Глава 15

Я постарался не выдать себя, хотя от его слов по позвоночнику пробежал холодок. Проверяющий стоял близко и разглядывал мое лицо, будто пытался вспомнить, где именно его видел.

— Может и пересекались, — ответил я, пожав плечами. — По складам много народу ходит, всех не запомнишь.

— Мы тут одного проводника ищем, — он чуть наклонил голову, пытаясь заглянуть мне под очки. — И ты на него похож. Снимешь очки?

Я удержался от желания поправить оправу. Рука оставалась на ремне сумки, подальше от пистолета. Доставать его здесь было бессмысленно, вокруг люди, а в фургоне Алена. Даже если удастся вырваться самому, сестру я отсюда не вытащу.

— Вы экспедитора от проводника отличить не можете? — Сивый хрипло рассмеялся и подошел к нам. — Начальник, заканчивай уже. Нам груз везти, а ты все лица разглядываешь.

Штатский повернулся к нему, явно недовольный тем, что его перебили.

— А ты кто такой? Тебя, кажется, ни о чем не спрашивали.

— Я поведу эти машины через Туман, поэтому и спрашиваю, сколько вы еще собираетесь нас держать. — Сивый кивнул на его куртку. — И документы покажи заодно. Инспектор представился, а ты пока только вопросы задаешь.

— Я не обязан каждому встречному…

— Сергей Иванович, проверку закончили? — Гнат обратился к Евсикову, не дав спору разгореться. — Короба вам открыли, номера сошлись. Есть замечания по грузу?

Инспектор пролистал бумаги и вернул их Гнату. Его спутник попытался что-то сказать, но Евсиков остановил его коротким движением руки.

— По грузу замечаний нет. Можете ехать.

— Тогда попросите водителя освободить проезд, — сказал Гнат. — Мы и так задержались.

Штатский еще немного постоял напротив меня, будто надеялся, что я сам во всем признаюсь, затем нехотя пошел к машине. Я смотрел, как за ним закрылась дверь, и только после этого позволил себе выдохнуть. Сердце все еще колотилось. Вроде обошлось, но радоваться хотелось не раньше, чем между нами и складом окажется хотя бы несколько километров.

Когда машина проверяющих уехала, Гнат сразу махнул водителям заводиться. Он держался так, словно ничего особенного не произошло, хотя наверняка тоже хотел поскорее убраться отсюда.

Сивый задержался возле меня и заговорил тише:

— Знакомое лицо, значит? Интересно у тебя работа складывается, Соколов.

— Людям часто что-нибудь кажется. Спасибо, что вмешался.

— Мне не за что. Я ехать хочу, а не слушать их до утра. — Он покосился на ворота. — Ты хоть понимаешь, что ночью эти господа обычно спят? А тут вдруг приехали лекарствами интересоваться.

— Я их расписания не знаю. Может, старательная смена попалась.

Сивый посмотрел на меня без всякой улыбки.

— Ладно, не хочешь говорить, не говори. Боров просил довезти, довезем. Только если в дороге от твоих секретов начнутся неприятности, предупреждай сразу.

— Если замечу опасность, молчать не стану.

— Вот это уже лучше, — проворчал он и направился к головному броневику.

Я забрался в фургон, где Алена тут же сжала мою руку. Объяснять пришлось вполголоса, пока водитель ждал сигнала к выезду. Сказал, что проверка закончилась и нас пропустили, но о вопросах штатского умолчал. Она и без того побледнела так, что грим уже почти не требовался.

Отъехав от склада, мы свернули на старую бетонку ведущую через промзону. Вместо выезда на главную трассу машины свернули между заборами, и вскоре фургон начало ощутимо трясти. На одном из поворотов я едва не съехал с сиденья и успел ухватиться за поручень, за что тут же расплатился болью в боку.

— Рубашку подними, — потребовал Федосеич, заметив, как я поморщился. — Раз уж сел рядом, хоть посмотрю, с чем тебя в дорогу отправили.

— Мне недавно перевязку делали. Там ничего особенного, просто потянул.

— Вот и покажешь, как у тебя ничего особенного выглядит. Или мне самому тебя раздевать?

Пришлось послушаться. Старик дождался, пока машина выберется на более ровный участок, и осторожно отлепил край повязки. Осмотрев рану, он перестал ворчать и полез за чистым бинтом.

— Зашили хорошо, тут придраться не к чему. Но ты ее уже успел потревожить. Подержи рубашку, сейчас поправлю.

Я придерживал ткань, пока он менял повязку. Потом его ладонь легла рядом с раной, и по боку разошлось тепло. Тянущая боль немного ослабла, зато появилось желание почесаться.

— Наложил заклинание, чтобы быстрее заживало, — пояснил Федосеич, убирая руку. — Только не рассчитывай, что теперь можно бегать. Дашь себе несколько дней покоя и будет толк.

— Спасибо. Уже легче стало.

— Вот и сиди спокойно, пока я добрый.

Он вернулся на свое складное сиденье, а я опустил рубашку и устроился удобнее. Алена лежала под одеялом, Мара прижималась к ее ногам. Рысь почти не отзывалась, и через нашу связь чувствовалась усталость. Иногда серая шерсть на ее боку мерцала, но собачий облик пока держался.

Под утро за окнами появился Туман. Сначала его было видно только в низинах, затем полосы белой дымки потянулись через дорогу. Фургон сбавил скорость, и перед глазами возникли знакомые строки.

Обнаружена аномальная зона. Уровень: зеленый.

Интерфейс активирован. Способность «Путеводная нить» доступна.

Через узкое окно я различил золотую линию вдоль дороги. Мара почти сразу подняла голову, и по нашей связи прошло облегчение. Иллюзия на ней перестала дрожать.

«Теперь Мара снова дышит».

— Рад за тебя, — тихо ответил я и опустил руку ей на холку.

Алена приподнялась на локте, стараясь разглядеть что-нибудь за стеклом. Пока там были видны кусты у обочины, но дальше все скрывала пелена. Сестра долго смотрела наружу, не замечая, что одеяло сползло с плеч. Я хотел предложить ей лечь, когда Система выдала еще одно сообщение.

Прогноз: нестабильный.

Вероятность синего уровня: 34%.

Я перечитал его и покосился на нить. Пока та шла прямо, без отклонений. Тридцать четыре процента еще не такая серьезная проблема, но после последних поездок успокаивать себя этим не получалось. К тому же сейчас со мной была Алена, которая даже не представляла, чем может закончиться смена уровня.

Впереди ярче вспыхнули фары головного броневика. Его силуэт то появлялся между полосами Тумана, то снова расплывался. Наш фургон держался за ним; грузовик и замыкающий броневик я видел лишь изредка, когда дорога поворачивала.

Сивый передавал водителям указания, а я заставлял себя сидеть молча. Нить совпадала с выбранным им путем, вмешиваться было незачем. Матвей Соколов сопровождает груз и заботится о больной родственнице, а не учит штатного проводника работать. Хорошо бы не забывать об этом при первом же подозрительном шорохе.

Внутри фургона негде было толком вытянуть ноги. Ящики стянули ремнями, оставив между ними проход к лежанке Алены. На ближайшей крышке крупно написали «Не кантовать», и всякий раз, когда нас подбрасывало, я невольно смотрел, не ослабло ли крепление. От лекарственного запаха першило в горле. Теперь я лучше понимал инспектора, который не захотел задерживаться здесь надолго.

Федосеич возился с сумкой, перекладывая ампулы в отдельное отделение. На очередной кочке что-то звякнуло, и старик придержал их ладонью, пробормотав ругательство в адрес дороги. Я машинально потянулся к повязке, но он заметил и это.

— Оставь рану в покое, экспедитор. Я ее только закрыл.

— Зудит так, что терпеть трудно, — признался я, убирая руку. — До лечения хотя бы не чесалась.

— Зато теперь заживает. Руки займи чем-нибудь, только под бинт не лезь.

Я взял папку с накладными и положил на колени. Толку от чтения сейчас не было, но хотя бы пальцы оказались при деле. Сам все чаще поглядывал на Алену. Она старалась не жаловаться, однако на поворотах закрывала глаза и сглатывала. Ее явно укачивало.

— Воды хочешь? — спросил я, наклоняясь к ней.

Она кивнула, и я помог ей приподняться. Несколько глотков будто немного облегчили тошноту, но от окна Алена все равно не отворачивалась.

— Ты правда каждый раз так ходил? — спросила она, возвращая бутылку. — Сидел и ждал, что там появится?

Федосеич поднял голову. Я посмотрел на сестру, и она сразу поняла, что сказала лишнее. Опустила глаза, поправляя одеяло. Старик, впрочем, расспрашивать не стал: повернулся к сумке и принялся затягивать ремешок.

— Не каждый раз, — ответил я почти ей на ухо. — Иногда хуже. Сейчас хотя бы дорогу видно.

Алена слабо улыбнулась, но, посмотрев на меня, быстро перестала.

— Ты ведь не шутишь.

Я покачал головой и подоткнул одеяло возле ее плеча. Мне хотелось ее успокоить, только обещать легкую дорогу после системного предупреждения было бы враньем.

Некоторое время мы ехали молча. Алена смотрела на мои руки, лежавшие поверх папки, затем осторожно коснулась пальцев.

— Я раньше не понимала, почему ты ушел, — заговорила она так тихо, что за шумом двигателя приходилось наклоняться ближе. — Думала ты решил, что лучше будешь жить один. А я осталась. Злилась на тебя, хотя при встречах ничего не говорила.

Я не сразу нашелся с ответом. Память Койота подбросила обрывок: он стоит с сумкой у двери, а Алена не хочет на него смотреть. Что он ей тогда сказал, вспомнить не удалось. Осталось только неприятное чувство, будто я снова собирался оправдываться за то, что ушел без нее.

— Наверное, имела право злиться, — сказал я. — Я ведь тебя там оставил.

— Я не об этом говорю,. — Она крепче сжала мою руку. — После флигеля многое поняла. Раньше все казалось привычным: неприятно, но живут же люди. А потом каждый день начинаешь ждать, когда снова откроется дверь и придет кто-нибудь из братьев.

Я посмотрел на ее пальцы, вцепившиеся в мои.

— Я тогда не просто ушел, Алена. Сбежал, потому что больше не хотел туда возвращаться. Но и это не объясняет, почему не забрал тебя.

— Ты сам едва устроился, куда бы мы пошли вдвоем? — Она помолчала, затем добавила: — Иногда сбежать — единственный способ выжить. Теперь я это понимаю.

Спорить не хотелось. Я накрыл ее руку ладонью и остался сидеть рядом, пока она снова не улеглась. Думать о прошлом было тяжело, особенно когда не мог вспомнить его целиком. Но сейчас сестра находилась здесь, и мне хотелось хотя бы в этот раз довести ее туда, где за дверью не будут ждать люди Дмитрия.

Мара тем временем заметно оживилась. Она вытянула передние лапы, едва не столкнув мою сумку, и с удовольствием потянулась.

«В городе было сухо. Здесь хорошо».

«Только шкуру не забывай держать», — напомнил я, заметив пятно на ее боку.

Рысь повернула голову. На мгновение над ушами показались кисточки, потом исчезли, уступив место собачьим ушам.

«Мара помнит. Сила быстро приходит».

Похоже, возвращение в Туман тоже требовало привычки. Мара уже не выглядела измотанной, но стоило ей расслабиться, как наружу проступало что-нибудь рысье. Я придвинул сумку, закрывая ее бок от Федосеича, однако старик все-таки успел заметить.

— Странная у вас псина, — сказал он, прищурившись. — То спит без задних ног, то чуть на ящики не лезет. Где взял?

— В Тумане подобрал. Она вообще вся странная.

«Мара не странная. Старый лекарь пахнет травой и болью».

Я прикусил щеку, чтобы не улыбнуться. Федосеич тем временем посмотрел на меня с таким видом, будто я признался в чем-то совсем уж глупом.

— Нашел место собак подбирать. Еще бы болотника домой притащил.

— С ним, наверное, сложнее договориться.

— Ты сначала с этой договорись, чтобы на лекарства не садилась, — буркнул старик и подвинул свою сумку подальше.

Мара демонстративно улеглась рядом с Аленой. Больше поводов придраться не давала, и следующие полчаса прошли спокойно. Сивый лишь изредка просил водителей сместиться от края дороги или сбавить скорость перед ямой. Я уже успел немного расслабить плечи, когда рысь подняла голову.

Система выдала предупреждение.

Чутье опасности: угроза. Тип: неизвестно.

Расстояние: около 60 метров. Направление: слева.

Я подался к окну, и Алена сразу это заметила.

— Там кто-то есть?

— Похоже. Полежи пока, я посмотрю.

«Крысы бежали, — сообщила Мара. — От большого. Очень боялись».

За стеклом виднелись только кусты. Я попробовал рассмотреть просвет между ними, но машина прошла дальше, и все снова скрылось. Предупреждение не означало, что твари собираются нападать на нас, а вот то, от чего они убегали, беспокоило куда сильнее.

Надо сказать Гнату. Или дать Сивому несколько секунд? Он ведь тоже не впервые вышел на маршрут.

Я уже повернулся к перегородке, когда в динамике раздался голос проводника:

— Сбавьте ход. Слева обочину всю вытоптали, хочу посмотреть. Гнат, остановимся ненадолго.

Фургон затормозил, и я придержал папку, чтобы она не упала на пол. Снаружи хлопнули двери, затем Гнат приказал охране занять места у машин. Пассажирам велел оставаться внутри.

— Я выйду на минуту, — сказал я Федосеичу. — Посмотрю, что там нашли.

— Тебе же сказали сидеть, — напомнил старик.

— Возле фургона постою. Ноги затекли.

Он недоверчиво хмыкнул, но удерживать не стал. Я приоткрыл дверь и поймал взгляд ближайшего охранника.

— Можно здесь размяться? От машины не отойду.

Тот показал держаться у борта. Я кивнул, затем повернулся к Алене:

— Дверь за мной прикрой. Если что-нибудь начнется, не вставай.

Мара уже поднялась, собираясь идти следом, но я мысленно попросил ее остаться с сестрой. Рысь недовольно дернула ухом и вернулась к лежанке.

После духоты фургона я с удовольствием вдохнул воздух. Здесь пахло мокрой травой, хотя выхлоп от работающих двигателей все портил. Туман то отступал от машин, то снова закрывал колеса. Один из охранников наклонился, пытаясь заглянуть под грузовик, и я невольно проследил за его движением.

Сивый сидел на корточках у обочины, рядом стоял Гнат. До них было недалеко, и говорить они не старались тихо.

— Крысюки прошли, — сообщил проводник, указывая на грязь. — Вон сколько натоптали.

— К нам идут? — Гнат посмотрел в сторону лесополосы.

— Нет, уходят с дороги. Видишь, как следы друг на друга налезли? Друг другу на спины лезли, лишь бы быстрее убраться.

Я сделал несколько шагов вдоль фургона и разглядел примятую траву. На мокрой земле остались борозды от когтей. Сам я вряд ли сумел бы определить по ним, откуда шли твари, но слова Сивого совпадали с тем, что передала Мара.

Рада подошла к проводнику, держа жезл у бедра.

— Что их так напугало? Здесь же зеленый участок.

— Хотел бы я знать, — ответил Сивый, поднимаясь. — Крысюки обычно сами кого угодно распугают, а тут всем скопом драпанули.

— Значит, долго не стоим, — решил Гнат. — С дорогой что?

Я тоже посмотрел вперед и замер. Золотая линия дрогнула, еще мгновение пролежала на асфальте, затем свернула вправо. Там, за кустами, угадывался въезд на грунтовку, который я до этого даже не заметил.

Путеводная нить: изменение маршрута. Рекомендовано отклонение вправо.

Прямой маршрут: высокий риск.

Я моргнул и снова проверил направление. Нить никуда не исчезла, уверенно уходя на проселок. А Сивый продолжал смотреть в сторону основной дороги.

— Пока держится, — сказал он Гнату. — Идем прямо, только помедленнее. Направо есть съезд, но с грузовиком я бы туда не полез.

Из фургона пришло предупреждение Мары. На этот раз я увидел темный провал среди белой пелены и почувствовал такой страх, что пришлось стиснуть поручень.

«Прямо смерть. Синяя яма».

Очень не хотелось подходить к Сивому. После ночной проверки он и так смотрел на меня с подозрением, а сейчас я собирался окончательно испортить свою легенду. Но в фургоне лежала Алена, охранники уже возвращались к дверям машин, еще немного и мы поедем туда, откуда бежали крысюки.

Я отошел от борта.

— Гнат, подожди. Прямо ехать нельзя, нужно сворачивать на грунтовку.

Сивый повернулся ко мне раньше командира.

— Чего тебе, экспедитор? Мы здесь не прогулочный маршрут выбираем.

— Я понимаю. Но впереди опасно, нам надо уходить вправо.

— Я здесь проводник, — он выпрямился и убрал руку с посоха. — Если тебе просто не нравится Туман, возвращайся в машину. Ты мне сейчас работать мешаешь.

Я посмотрел на Гната. Тот ждал объяснения и явно не собирался решать, кто прав, по громкости голоса.

— Я тоже вижу путь, — сказал я. — И он больше не идет по дороге.

Сивый замолчал. Рада перестала поправлять ремень жезла и подняла на меня глаза.

— Ты проводник? — спросил Гнат. — Почему раньше не сказал?

— Потому что должен был просто доехать пассажиром. Сейчас не получается. Моя нить уходит вправо, и я советую повернуть, пока мы еще можем это сделать.

Сивый приблизился на шаг.

— А моя ведет прямо. С чего я должен решить, что твоя правильнее?

— Не должен. Я говорю, что вижу, решение все равно за вами.

— А если на грунтовке грузовик сядет? Нам его чем вытаскивать, твоими советами?

Я посмотрел на съезд. Под травой виднелась колея, дальше дорога скрывалась за кустами. Обещать, что машины пройдут легко, я не мог.

— Может, и сядет. Но прямо риск гораздо больше. Сивый, я не пытаюсь занять твое место. Мне нужно довезти сестру… родственницу, — поправился я, злясь на собственную оговорку. — И самому доехать. Я бы не полез в разговор просто так.

Он услышал оговорку, но цепляться не стал. Снова посмотрел на дорогу, а я ждал, надеясь, что его нить тоже изменится и спор закончится сам собой.

— Что у тебя впереди? — спросил Гнат. — Кроме нити.

Сивый пожевал губами.

— Помеха какая-то. Линию вижу, но дальше плохо. Может, фон меняется.

— Насколько быстро?

— Не знаю, Гнат. Если бы знал, уже сказал бы.

Перед глазами снова появилось предупреждение о прямом маршруте. Я подавил желание повторить его вслух. Система не объясняла, что именно нас ждет, и чужим людям ее сообщение ничего бы не доказало. Оставалось стоять рядом и смотреть, как Гнат выбирает между знакомым проводником и человеком с чужим именем.

Командир потер подбородок, затем повернулся к Сивому:

— Боров предупредил, если начнется что-то непонятное, слушать Соколова. Поворачиваем.

— И мне ты об этом только сейчас говоришь? — Сивый раздраженно стукнул посохом по земле. — Я маршрут веду, а выясняется, что у тебя другой проводник про запас сидит.

— Я сам только что узнал, что он проводник. Давай это после обсудим. Можешь проверить съезд?

Сивый несколько секунд смотрел на него, потом выругался себе под нос.

— Проверю. Но если там застрянем, разгружать ящики будете без меня.

— Договорились, только поторопись.

Проводник направился к грунтовке вместе с охранником. Гнат тем временем велел водителям готовиться к повороту. Сначала на съезд должен был пройти головной броневик и проверить, держит ли колея; остальным предстояло двигаться за ним без спешки.

— Рада, следи за левой стороной, — добавил командир. — Если оттуда полезут, прикрой машины, пока сворачиваем.

Она кивнула и пошла к своему месту. Гнат снял с крепления запасную рацию, протянув ее мне.

— Матвей, канал уже выставлен. Если нить опять дернется, сразу говори. Не жди, пока начнем спорить.

— Хорошо. И спасибо, что послушал.

— Поблагодаришь, когда выберемся на нормальную дорогу.

Я вернулся к фургону, но у подножки меня догнал Сивый. Он уже не изображал из себя рассерженного проводника, хотя смотрел по-прежнему недовольно.

— На съезде щебень под грязью, первый участок пройдем. А дальше ты сам видишь, куда ведешь?

— Пока вижу. Если перестану, предупрежу.

— Уж предупреди. И потом все-таки объяснишь, почему проводник с лекарствами прячется.

Его позвал Гнат, и Сивый ушел, не дождавшись ответа. Я поднялся в фургон, чувствуя, как после ходьбы снова потянуло бок. Алена заметила рацию в моей руке.

— Тебе ее зачем дали? Что там случилось?

— Меняем маршрут. Сейчас свернем на грунтовку, держись покрепче.

Федосеич оторвался от сумки.

— Ты им поворачивать посоветовал? Я через дверь слышал, что вы там спорили.

— Увидел кое-что. Решил предупредить, пока не поздно.

— И Сивый послушался? — Старик с интересом посмотрел на меня. — Вот уж не думал, что доживу до такого.

— Гнат решил повернуть. Сивый пока недоволен.

— Тогда лучше бы тебе оказаться правым, экспедитор. Этот потом до самой Рязани ворчать будет.

Я сел возле окна. Алена ничего больше не спросила, только подвинулась, освобождая мне место. Она понимала, что я раскрылся, а вот насколько это нам навредит, выяснять придется позже.

Фургон тронулся, затем накренился на съезде. Я уперся ногой в основание ящика, придерживая сестру за плечо. По борту заскребли ветки. Водитель выругался, но скорость не прибавил, осторожно заводя колеса в колею вслед за броневиком.

Нить шла по грунтовке. Я смотрел на нее через окно и вслушивался в двигатель. Из прошлой жизни слишком хорошо помнил, как груженая машина сначала начинает буксовать, а потом садится так, что без тягача ее уже не сдвинешь. Очень хотелось, чтобы хотя бы этого нам удалось избежать.

На повороте фургон качнуло сильнее, Алена схватилась за мое колено.

— Мы не перевернемся?

— Нет, это колея, — ответил я. — Водитель аккуратно идет. Только не пытайся встать.

По рации сообщил Гнату, что путь пока не меняется. В ответ он коротко подтвердил, что слышит, и велел грузовику не подходить к краю. После этого связь снова затихла.

Минут через десять со стороны оставленной дороги донесся рев. Он был далеким, но стекла в фургоне задрожали. Алена резко подняла голову, а Федосеич перестал застегивать сумку. Следом грохнуло так, будто за деревьями рухнуло что-то огромное.

Я повернулся к задней бойнице. Там, над кустами, Туман быстро темнел. Еще недавно он почти не отличался от обычной утренней дымки, теперь же на месте дороги разрасталось синее пятно.

— Не останавливаться, — передал Гнат. — Держим ход. Сивый, видишь, что позади?

Ответ прозвучал не сразу.

— Вижу. У меня нить там пропала.

Я медленно выдохнул. Нам хватило времени свернуть, но от мысли, где мы могли оказаться сейчас, стало не по себе. Алена смотрела на бойницу, не выпуская моего колена, и я накрыл ее пальцы рукой.

— Мы уже в стороне, — сказал я. — Здесь путь есть, едем дальше.

Она кивнула, хотя руку убрала не сразу. Даже Федосеич молчал, пока фургон проходил очередной поворот. Потом снаружи снова зашуршали ветки, и привычный стук подвески понемногу заглушил отдаленный грохот.

Рация ожила через несколько минут.

— Соколов, — заговорил Сивый уже без прежнего раздражения. — На следующей стоянке подойдешь ко мне. Поговорить надо.

— Подойду, — ответил я и опустил рацию.

Федосеич некоторое время разглядывал меня, затем покачал головой.

— Ну и помощник экспедитора нам достался. Кажется, ты совсем не тот, за кого себя выдаешь.

Я осторожно прислонился к стенке, стараясь не задеть бок.

— Сейчас главное, что мы на ту дорогу не поехали. Остальное потом, если можно.

Старик посмотрел на Алену и убрал сумку под сиденье.

— Можно, — ответил он. — Отдыши́сь пока. Я со своими вопросами подожду.

За окном все еще тянулась грунтовка. Нить держалась, и машины медленно уходили дальше от синего Тумана. Я не отрывал от нее взгляда, хотя теперь мне очень хотелось просто закрыть глаза.