Глава 16

Караван медленно пробирался по грунтовке. После дождя колея раскисла, и водитель то сбрасывал скорость, то прибавлял газу, пытаясь не посадить фургон на днище. Туман становился гуще. Через переднее стекло еще виднелись огни головного броневика, но деревья вдоль дороги уже скрылись. Я время от времени поглядывал на золотую нить. Пока она шла ровно, и Система не предупреждала об опасности, хотя после недавнего рева со стороны трассы расслабляться не хотелось.

Алена сидела рядом, укутавшись в плед. Ей больше не приходилось изображать больную: на кочках она морщилась и прижимала ладонь ко рту. Только смотрела теперь не в окно, а на Федосеича. Старик перестал ворчать и перебирал содержимое сумки, укладывая бинты ближе к застежке. Водитель тоже притих. Через перегородку было видно, как он подался к рулю, стараясь разглядеть дорогу.

— У них лица изменились, — негромко сказала Алена, наклонившись ко мне. — До этого разговаривали, ругались на ямы, а теперь никто лишнего слова не скажет. Они тоже боятся?

— Конечно. Просто знают, что делать, если что-то случится. От этого немного легче.

— Когда выезжали старались не показывать, что им страшно, — она поправила сползший плед. — А здесь даже не скрывают.

Федосеич услышал и поднял голову от сумки.

— Перед кем скрывать, барышня? Здесь все в одной машине сидят. Я, например, очень хочу доехать до Рязани, а не остаться в этой канаве. Поэтому и проверяю, все ли под рукой.

— У меня руки трясутся, — призналась Алена, показав ладони. — Я пытаюсь остановить, только не получается.

Старик посмотрел на ее пальцы, затем достал из бокового кармана сумки свернутый бинт.

— Подержите. Можете сжимать, можете разматывать, только на пол не роняйте. Не надо все время следить за руками, от этого еще сильнее затрясет.

Алена взяла бинт и покрутила его.

— А если начнется нападение?

— Тогда слушайте брата и не вскакивайте, пока не скажут. Бегать между машинами гораздо опаснее, чем сидеть здесь, даже если снаружи сильно шумят.

Она кивнула, а я посмотрел на Федосеича. Тот уже вернулся к сумке, будто ничего особенного не сказал. Хороший мужик. Не стал ни пугать ее, ни обещать, что все обязательно обойдется.

Мара лежала у моих ног, уткнувшись мордой в край пледа, но вдруг подняла голову. По нашей связи пришло ощущение тревоги, а следом — обрывок чужого восприятия: под корнями шевелились небольшие тела, теснились и проталкивались вперед. Я не успел ничего спросить.

«Под землей много зубов. Идут к нам».

Перед глазами появилось сообщение.

Чутье опасности: приближение угрозы

Тип угрозы: крысюки Тумана

Количество: 50+ особей

Уровень: 3–4

Направление: слева и спереди

Рекомендация: круговая оборона. Не допустить прорыва к транспорту с ранеными и провизией

— Вот же дрянь, — вырвалось у меня.

Крысюков я помнил слишком хорошо. На дороге в Тулу они налетели, когда мы еще отбивались от наемников. Тогда их было меньше, но замыкающий броневик мы все равно потеряли.

Федосеич застегнул сумку и посмотрел на меня.

— Что там, Соколов? Ты сейчас не просто так выругался.

— Крысюки идут. Много, слева и спереди. Пока под землей или в траве, толком не разберу.

— Уверен?

— Да. Лучше приготовьте бинты.

Я потянулся к рации, надеясь, что она еще работает. Динамик зашипел, но голос Гната удалось разобрать почти сразу.

— Слушаю тебя, Соколов. Что заметил?

— Стая крысюков приближается к колонне. Не меньше полусотни, основная часть слева. Похоже, идут к фургону.

Гнат ненадолго замолчал, затем вызвал Сивого. Я ждал ответа, глядя на Алену. Она перестала крутить бинт и теперь держала его обеими руками.

— Чую, — отозвался проводник. — Парень прав, мелочь идет быстро. Лучше встать сейчас, дальше дорога совсем узкая.

— Водители, останавливаемся, — распорядился Гнат. — Головной сдает назад и прикрывает фургон слева. Грузовик подтянуть ближе, но место для отхода оставить. Охрана, смотрите под машины, они туда полезут. Рада, закрой левый промежуток.

Фургон затормозил, и снаружи почти сразу хлопнули двери. Я достал из сумки гладиус и пристегнул ножны к поясу. Прятать оружие больше не было смысла: если твари доберутся до Алены, моя легенда помощника экспедитора ей ничем не поможет.

За передним стеклом головной броневик начал сдавать назад. Водитель фургона подался вправо, освобождая ему место, а я придержал плечом качнувшийся ящик. Грузовик остановился позади нас. Замыкающая машина перекрыла оставшийся проход с другой стороны. Получилось тесно, зато людям не пришлось стоять посреди дороги без укрытия.

— Оставайся на лежанке, — сказал я Алене, проверяя, не заедает ли гладиус в ножнах. — И от края отодвинься. Если понадобится пересесть, я помогу.

— Я не буду мешать, — ответила она и подтянула ноги.

Мара уже стояла возле двери. Я попросил ее пока остаться с сестрой, а сам приоткрыл створку и высунулся наружу. Метрах в двадцати еще можно было различить кусты, дальше все скрывал Туман. Из травы доносился шорох. Он быстро приближался, и отдельные звуки сливались в сплошное шуршание.

У колеса броневика молодой охранник поднял арбалет. Палец у него уже лежал на спуске, хотя цели еще не было видно.

— Подожди, не трать болт, — окликнул я его. — Пусть выйдут из травы. И ниже бери, они к ногам полезут.

Парень оглянулся, но арбалет не опустил.

— Ты теперь еще и стрельбе учишь, экспедитор? Я не первый раз оружие держу.

— Тогда смотри на обочину, а не на меня. Я с ними уже встречался, лучше не подпускать к ботинкам.

Гнат подошел вдоль борта, держа тесак в руке.

— Соколов, что сейчас видишь? — спросил он, встав рядом с дверью. — Они нас обходят?

— Часть идет к головной машине, остальные слева. Несколько уже почти под дорогой, возле фургона.

— Почему именно возле него?

Я покосился на свою повязку под рубашкой.

— Может, кровь чуют. Или из груза что-то привлекло, я не знаю. Но сходятся сюда.

— Понятно. Федосеич, двери без нужды не открывать!

— Ты мне еще расскажи, как раненых через стену принимать! — донеслось изнутри.

Гнат не ответил и махнул Раде. Она встала у края броневика, подняв жезл. Между его капотом и бортом грузовика протянулась полупрозрачная сетка. Нижний край лег почти на землю, прихватив мокрую траву. Я почувствовал, как от барьера потянуло теплом, а Рада нахмурилась, сильнее сжав рукоять.

— Плохо держится, — сказала она Гнату. — Сил уходит больше, чем должно. Минуты на три рассчитывай, и то если они не навалятся разом. Тут уже на синий похоже.

— Дольше и не просим. Задержи первую волну, дальше будем отбивать.

Я посмотрел на готовую «Парализацию». Остановить одну тварь можно, но остальные даже не заметят. Лучше поберечь на случай, если кто-нибудь прорвется внутрь. Пока от моих предупреждений было больше пользы.

Первый крысюк выскочил из травы и сразу бросился к барьеру. Размером с собаку, с облезлым боком и желтыми резцами, он проскользил по грязи, но удержался на лапах. За ним показались другие, и вскоре у обочины стало тесно от тварей.

— Бейте! — крикнул Гнат, поднимая тесак.

Щелкнули арбалеты. Ближайшего крысюка перевернуло болтом, но бегущие следом просто перескочили через него. Несколько врезались в барьер. Сетка вспыхнула, отбросив их в траву, и в нос ударил запах паленой шерсти. Молодой охранник дождался, пока одна тварь полезет под нижний край защиты, и выстрелил ей в голову.

Перед глазами замелькали сообщения об опыте. Я убрал их, чтобы не закрывали обзор. Слева пока держались, зато у грузовика стало плохо: несколько меток резко отделились от стаи.

— Справа под машину идут! — крикнул я охраннику возле заднего колеса. — Не стой к ней спиной!

Он повернулся вовремя. Крысюк прыгнул на его ногу, охранник подставил подошву и отбросил тварь, едва не потеряв равновесие. Напарник подхватил его за куртку, а сам ударил мечом по следующему зверю. Пока они разбирались с ними, еще один проскочил между колесами и исчез под фургоном.

Я потянул гладиус из ножен, но Мара уже протиснулась мимо моих ног. Она спрыгнула на землю и нырнула под машину. Федосеич что-то удивленно буркнул за спиной, однако я почти не расслышал: снизу раздался визг, который быстро оборвался.

«Грязный и невкусный», — сообщила рысь.

— Ты только не ешь его! — вырвалось у меня вслух.

«Мара не ест».

Из-под фургона выкатилось тело крысюка. Подоспевший охранник замахнулся, но, увидев вывернутую голову, опустил меч.

— Ни хрена себе у вас собачка, — произнес он и поспешил обратно к своему колесу.

Я хотел позвать Мару в фургон, но у барьера собралась новая волна. Твари лезли друг через друга, некоторые кусали застрявших впереди. Сетка прогнулась, и Рада отступила на полшага. По ее губе потекла кровь из носа, которую она попыталась стереть плечом.

— Гнат, сейчас прорвут! — крикнула она. — Я долго не удержу, готовьте людей!

— Мечники, ближе к проходу! Стрелкам не мешать!

Охрана сдвинулась к барьеру. Я видел, как один мужчина несколько раз перехватил рукоять: ладонь скользила от дождя. Другой выдернул болт из туши у своих ног и вставил его обратно в арбалет. Твари приближались, и мне хотелось спрыгнуть к ним, помочь хотя бы клинком. Но с подножки я замечал то, чего люди внизу не видели.

— Слева от колеса! — я указал гладиусом на промежуток у броневика. — Там уже пролезает!

Охранник повернул арбалет, и болт попал крысюку в бок. Тварь забилась между колесом и бортом, на время загородив проход остальным. Я перевел взгляд вниз и почувствовал движение почти под собой. Возле передней оси рыхлилась земля.

— Под фургоном копают! Гнат, надо чуть сдать назад, пока до колеса не добрались!

Он заглянул под машину и тут же обернулся к водителю.

— Назад на полметра! Остальные от колес отойдите!

Я ухватился за поручень, когда фургон дернулся. Под днищем хрустнуло, и рядом с подножкой выскочил крысюк, волоча задние лапы. Мара сбила его раньше, чем я успел опустить меч. Но задерживаться она не стала: за грузовиком снова закричал человек.

Барьер Рады мигал все чаще. Она стояла, уперев жезл перед собой, и смотрела на сетку так, будто удерживала ее руками. Продержится еще немного, потом рухнет вместе с защитой. Я вспомнил, как первых крысюков отбрасывало при столкновении, и наклонился к ней.

— Рада, а коротко ударить этой сеткой можешь? Не держать все время, а пропустить немного и снова поставить?

Она повернулась ко мне, не скрывая раздражения.

— Могу, только кто будет ловить тех, кого пропущу?

— Мы подхватим, — вмешался Гнат. — Попробуй. Все равно сейчас проломят, а так хоть разметаешь их.

Рада выругалась и опустила жезл. Барьер погас, крысюки полезли в освободившийся проход. Я успел увидеть открытые пасти, прежде чем сетка вспыхнула снова, уже ближе к машинам. Передних тварей отбросило на остальных. Одна свалилась на спину рядом с Гнатом, и он добил ее, не дав перевернуться.

— Еще раз сможешь? — спросил он, прикрывая Раду собой.

— Если дадите секунду передохнуть!

Охранники заняли проход, пока она опускала жезл. Я предупреждал о тех, кто пытался обойти машины, и старался не мешать Гнату. Он и без меня видел, где людей начинают теснить. Сивый у капота отбивался клинком, придерживаясь свободной рукой за борт, чтобы не поскользнуться.

Федосеич выбрался наружу к раненому. Молодой охранник сидел в грязи, зажимая икру, а старик ругал его за попытку встать. Я спустился с подножки и занял место возле открытой двери, пока они перебирались под прикрытие борта. За моей спиной оставалась Алена, но там было тихо, и я на несколько секунд отвлекся на левую сторону.

Этого хватило.

Крысюк-вожак. Уровень 4

Предупреждение возникло одновременно с треском внутри фургона. Я обернулся. Возле ящиков приподнялась доска настила, а под ней заскрежетал металл. Тварь добралась до стыка обшивки и теперь проталкивала в щель голову.

Алена вскрикнула и отодвинулась к стене. Я бросился к подножке, но крысюк уже вылез наполовину. До сестры ему было ближе, чем мне.

«Парализация»

Навык сработал, когда тварь уперлась лапами в пол. Она застыла, не успев подтянуть заднюю часть тела.

— Отойди в сторону! — крикнул я Алене и полез внутрь.

Фургон качнулся, когда в другой борт ударили снаружи. Я зацепился ножнами за край двери и на мгновение застрял. Выругался, рванув ремень, но вожак уже зашевелился. То ли сопротивление оказалось сильнее, то ли мне не хватило сосредоточенности — выяснять было некогда.

Однако Алена не растерялась. Она не стала больше кричать или звать на помощь. Девушка схватила с ближайшего вскрытого ящика тяжелый медицинский инструмент, что-то вроде массивного стального зажима для костей или небольшого хирургического молотка и изо всех сил, наотмашь ударила прыгнувшую тварь в бок.

Удар вышел неловким, отчаянным, но неожиданно сильным. Крысюк сбился с траектории в полете, с глухим стуком врезался в железную стенку фургона, упал, но тут же с шипением развернулся к ней, готовясь к повторной атаке.

Алена ударила сверху вниз, прямо по уродливому черепу.

— Ах ты мерзость! — голос у нее сорвался на хрип, но рука, сжимавшая сталь, не дрогнула.

Тварь заскулила, из разбитой головы брызнула темная кровь, но крысюк снова припал к полу, собираясь для финального броска.

Я наконец освободил ножны, но Мара успела раньше. Она проскользнула между моих ног и бросилась на вожака. На этот раз ее собачья иллюзия не выдержала напряжения и почти слетела. Вместо привычной дворняги появилась туманная рысь, крупная, пятнистая, с кисточками на ушах и горящими потусторонним светом зелеными глазами. Она сбила крысюка лапой, намертво прижала к полу когтями и одним неуловимо быстрым движением перекусила ему хребет.

Я забрался внутрь и опустился возле сестры. Алена стояла на коленях на лежанке, прижавшись спиной к деревянному ящику. В побелевших пальцах она все еще сжимала окровавленный стальной инструмент. Ее колотила крупная дрожь. Глаза были огромными, расширенными от пережитого ужаса. Но она не заплакала и не впала в истерику.

Медленно опустила взгляд на мертвую тварь на полу, шумно втянула воздух и прошептала:

— Какая гадость.

Я невольно усмехнулся, почувствовав укол искренней гордости. Я видел перед собой не изнеженную дворянскую девочку, которую надо вечно спасать. Нет, в этой девушке был настоящий стержень.

— Все, он больше не встанет, — сказал я. — Тебя задело? Покажи руки.

Она посмотрела на меня, будто не сразу узнала, затем медленно опустила инструмент.

— Нет. Кажется, нет… Миша, он прямо из пола вылез.

— Видел. Ты правильно сделала, что не дала ему добраться.

Алена посмотрела на тушу и сглотнула.

— Какая же гадость.

Я хотел обнять ее, но снаружи снова закричали. Пришлось подняться и вернуться к двери. Сестра удержала крысюка сама, выиграла нужные секунды, а я чуть не застрял на подножке с собственным мечом. От этой мысли стало тошно. Обещал, что здесь безопаснее, и не заметил тварь под полом.

— Сядь за ящики, подальше от дыры, — попросил я. — Только инструмент пока не выпускай.

Она перебралась к другому краю лежанки, а Мара снова вышла наружу. Я почувствовал по связи, что рысь устала. Она еще двигалась быстро, но после каждого рывка ей требовалась короткая остановка.

Крысюков стало меньше, хотя возле машин их по-прежнему хватало. Они больше не шли плотной группой, а лезли через тела убитых и забирались на борта. Один добрался до капота броневика, заставив стрелка отшатнуться от установки. Сивый сбил его ударом клинка, но сам едва не упал.

Рада сидела у колеса. Жезл она держала обеими руками, а барьер появлялся лишь ненадолго. Очередная вспышка отбросила пару тварей, после чего магичка опустила голову. Гнат позвал ее, но она только покачала ею в ответ.

Я сжал гладиус. Охранники тоже выдыхались, и это было видно по ударам. Там, где раньше хватало одного, теперь приходилось добивать. Если стая снова патакует всем скопом удержаться будет трудно.

Мара остановилась перед капотом фургона.

«Мара сделает страшно».

«Погоди. Ты уже еле стоишь».

Она повернула ко мне голову, но через связь пришло упрямое несогласие.

«Они не уходят. Нужно прогнать».

Я не успел возразить. Туман вокруг нее закрутился, скрывая лапы. Собачья морда расплылась, и над дорогой начала подниматься другая голова, намного больше настоящей. Иллюзия росла, пока ее спина не оказалась выше крыши фургона. Я знал, что это Мара, но все равно отступил и больно ударился локтем о косяк.

Тварь наклонилась над крысюками, раскрыв пасть. Звука я не услышал, зато страх почувствовал сразу. Захотелось захлопнуть дверь и спрятаться за ящиками. Я удержался за поручень, напоминая себе, что Мара не нападает на нас.

Крысюки этого не знали. Ближайшие бросились назад и столкнулись с теми, кто продолжал бежать к машинам. Началась свалка. Твари кусали друг друга, пытаясь выбраться, а стоявший у колеса охранник несколько секунд просто смотрел, забыв поднять меч.

— Отгоняйте от машин! — рявкнул Гнат. — В Туман за ними не лезть, пусть уходят!

Его голос привел людей в чувство. Арбалетчики стреляли по тем, кто оставался рядом, мечники очищали проходы. Я заметил крысюка, который забрался на подножку, и ударил сверху. Тварь сорвалась, оставив на металле клочок шкуры.

Постепенно визг стал удаляться. Возле машин еще шевелились подранки, но новой волны уже не было.

Итого за бой: +120 опыта

Иллюзия распалась, открыв Мару. Она снова выглядела собакой, только стояла с опущенной головой. Попыталась дойти до фургона, споткнулась на ровном месте и села в грязь. Я спрыгнул к ней, забыв про бок, и подхватил под грудь.

— Все, хватит. Давай помогу, только не вырывайся.

«Мара много взяла. Туман тяжелый».

Ее голос слышался плохо. Я чувствовал усталость, от которой самому захотелось лечь, и осторожно поднял рысь. Бок тут же заболел, пришлось остановиться у подножки.

— Помогите ее занести, — попросил я ближайшего охранника.

Тот без вопросов подошел с другой стороны, и вместе мы уложили Мару на плед. Алена сразу подвинулась, освобождая место.

— Она ранена? — спросила сестра, глядя на меня.

— Вроде нет. Слишком много сил потратила.

Мара приоткрыла глаз.

«Хозяину тоже надо лежать».

— Вот доберемся, тогда оба отлежимся. А ты пока спи.

Снаружи Гнат пересчитывал людей. Он обошел машины, заглядывая за колеса, и только потом вернулся к Федосеичу.

— Что с раненым? Переносить можно?

— Можно, если за больную ногу хватать не будете, — ответил старик. — Икра распорота, но сухожилия целы. Остальных потом посмотрю, там порезы небольшие.

— Все отозвались?

— Все здесь, командир, — ответил охранник у грузовика. — Никого не потеряли.

Гнат опустил голову и провел ладонью по затылку. Я впервые увидел, насколько он устал. Несколько секунд он стоял молча, затем велел проверить машины и готовиться к выезду.

Я вышел помочь с дверью, после ударов ее перекосило, и она не закрывалась до конца. Пока водитель разбирался с петлей, подошел Сивый. Он вытирал клинок ветошью и поглядывал внутрь фургона, где лежала Мара.

— Теперь понятно, почему Боров так хлопотал насчет твоей поездки, — сказал он. — Только предупредить мог, что с нами такое едет. Я твою собаку чуть не ударил, когда она вымахала выше машины.

— Хорошо, что не ударил. Она сейчас и так едва держится.

— Это я вижу. А ты сам-то кто? — Сивый остановился рядом, уже без прежней насмешки. — Ладно видишь дорогу, это не такой редкий дар. Но ты и стаю раньше меня почуял. Такое за пару переходов не освоишь.

— Сегодня повезло заметить вовремя.

— Не надо мне про везение, — проворчал он раздраженно. — Я не первый год хожу. И не собираюсь тащить тебя к проверяющим, если ты этого боишься.

Я посмотрел на него и кивнул.

— Верю. Но сейчас все равно ничего объяснить не могу.

Сивый некоторое время разглядывал меня, затем убрал меч.

— Ладно, не здесь, так не здесь. Только в следующий раз предупреждай раньше, если твоя собака опять соберется нас пугать. У меня сердце уже не молодое.

— Попрошу ее, — пообещал я.

— Вот и попроси. А врать тебе еще учиться, экспедитор.

Он ушел к головному броневику, оставив меня возле водителя. Тот наконец подбил петлю, и дверь закрылась без прежнего скрежета.

На сборы ушло около двадцати минут. Дыру в полу фургона прикрыли листом металла, который сняли с поврежденного ящика, и прижали грузом. До города хватит, а дальше пусть чинят как положено. Мне не понравилось, что твари вообще смогли пробраться через днище, но спорить с машиной было бессмысленно.

Федосеич помог уложить раненого в соседний транспорт, затем забрался к нам. Увидев кровь на рукаве Алены, он сразу потянулся к сумке.

— Покажите руку. Где зацепило?

— Меня не задело, это не моя кровь, — сказала она. — Я его ударила, когда он прыгнул.

Старик посмотрел на оружие в ее руках. Потом наклонился проверить ладони, не обращая внимания на возражения.

— Пальцы не болят? Таким железом с непривычки легко себе что-нибудь отбить.

— Немного. Но разжать могу.

— Вот и разжимайте, бой уже закончился, — он выпрямился и чуть улыбнулся. — А нервное истощение у вас, Анна Петровна, с характером оказалось.

Алена попыталась улыбнуться в ответ.

— Это плохо?

— Это вовремя. Сидели бы и ждали помощи, пришлось бы мне куда больше с вами возиться.

Когда колонна тронулась, Федосеич устроился на складном сиденье и прикрыл глаза. Через несколько минут голова у него опустилась на грудь. Я хотел предложить ему лечь, но передумал, уснул человек, и хорошо.

Алена все еще держала зажим. Я сел рядом и осторожно коснулся ее кисти.

— Давай положим. А то на кочке уронишь себе на ногу.

Она посмотрела на инструмент, словно забыла о нем, и позволила забрать. Я завернул его в кусок ткани, прежде чем убрать в ящик. Пальцы у сестры остались полусогнутыми, и она принялась медленно разгибать их другой рукой.

— Как ты? — спросил я. — Только не говори, что все хорошо, если это не так.

Она помолчала, следя за своими ладонями.

— Мне до сих пор кажется, что он снова из пола вылезет. Я понимаю, что вы закрыли дыру, а все равно смотрю туда.

— Я тоже смотрю.

Алена повернулась ко мне.

— Правда?

— Правда. Надо было раньше проверить, что под машиной. Я отвлекся, и он добрался до тебя.

— Ты же не можешь смотреть везде сразу, — возразила она и потерла запястье. — Я не об этом… В особняке я хотя бы знала, кого боюсь. А тут он вылез прямо рядом. Я даже подумать ничего не успела.

Я кивнул. Убеждать ее, что потом привыкнет, не хотелось. К такому лучше вообще не привыкать, но нам предстояло еще добраться до Рязани.

— Ты все равно ударила. Этого хватило, чтобы мы успели.

— А если бы промахнулась?

— Тогда пришлось бы отбиваться еще. Ты ведь не бросила оружие после первого удара.

Она опустила голову. Фургон качнуло, и я придержал ее за плечо.

— И ты так работал? — спросила Алена. — Постоянно ждал, что из травы кто-нибудь выскочит?

— Не каждый переход заканчивается дракой. Иногда просто едешь, устаешь от тряски и думаешь, где поесть.

— А иногда бывает хуже, да? Ты все время так говоришь, будто шутишь.

— Наверное, уже привык отшучиваться, — признался я. — Только сейчас не смешно. Когда увидел его рядом с тобой, сам едва не растерялся.

Она посмотрела на меня внимательнее, после чего придвинулась ближе. Некоторое время мы молчали, слушая стук подвески. Мара спала на пледе, и я следил за ее дыханием. Через связь почти ничего не приходило, но тревоги от рыси я не чувствовал.

— Я хочу научиться не бояться, — наконец сказала Алена. — Чтобы руки не тряслись и голова хоть немного работала.

— Совсем не бояться не надо. Я тоже испугался, хотя уже встречал этих тварей.

— Тогда как вы успеваете что-то делать?

— Потому что часть движений знакома. Не приходится каждый раз думать, как достать оружие или куда отойти. Можно этому учиться заранее, понемногу. Сегодня ты и без подготовки сумела отбиться.

Алена посмотрела на ящик, куда я убрал зажим.

— Повезло, что он рядом лежал. Я даже не знала, чем бью.

— Значит, начнем с того, чтобы ты знала, что у тебя под рукой. А потом покажу, как держать нож. Только не здесь, на кочках.

Она повернулась ко мне и ухватила за рукав.

— Ты правда научишь? Не говоришь сейчас, чтобы я успокоилась?

Я уже собирался пообещать, что обсудим все в городе, но остановился. Она услышала бы в этом обычную отговорку, и была бы права. После флигеля Алена снова оказалась в положении человека, за которого все решают. Даже я только и делал, что велел сидеть и ждать.

— Научу, — ответил я. — Доберемся до Рязани, отдохнешь, и начнем. Только слушаться придется, даже когда покажется, что я заставляю заниматься ерундой.

— Если объяснишь зачем, буду слушаться.

— Тогда договорились.

Алена отпустила мой рукав и наклонилась к Маре. На спине рыси сквозь собачью шерсть проступали пятна. Сестра осторожно положила ладонь ей на бок, и Мара во сне подвинулась ближе.

За окном понемногу светлело. Я снова смог разглядеть деревья у дороги и только тогда заметил, что виски больше не давит. Пахло по-прежнему лекарствами, но тянувший снаружи запах гнили почти исчез.

Опасность значительно снижена

Маршрут стабилизирован

Я убрал сообщение и прислонился к стенке. Хотелось верить, что до города мы уже доедем без остановок. Москва осталась позади вместе с братьями, которые, возможно, уже искали нас на рязанском направлении. До них сейчас не было дела. Алена сидела рядом, Мара дышала ровно, а машины продолжали ехать. И это было главным.