Глава 14

Пономарев вернулся в половине восьмого, когда мы с Аленой уже устали ждать. Адвокат поставил сумку на стол и достал документы. Деньги лежали в двух отдельных конверте, рядом он положил пакет с лекарствами. Напоследок вытащил два телефона и придвинул их к нам.

— Со склада выезжаете ночью, — сказал он. — Доберетесь туда на такси, только по отдельности. Я вас не повезу, за моей машиной следят.

Я перестал разглядывать телефон и посмотрел на дверь. Алена тоже заметно напряглась.

— А сюда за вами не могли приехать? — спросил я. — Вы ведь сейчас нас навестили.

— До этой квартиры меня не проводили, я проверил. — Пономарев снял очки и протер стекла краем платка. — Но вывозить вас на своей машине все равно не стану. Стоит мне снова попасться наблюдателям, они уже не отстанут. Такси закажу через интернет, адрес склада водитель получит заранее.

Он говорил спокойно, а мне хотелось уточнить, как именно он проверил слежку. Пришлось сдержаться: спорить с человеком, который пока справлялся со своей работой лучше нас, было глупо. Я убрал телефон в карман и подвинул Алене второй.

— Старый аппарат оставьте здесь, — продолжил Пономарев. — Эти номера никто не знает, но по дороге лучше не звонить. Если вас остановят, обо мне ни слова. Вы сопровождаете груз, бумаги вам передал экспедитор.

— С этим понятно. Сначала едет сестра?

— Да, с Марой. Вы следом, через двадцать минут. — Он повернулся к Алене. — Алена Александровна, вам придется еще немного побыть больной. Не нужно объяснять каждому встречному, что с вами случилось. Если спросят, отвечайте коротко и ссылайтесь на сопровождающего.

— Я запомнила, — сказала она, поправляя очки. — Только если проверяющий начнет расспрашивать, одного кашля ему вряд ли хватит.

— Для этого у вас справка. Покажете ее, а дальше пусть разговаривает с целителем каравана. И не старайтесь выглядеть умирающей, иначе вместо склада попадете в больницу.

Мара сидела у ног сестры и задней лапой пыталась подцепить ошейник. Пономарев где-то раздобыл его вместе с ветеринарной справкой, даже бирку повесил. На вид обычная вещь, но рысь была другого мнения.

«Мара не собака. Мара охотница».

«Сегодня придется побыть собакой», — напомнил я, наклонившись к ней. — «Потерпи до машины, там станет свободнее».

«Потом хозяин даст мясо».

«Дам. Только ошейник оставь в покое, ты его сейчас порвешь».

Алена посмотрела на меня, потом на Мару.

— Опять ругается? Она с тех пор, как вы ей это надели, все пытается снять.

— Требует доплату за неудобства. Мясом.

— По-моему, заслужила, — ответила сестра и просунула пальцы под ремешок, проверяя, не давит ли он. Мара позволила ей поправить ошейник, хотя недовольство через нашу связь никуда не делось.

Алена поднялась к зеркалу. Платок скрывал волосы, а очки меняли лицо сильнее, чем я ожидал. Мешало только выражение лица: больные обычно не смотрят на свое отражение с таким раздражением.

Она заметила мой взгляд и чуть сгорбилась, опустив подбородок.

— Так сойдет? Или еще за стену держаться?

— За стену не нужно, — ответил Пономарев. — Просто представьте, что вас разбудили среди ночи и теперь заставляют отвечать на глупые вопросы.

— Тут даже представлять ничего не надо, — пробормотала она, но все же отвернулась от зеркала уже с другим выражением лица.

Я усмехнулся. Сестра заметила это и приподняла бровь.

— Ну что, братец, похожа на больную купчиху?

— На очень злую больную купчиху. Я бы без необходимости к такой не приставал.

— Значит, почти идеально, — сказала она и наконец улыбнулась.

Перед уходом Пономарев еще раз проверил бумаги. Мы забрали конверты с деньгами и он еще раз объяснил, какие документы держать под рукой. Адрес склада я уже запомнил.

— Таксист позвонит по домофону, — напомнил адвокат у двери. — Заказ оплачен, о собаке водитель предупрежден. Если станет расспрашивать, почему едете ночью, скажете, что подстраиваетесь под отправление каравана. Больше ему знать незачем. Когда приедете на склад спросите Гната Чернова. Он руководитель каравана.

— Андрей Иванович, мы справимся, — заверила его Алена. — Вы уже все объяснили.

— Знаю. Просто не хочу потом выяснить, что забыл предупредить о какой-нибудь мелочи.

Он посмотрел на Мару, которая почесала шею возле ошейника.

— И вы, сударыня, постарайтесь сегодня обойтись без сюрпризов.

«Мара помнит. Старый человек много повторяет».

Я передал ее ответ, и Пономарев устало улыбнулся.

— Значит, мы друг друга поняли. — Он протянул мне руку и задержал ее в своей. — В Рязани оставайтесь у Боровикова. Не ходите по знакомым, даже если очень захочется кого-то увидеть. У Дмитрия там меньше возможностей, чем в Москве, но рассчитывать только на это нельзя. Дождитесь моего звонка.

Я кивнул, и он отпустил ладонь. Алене адвокат пожелал спокойной дороги, после чего вышел. Я запер дверь и прислушался к удаляющимся шагам.

Сестра снова остановилась перед зеркалом, поправляя платок. Я уже собрался напомнить, чтобы она не смотрела людям прямо в лицо, но Алена обернулась раньше.

— Миша, пожалуйста, не начинай все сначала. Я и так боюсь что-нибудь сделать неправильно.

— Хотел сказать, что платок нормально сидит. Больше не трогай.

— Конечно, именно это ты и хотел. — Она посмотрела на меня внимательнее и чуть смягчилась. — Ты все-таки изменился. Раньше просто велел бы собираться, а теперь переживаешь из-за каждого шага.

— Раньше нам, наверное, не приходилось так уезжать.

Ответ вышел уклончивым, но сестра не стала расспрашивать. Мы поставили чайник и сели на кухне. Пить не особенно хотелось, зато было чем занять руки. Алена крутила ложку в чашке, а я поглядывал на часы. Когда зазвонил домофон, она задела блюдце, и я сам едва не вскочил со стула. Хорошо подготовились, ничего не скажешь.

— Такси на Ларионову, — сообщил мужчина в трубке.

— Сейчас спускаемся, — ответил я и повернулся к сестре.

Она уже стояла с сумкой у двери. Я хотел забрать ее, но Алена покачала головой, мол донесет сама. Мара поднялась с ковра и подошла к нам. Собачий облик держался, хотя по нашей связи чувствовалось, что рысь устала.

«Мара готова».

В лифте Алена смотрела на цифры над дверью. Кабина дергалась при движении, и каждый раз она крепче сжимала ручку сумки. Я осторожно коснулся ее запястья.

— У тебя так пальцы сведет. Давай хоть до машины понесу.

Она отдала сумку и выдохнула.

— На складе меня будут ждать? Мне не придется объяснять охраннику, зачем я приехала?

— Будут. Назовешь фамилию из документов, и тебя проводят. Я скоро приеду.

Внизу консьержка оторвалась от журнала, но сразу вернулась к своему занятию. Для нее мы, похоже, были обычными жильцами с багажом. Хотелось, чтобы и все остальные видели нас так же.

Такси ждало у подъезда. Водитель в кепке вышел навстречу и открыл заднюю дверь.

— Ларионова? На склад едем?

Алена кивнула, а я поставил ее сумку в салон. Заметив Мару, водитель поморщился.

— Меня о собаке предупредили, только на сиденье ее не пускайте. У меня после прошлой поездки шерсть до сих пор в обивке.

— Она внизу устроится, — тихо ответила Алена. — Далеко ехать?

— Если без пробок, минут тридцать. Ночью обычно быстрее.

Мара забралась на пол, и сестра села следом. Я наклонился к открытой двери, стараясь не показывать, как не хочется отпускать ее одну.

— На складе подожди меня возле фургона. С Марой не разлучайся, даже если предложат оставить ее снаружи.

— Ты только не задерживайся. — Алена посмотрела на меня поверх очков и сжала мой рукав. — Я знаю, что все уже обсудили, но ты все равно приедь, хорошо?

— Приеду. Мне ведь тоже в Рязань нужно.

Она отпустила руку. Я закрыл дверь и остался у подъезда, пока такси не свернуло с нашего двора. Отправлять сестру первой казалось разумным, когда об этом говорил Пономарев., но теперь я в этом уже начал сомневаться. Если машину остановят, меня рядом не будет. Оставалось надеяться на грим и Мару, которой я уже и без того поручил слишком многое.

В квартире я снова проверил карманы, хотя прекрасно помнил, куда положил документы. Потом занялся рюкзаком. Гладиус лежал в чехле, рядом удалось пристроить арбалет. В дороге оружие наверняка пригодится, но доставать его на складе я не собирался. Помощнику экспедитора лучше думать о накладных, а не пугать охрану клинком.

Пистолет оставил при себе под пальто. У окна задержался только на секунду, внизу проехала патрульная машина, не сбавляя хода. Я проводил ее взглядом и отошел от занавески. Уже начал подозревать каждого, кто появлялся во дворе. После последних дней это было понятно, но нервы от такого спокойнее не становились.

Второй звонок домофона застал меня в прихожей.

— Такси на Соколова. Спускаться будете?

— Уже иду.

Я надел рюкзак и погасил свет. Квартира оставалась почти такой же, как до нашего появления, только чашки сохли возле раковины. На кухонном столе лежал старый телефон. Я еще раз посмотрел на него, затем закрыл дверь.

Внизу ждала темно-зеленая «Волга». Водитель уточнил адрес склада и больше ни о чем не спросил. Я устроился сзади, положив рюкзак рядом, и постарался сесть так, чтобы не давило на бок.

По ночной Москве ехать было проще. На светофорах мы почти не задерживались, хотя пустыми улицы назвать было нельзя. Возле круглосуточного магазина разгружали машину, у остановки несколько человек ждали автобус. Я смотрел на них и пытался отвлечься от зеркала, в котором отражались фары ехавшего за нами седана.

Седан свернул на перекрестке, а я вскоре нашел себе другой повод для тревоги. У обочины стояли двое мужчин, один из них повернулся вслед нашей машине. Наверняка просто смотрел на дорогу, но я все равно проверил, не тронется ли стоявший рядом автомобиль.

— Нервничаете? — спросил водитель.

Я поднял глаза и встретился с ним взглядом в зеркале.

— Почему вы решили?

— Все назад смотрите. И сидите так, будто ждете, что сейчас тормозить придется.

— Спина болит, устроиться не могу, — ответил я, немного сдвигаясь на сиденье. — А на склад нужно до отправления успеть.

— Успеете, осталось недалеко.

Он вернулся к дороге и больше разговор не заводил. Я тоже замолчал. Спасибо хоть не стал выяснять, где я повредил спину и почему не лежу дома.

За окнами пошли заборы складов. «Волга» свернула с широкой улицы на проезд, где водитель сразу сбросил скорость: в лужах скрывались ямы. Меня качнуло, рюкзак начал сползать с сиденья, и пришлось придержать его рукой. Вскоре впереди показались ворота с прожектором над ними.

— Вам туда, — сказал водитель, остановившись немного не доезжая. — Ближе не подъеду, здесь грузовики разворачиваются.

Я поблагодарил его и вышел. Дождался, пока «Волга» отъедет, затем направился к проходной. На вывеске у ворот значилось «МедЛогистикСнаб». Адрес совпадал, но я все равно чувствовал себя человеком, который пришел не туда и сейчас будет долго объяснять зачем он здесь.

Охранник принял документы, посветил на фотографию фонариком.

— Матвей Соколов? Вы к рязанскому каравану?

— Да. Моя родственница должна была приехать раньше, с собакой.

— Приехала. Проходите, возле фургона спросите Чернова.

Он вернул бумаги и открыл калитку. Я убрал паспорт, стараясь не показывать облегчения. Алена добралась. Пока все шло как надо.

Во дворе пахло соляркой. Под навесом работали грузчики, перекладывая ящики с тележки в кузов. Один удерживал крышку, пока другой закреплял груз ремнем и ругался на перекрутившуюся пряжку. Никто не бегал и не повышал голос без причины. По крайней мере, сборы не напоминали суету людей, которым внезапно приказали сорваться в опасный рейс.

Медицинский бронефургон стоял ближе к выезду. На борту под слоем грязи виднелась эмблема поставщика. За ним ждал грузовик с тентом, а по сторонам разместились броневики сопровождения. Я задержал взгляд на турели ближайшего. Оружие уже установили, стрелок проверял крепление, время от времени подавая что-то человеку внизу.

Охрану было легко отличить от складских рабочих. У одного под курткой виднелась бронепластина, другой поправлял ножны, чтобы они не мешали садиться в машину. Люди занимались своими делами, но на вошедшего во двор незнакомца посмотрели почти все.

— Матвей Соколов?

Ко мне подошел мужчина лет сорока пяти. Коротко стриженный, в расстегнутой куртке; на плече висела сумка с бумагами. Он остановился так, чтобы видеть и меня, и ворота.

— Да, это я. Вы Чернов?

— Гнат Чернов, старший каравана. — Он протянул руку. — Все привез? За забытыми вещами возвращаться уже некогда.

— Все со мной. Я не задержал вас?

— Нет, груз еще крепят. Родственницу твою устроили в фургоне, лекарь ее посмотрел.

— Как она?

— Лежит, отдыхает. Собака никого к ней без спросу не подпускает, так что присмотр есть.

Я невольно улыбнулся. Гнат заметил это, но расспрашивать не стал. Достал из сумки бумаги и передал мне.

— Копии накладных. Прочитай, пока стоим, чтобы при проверке не пришлось искать каждую строчку. Оригиналы у меня. Если начнут задавать вопросы, в которых не разбираешься, зови, не выдумывай.

— Хорошо. К ней сейчас можно?

— Можно, только сначала познакомлю тебя с людьми.

У бронефургона стоял пожилой мужчина в плаще. Пока мы подходили, он затянул ремень с коротким клинком и посмотрел на меня без особой приветливости.

— Сивый, наш проводник, — сказал Гнат. — Это Соколов, сопровождающий.

— Помощник экспедитора? — уточнил Сивый, разглядывая мой рюкзак. — В Туман раньше ходил или впервые увидишь?

— Ходил. Представляю, что там бывает.

— Все так говорят, пока с дороги не свернешь. Потом выясняется, что представляли они совсем другое. — Он перевел взгляд на мои руки. — А ты раньше кем работал? На бумажного человека не похож.

— Сивый, хватит, — вмешался Гнат. — Боров просил довезти людей, а не выяснить у них всю биографию. Лучше посмотри свежую сводку, она у водителя.

Проводник недовольно сжал губы.

— Сводку я уже смотрел. А спрашиваю, чтобы знать, чего от человека ждать в дороге.

— Если чего-то не пойму, обращусь к вам, — сказал я, не дожидаясь нового спора. — Самовольно из машины выскакивать не собираюсь.

— Вот и не выскакивай, — буркнул он, отступая от двери.

Мне не понравилось, как он меня разглядывал. С другой стороны, я бы на его месте тоже хотел знать, кого веду. Особенно если из-за этих пассажиров старший каравана вдруг начинает ссылаться на Борова.

Следующей была женщина лет тридцати. Она подошла сама, когда Гнат окликнул ее. Сначала убирала жезл в крепление на поясе и закончила с застежкой, только потом протянула мне руку.

— Мое имя Рада. Защита каравана на мне. Если понадобится укрытие, слушайте, куда скажу отойти, — объяснила она. — Только не ждите, что барьер простоит до вечера. За ним тоже лучше не задерживаться.

— С магами уже ездил, понимаю. — заверил ее, — А кроме защиты вы чем работаете?

— Огнем могу, если прижмет. Но лучше бы до этого не дошло, все же рядом лекарства, часть груза перегревать нельзя.

— Тогда будем надеяться на спокойную дорогу.

— Давайте хотя бы попробуем, — ответила она и вернулась к броневику.

С целителем знакомство вышло еще короче. Гнат представил его как Федосеича, и старик почти сразу посмотрел на мою руку, которую я прижимал к боку.

— Что там у тебя? Рана?

— Старая, уже заживает. На кочках только напоминает о себе.

— Значит, не совсем зажила. В фургоне покажешь, я сумку сейчас принесу. А то поедем, и выяснится, что у нас вместо одной больной двое.

Возражать я не стал. После последней перевязки прошло достаточно времени, да и помощь лекаря лишней не бывает.

Гнат показал на охранников возле машин.

— С остальными познакомишься по дороге. При тревоге слушаешь мои команды, маршрут ведет Сивый. Если заметишь что-то подозрительное, сообщаешь сразу, но сам разбираться не бежишь. С этим вопросов нет?

— Нет. Мне надо родственницу довезти, а не приключения искать.

— Тогда сработаемся, — ответил он и отошел к водителю.

В фургоне Алена лежала между закрепленными ящиками. Под голову ей подложили свернутую куртку, а ноги укрыли одеялом. При моем появлении она приподнялась, но я показал, чтобы оставалась на месте. Мара подняла морду и через связь передалось радостное облегчение.

«Хозяин пришел. Мара ждала».

«Спасибо. Теперь я рядом».

— Долго ты, — прошептала Алена, пока я ставил рюкзак. — Я уже начала думать, что такси не приехало.

— Знакомился с охраной. Доехал нормально, никто не останавливал. А тебя?

— Тоже нет. Водитель всю дорогу радио слушал, даже разговаривать не пришлось.

Я присел возле лежанки. Сестра протянула руку, и я взял ее ладонь. Холодная, хотя в фургоне работал обогреватель.

— Если начнется тревога, оставайся здесь, пока не скажут выходить, — негромко попросил я. — Охрана должна видеть, где пассажиры, иначе мы только помешаем.

— Я не собираюсь никуда лезть. — Она посмотрела на открытую дверь и еще тише добавила: — Миша, мне страшно. Я понимаю, что надо уехать, но все равно страшно.

— Мне тоже не нравится ждать. Когда выедем, хотя бы станет понятно, что дальше делать.

Она подвинулась, освобождая мне место на краю лежанки.

— Ты только не исчезай опять, ладно? А то все подходят, что-то спрашивают, а я даже не знаю, кому отвечать.

— Если отойду, предупрежу. И отвечать ты не обязана, ты у нас больная.

Мара ткнулась ей в ладонь, и Алена начала гладить собачью шею возле ненавистного ошейника.

«Сестра хозяина боится. Мара рядом».

Я мысленно поблагодарил рысь. В дверь заглянул Гнат и сообщил, что выезжаем через десять минут. Но когда мы выехали из ворот путь внезапно преградил откуда-то появившийся темный автомобиль, и охранник склада поспешил к нему. Я выглянул из фургона.

Из автомобиля вышел мужчина с папкой в явно служебной форме. На руке какая-то замысловатая нашивка. Служба контроля перевозок, внезапно подсказала память Койота. Столичная организация, в регионах большей частью это контролировала сама Гильдия. Его спутники остались возле машины в расстегнутых куртках, оглядывая двор.

Гнат подошел к старшему.

— Чернов, начальник каравана. По какому вопросу?

— Евсиков Сергей Иванович, инспектор контроля. — Мужчина раскрыл папку. — Внеплановая проверка медицинского груза. Распоряжение санитарного управления, согласовано с дорожной службой.

— Мы уже выходим. Днем никто не мог приехать?

— Если бы вы днем отправлялись, приехали бы днем. Ознакомьтесь, здесь все указано.

Гнат взял лист. Я видел, как он читает, не торопясь возвращать бумагу, и старался держать руки на виду. Очень хотелось проверить, удобно ли лежит пистолет, но это было бы худшим решением за всю ночь.

Сивый подошел к головной машине и остался у борта. Рада тем временем оказалась неподалеку от нашего фургона. Я заметил, что охранник у турели перестал возиться с креплением и смотрит на въезд. Значит, не одному мне не нравились эти посетители.

— Маршрут согласован, документы на груз здесь, — сказал Гнат, возвращая распоряжение. — Что именно хотите осмотреть?

— Фургон. И выборочно содержимое коробов, сверим с накладными.

— Осматривайте. Только если вскроете упаковку потом отметите в акте, мне перед получателем отвечать.

Евсиков согласился и направился к нам. Я успел негромко предупредить Алену, прежде чем отступил от двери. Она легла на бок, натянув одеяло выше плеча. Мара устроилась возле нее.

Спутники инспектора пока оставались у автомобиля. Один что-то сказал второму, не отрывая от меня взгляда. Я раскрыл папку с копиями, будто искал нужный лист. Сердце колотилось так, что было трудно сосредоточиться на строчках. Может, они так на всех смотрят. Только надеяться на это уже не хотелось.

Евсиков поднялся на подножку и заглянул внутрь. От запаха лекарств он поморщился, прикрыв нос пальцами.

— А это кто у вас лежит?

— Анна Ларионова, едет к целителю в Рязань, — ответил Гнат. — Разрешение на перевозку вместе с документами. Ей здесь место оборудовали.

— Почему не в машине сопровождения?

— Там сидеть придется, а здесь можно лечь. Обогрев работает. Целитель тоже с ней поедет.

Инспектор протянул руку за справкой. Я подошел ближе и подал ее, стараясь не торопиться.

— Я сопровождающий, Матвей Соколов. Если что-то нужно уточнить, спрашивайте меня.

— Что с ней? — Евсиков поднял глаза от бумаги.

— После Тумана плохо себя чувствует. Слабость не проходит, дорогу тяжело переносит. В Рязани договорились о лечении.

Алена закашлялась и отвернулась к стенке. Получилось убедительно, даже слишком: я невольно подался к ней, но остановился.

— Это заразное? — спросил Евсиков, отступая от лежанки.

— Нет. В справке указано, — ответил я. — Если сомневаетесь, наш целитель сейчас подойдет.

Инспектор посмотрел в сторону Гната, словно решал, стоит ли ждать. В этот момент Мара подняла голову, и перед глазами появилось сообщение.

Ваш питомец применил ментальное воздействие.

Эффект: желание завершить контакт.

Состояние питомца: высокая усталость.

По связи пришло ощущение слабости, и я мысленно велел ей остановиться. Не нужно выматываться ради одного проверяющего. Без нее нам и так будет трудно, а впереди еще дорога.

Мара опустила морду на лапы. Евсиков вернул справку и вылез из фургона.

— Эти короба откройте, — сказал он грузчику, показывая на упаковки у двери. — Остальное пока не трогайте.

В первом оказались бинты, во втором — ампулы в отдельных ячейках. Инспектор сверял маркировку с бумагами, а я держал папку так крепко, что загнулся угол обложки. Груз настоящий, номера совпадут. Главное, чтобы ему не захотелось еще раз поговорить с Аленой.

— Закрывайте, — наконец разрешил Евсиков. — Отметку о вскрытии сейчас сделаем.

Я позволил себе выдохнуть и тут же пожалел, что расслабился. Один из штатских уже шел ко мне. Он остановился совсем близко, будто мы собирались обсуждать что-то, чего остальным слышать не следовало.

— А вы кто, молодой человек? Тоже при грузе?

— Матвей Соколов, помощник экспедитора. Документы показать?

Он не ответил сразу. Смотрел поверх моей папки прямо в лицо, и мне пришлось удержаться, чтобы не поправить очки.

— Лицо знакомое, — произнес он наконец. — Где я вас мог видеть?