

«Я знаю, что для тебя лучше!» — это бесило девушку еще в ее родном мире. Подобными фразами заканчивался почти каждый ее разговор с отцом или братом там. Тогда она ничего не могла сделать, в том мире женщина была фактически собственностью мужчины. И все поблажки, которые она имела, были прямым результатом их доброй воли.

Именно поэтому Шанкара так радовалась, очнувшись здесь. Она получила возможность стать свободной, и реализовала ее сполна. Уж козырю рода даже глава этого рода вряд ли посмеет что-то запретить.

Да только люди не меняются. Стоит кому-то получить хоть какое-то основание, чтобы внутренне поставить себя выше других, он тут же начинает навязывать им свое мнение. Основание может быть какое угодно: знания, опыт, прожитые года, — это неважно. И признает ли это основание весомым еще хоть кто-то — тоже неважно. Это просто оправдание для неистребимого желания навязать свою волю другим. Так было в ее мире, так оно и здесь.

Неудивительно, что снова кто-то пытается решать что-то за нее. Девушка ожидала чего-то подобного от рода, от дяди или брата, но чтобы слуга?! Дожили! Хреновая из нее получилась хозяйка, раз ее же люди ни во что ее не ставят.

— На прощание я все же объясню, — вновь ровно сказала Шанкара. — Своими действиями ты поставил под сомнение мое слово. Слово аристократки. Благодаря тебе я теперь в любой момент могу оказаться простолюдинкой.

Риташ побелел.

— Доволен результатом своей опеки? — хмыкнула Шанкара.

Риташ сполз с кресла, встал на колени и уперся лбом в пол.

— Простите меня, госпожа, — глухо произнес он.

— Такое не прощают, Риташ, — ровно ответила Шанкара. — Мне не нужны вольные или невольные предатели под боком. И уж тем более не нужны те, кто будет саботировать мои приказы. Твоим людям я дам этот выбор: либо они подчиняются мне безоговорочно, либо убираются с глаз долой. А ты свой выбор уже сделал на практике. Это наша с тобой последняя встреча. Встань.

Риташ поднялся на ноги, но смотрел по-прежнему в пол.

— Остаешься здесь на ближайшие полчаса. Потом свободен.

— Да, госпожа, — тихо ответил Риташ.

Шанкара бросила на него последний взгляд и вышла из комнаты.

*****

Я стоял в проеме ворот и смотрел на руины родового поместья. Каменный завал на месте особняка. Обугленный остов казармы. Одинокий «клык» обвалившегося склада. М-да…

Ну хоть трупов тут не было. Астарабади сказал, что отдал распоряжение «прибраться» тут, когда говорил с финансовым управляющим. На расчистку завалов команды не было.

А ведь я появился в этом мире всего-то три месяца назад. В этом самом особняке.

Так, ладно, не время для воспоминаний. Обстановочка, конечно, депрессивная, но, с другой стороны, ничего сносить не придется. Все развалено до нас.

Пока я ехал сюда, все думал, как мне использовать это поместье. Точнее, эти родовые земли. Собственно, территория родовых земель тут небольшая. У меня столичный особняк будет больше прилегающей территории иметь, когда Андана выкупит дома соседей.

Жить я здесь не собираюсь. Производство ставить? Так, в ста километрах от границы это крайне рисковая затея. Да и слишком уж это большая роскошь, так использовать родовые земли, пусть даже в глуши.

Остается только возводить тут укрепленное убежище на крайний случай. Выкупить территории побольше, благо одни леса вокруг. И ставить двойной периметр. Внешний, на частных землях, попроще, с разрешенными видами оружия и широкой контрольной зоной. А внутренний — со всеми доступными привилегиями родовых земель, на какие денег и связей хватит. Бункер длительной автономности заодно можно обустроить.

Шикарный полигон для подготовки родовой гвардии, кстати, получится. По факту, это убежище и так будет военной базой, только приспособленной еще и для жизни (или, точнее, выживания) аристократов. И охранять ее кому-то придется. Вот чтобы ветераны не скучали, пусть молодняк гоняют.

Я присмотрелся магическим зрением к ограждающей периметр стене.

Ну не везде, но по большей части плетения сохранились. На последнем издыхании, конечно, но на мародеров пока хватает. А никто серьезный сюда и не лез, похоже. По крайней мере, и пулеметы на стенах, и питающие защиту кристаллы накопители на месте.

Так, стоп! Это же значит, что и в родовом хранилище, скорее всего, никого не было.

Я тогда, при штурме особняка и поспешном отступлении остатков выживших, как-то не сообразил поинтересоваться, было ли вообще у рода хранилище. Родовой камень захватил и увел свой отряд в лес.

А нападавшие, вполне вероятно, подумали, что все ценное мы утащили с собой, раз так легко бросили родовые земли. Никому же в голову прийти не могло, что я тупо об этом забыл!

И если хранилище у рода вообще было, то оно меня дождалось, собственно.