Глава 6

Столичный особняк Волконских стоял на берегу Москвы-реки, недалеко от Кремля. Отец любил напоминать, что даже у многих старых родов не было дома так близко к императорской резиденции. Сам Дмитрий ценил другое: за оградой хватало места, чтобы поговорить без посторонних, а из сада можно было пройти к флигелям, минуя прислугу в главном доме.

Он шел по дорожке, изредка касаясь тростью плитки. Ноги у него не болели, но трость с серебряным набалдашником давно стала привычкой. Сергей шагал рядом и поправлял шарф, который лез под подбородок.

— Значит, все-таки сдох? — спросил он, сорвав с куста мокрый лист. — Или опять кто-то поторопился нас обрадовать?

Дмитрий покосился на брата.

— На конвой «Госэкспресса» напали скегги. Между Коломной и Бронницами, в синем Тумане. Михаил не вышел.

— Не вышел — еще не значит погиб. Ты ведь сам говорил, что он живучий. После наемников выбрался, до Москвы почти добрался. Откуда вообще сведения? В новостях пока молчат.

— От человека, который видел списки. Сообщение задержали, сегодня должны опубликовать. Пятеро погибших, Михаил пока числится пропавшим без вести.

Сергей перестал мять лист и посмотрел на него.

— Так пропавшим или погибшим? Ты уж определись.

— Сережа, он остался в синей зоне после нападения скеггов. Раненый, без конвоя. Ты всерьез думаешь, что он оттуда вернется?

— Я думаю, что в прошлый раз ты тоже был уверен, — Сергей бросил лист под ноги. — Хотя, если кто-то помог ему там остаться, тогда другое дело.

Дмитрий остановился, и брату пришлось повернуться к нему.

— Такие замечания оставляй при себе. Особенно здесь.

— А что здесь? Наш дом, наши люди.

— Вот именно. Сегодня они служат нам, завтра перескажут разговор кому-нибудь еще. Не заставляй меня объяснять тебе это каждый раз.

Сергей поджал губы, но промолчал. Они свернули к флигелю в глубине сада. Для Алены даже привезли часть мебели из главного дома, чтобы переселение выглядело заботой. Только выйти за дверь без разрешения братьев она не могла.

У входа дежурили двое охранников. Старший выпрямился, едва заметив Дмитрия.

— Все спокойно, ваше сиятельство. Княжна в гостиной.

— Связаться с кем-нибудь пыталась?

— Просила телефон. Потом требовала отвезти ее к отцу. Мы ответили, что без вашего распоряжения не можем.

— Правильно ответили. Пока ничего не меняется.

Сергей задержался у двери.

— Сильно ругалась?

Охранник замялся, подбирая слова, и Сергей усмехнулся:

— Можешь не отвечать, уже понял.

Дмитрий дождался, пока дверь за ними закроется, и повернулся к брату.

— Не начинай ее дразнить. Нам нужна подпись, а не очередной скандал.

— Да я еще ничего не сделал.

— Зато я видел, как ты смотришь на нее. Или ты считаешь что я слепой?

Сергей отвел взгляд и потянул шарф с шеи.

— Дима, хватит. Она нам даже не родная сестра.

— По отцу родная. И слуги об этом прекрасно знают, так что свои оправдания оставь для кого-нибудь другого.

— Ты же сам хочешь от нее избавиться.

— Я хочу, чтобы она подписала отказ и уехала, — Дмитрий понизил голос. — А ты хочешь устроить неприятности, с которыми потом придется разбираться мне. Еще раз полезешь к ней разговор будет уже с тобой. Вот когда она покинет этот дом отказавшись от фамилии, тогда делай что хочешь. Но на твоем месте я бы даже тогда забыл об этом! Ты — Волконский!

Сергей недовольно дернул плечом.

— Понял я. Можно подумать, мне больше заняться нечем.

Дмитрий не стал отвечать и прошел в гостиную. Алена стояла у окна, сложив руки на груди. Волосы она собрала на затылке, несколько прядей выбились и прилипли к щеке. В такие минуты сходство с матерью особенно бросалось в глаза, и Дмитрия это раздражало. Отец когда-то смотрел на ту женщину так, будто у него не было собственной жены.

Услышав шаги, Алена обернулась.

— Наконец-то. Вы собираетесь объяснить, почему меня не выпускают? Я просила отвезти меня к отцу, а охрана даже телефон не дает. Вы совсем с ума сошли?

Сергей прислонился к дверному косяку.

— Мы только вошли, а ты уже кричишь. Может, сначала поздороваешься?

— Может, ты сначала вернешь то, что забрал? — Она посмотрела на его карман. — Или боишься, что я кому-нибудь расскажу, как вы обо мне заботитесь?

Сергей оттолкнулся от косяка, но Дмитрий преградил ему дорогу тростью.

— Алена, сядь. Нам нужно поговорить.

— Мне и стоя хорошо. Где Миша? Он должен был приехать.

Дмитрий убрал трость к креслу и только после этого ответил:

— Михаил погиб по дороге в Москву.

Алена несколько секунд смотрела на него, не двигаясь. Потом медленно опустила руки.

— Кто тебе это сказал?

— Конвой атаковали скегги. Часть пассажиров вывели, он остался в Тумане.

— Значит, его не нашли, — быстро сказала она. — Ты только что сказал, что он остался. Тело видели?

— В синей зоне тела не всегда удается забрать.

— Я спросила, видели или нет?

Дмитрий сжал губы.

— Нет. Но это ничего не меняет.

— Для тебя, может, и не меняет! — Алена шагнула к нему. — Вы сами отправили к нему Самойлова, а потом… думаете я поверю, что вы не при чем?

Она замахнулась, и Дмитрий перехватил ее запястье. Алена рванулась, пытаясь ударить другой рукой, но Сергей схватил ее за плечи. Вдвоем они усадили ее на диван. Она сразу попыталась подняться, однако Дмитрий не отпустил руку.

— Хватит. Ты только себе сделаешь больно.

— Убери руки!

Он разжал пальцы и отступил к столику. Алена прижала запястье к груди, глядя то на него, то на Сергея.

— Это вы устроили. Не знаю как, но вы.

— Скегги на нас не работают, — огрызнулся Сергей. — Твой Миша сам полез в Туман, никто его туда за шиворот не тащил.

— Сережа, помолчи, — Дмитрий достал из кармана сложенный документ и разгладил его на столике. — Сегодня будет сообщение в новостях. Посмотришь сама, раз мне не веришь. А пока давай вернемся к нашему разговору.

Алена даже не взглянула на бумагу.

— Ты сейчас серьезно? Пришел сказать, что Миша умер, и сразу суешь мне свой отказ?

— Я предлагаю тебе уехать. Здесь ты оставаться не хочешь, мы тебя тоже не удерживаем.

Она коротко рассмеялась и показала на дверь.

— Конечно. А охрана там просто для красоты.

— Подпиши, и охрану уберут. Отказываешься от фамилии Волконских и претензий на имущество рода, получаешь триста тысяч рублей. Этого хватит, чтобы устроиться в другом городе или за границей.

— А до подписи мне даже к отцу нельзя?

— Он не в том состоянии, чтобы выслушивать твои жалобы.

— Пусть сам мне это скажет. Отвези меня в клинику, я спрошу.

Дмитрий наклонился и положил рядом с документом ручку.

— Нет. Останешься здесь до открытия завещания. Потом условия могут измениться, и на такую сумму я бы уже не рассчитывал.

Алена подняла на него глаза.

— Боишься, что он оставит мне больше?

— Я пытаюсь решить вопрос без лишней возни.

— Тогда выпусти меня. Я не возьму у тебя ни рубля, только дай увидеть отца.

— Отец умирает, Алена, — Дмитрий выпрямился. — И тебе пора перестать надеяться, что он встанет и все за тебя решит.

Она отвернулась к окну. Несколько секунд было слышно, как Сергей возится с шарфом, складывая его вдвое. Дмитрий уже решил, что можно продолжить, но Алена снова посмотрела на него.

— При нем ты бы не посмел так со мной разговаривать.

— При нем многое было иначе.

— Вот именно. Вы всю жизнь его боялись, а теперь дождались. И Миша вам мешал, потому что не стал бы вас слушать.

Сергей фыркнул.

— Твой проводник даже до Москвы не доехал, а ты все рассказываешь, какой он замечательный.

Алена резко поднялась с дивана.

— Еще слово о нем, и я…

— Что ты сделаешь? — Сергей шагнул ближе, но остановился под взглядом Дмитрия.

Тот взял трость и указал на документ.

— Подумай до вечера. Сейчас ты злишься, это понятно, но потом все равно придется решать, как жить дальше.

— Я уже решила. Ничего не подпишу.

— Все так говорят вначале, — нахмурился Дмитрий. — Пока мы с тобой обходимся как с сестрой, но это может измениться. Да, Сергей?

Он повернулся к брату и еле заметно подмигнул ему.

— Ага! — радостно заявил тот, жадно раздевая девушку взглядом. — Это точно!

Алена покраснела и отступила на несколько шагов назад.

— Все мы смертны, сестренка.

Слово «сестренка» прозвучало у Дмитрия издевательски, и Алена невольно вздрогнула, что не укрылось от брата.

Тот понимающе хмыкнул и направился к двери, Сергей задержался. Алена молча следила за ним, сжимая ткань платья возле бедра.

— Сережа, мы уходим, — позвал Дмитрий из прихожей.

— Да иду я, — отозвался тот и вышел следом.

Когда за дверью повернули ключ, Алена села на край дивана. На запястье остались следы пальцев, но она почти не чувствовала боли. Перед ней лежал документ, рядом ручка, которую Дмитрий предусмотрительно оставил колпачком к себе.

Она подняла лист. Буквы расплывались, и прочитать не получилось даже первую строку. Алена скомкала бумагу, потом положила обратно и вытерла щеки ладонями.

— Ты же обещал приехать, — прошептала она. — Миша, пожалуйста… Только выживи братик.

* * *

Я осторожно прикрыл дверь палаты и пошел по коридору. Мара ждала возле поворота. Увидев меня, она поднялась и пристроилась рядом, так что до выхода мы добрались без приключений.

За оградой клиники гудели машины. Здесь же прохожих было немного, и я не стал задерживаться у КПП. Отошел по тротуару, достал визитку Пономарева и набрал номер.

— Барон Пономарев слушает.

— Здравствуйте. Это Михаил Рощин. Князь дал мне вашу визитку.

— Михаил Александрович? — В трубке что-то зашуршало. — Вы сейчас у Брусницкого?

— Уже вышел из клиники. Стою возле ограды.

— Оставайтесь там, я подъеду минут через пятнадцать. Только не у самого входа, отойдите немного в сторону. И пока никому не звоните, поговорим при встрече.

Он отключился, а я убрал телефон и прислонился плечом к забору. Бок после ходьбы ныл, хотя терпеть было можно. Мара села рядом и посмотрела на мой карман.

«Человек в коробке велел хозяину ждать».

«Это телефон. Через него можно разговаривать на расстоянии».

«Мара тоже умеет. Без коробки».

«Зато с тобой пока могу разговаривать только я».

Она обдумала это и перевела взгляд на дорогу.

«Этот человек враг?»

«Надеюсь, нет. Князь сказал обратиться к нему».

«Мара понюхает».

«Только не пугай его сразу».

Пономарев приехал раньше обещанного. У тротуара остановился черный седан, и из-за руля выбрался мужчина лет шестидесяти. Он осмотрел меня, задержал взгляд на перстне и подошел ближе.

— Михаил Александрович? Андрей Иванович Пономарев.

Мы пожали друг другу руки.

— Можно просто Михаил.

— Хорошо, Михаил. Вы один? — Он посмотрел вниз, где Мара уже обнюхивала край его пальто. — То есть не совсем один.

Рысь подняла голову. Пономарев моргнул и чуть улыбнулся.

— Собака ваша? Спокойная, даже не лает.

— Моя. Без нее я не поеду.

— Я и не предлагаю оставлять ее на улице. Пусть садится назад, только придержите дверь.

«Человек понимает», — довольно сообщила Мара и забралась в салон.

Я устроился спереди, стараясь не задеть раненый бок ремнем. Барон это заметил, но с вопросами подождал, пока мы не отъехали от клиники.

— Медицинская помощь нужна? Можем вернуться.

— Нет, спасибо. Меня уже лечили, сейчас главное не дергаться лишний раз.

— Тогда поедем в квартиру. Там сможете отдохнуть.

Некоторое время он следил за дорогой, выбираясь из потока у перекрестка, затем спросил:

— С Александром Сергеевичем удалось поговорить?

— Да. Он сам рассказал, к кому обратиться.

Пономарев кивнул, не скрывая облегчения.

— Хорошо. Вчера ему было тяжело даже с врачом разговаривать.

— Он держался. Хотя под конец устал, поэтому я не стал задерживаться, — я немного помолчал и спросил: — Вы знаете, что в завещании?

— Знаю, я его составлял. Но обсуждать содержание с вами пока не буду.

— Даже ту часть, которая касается меня?

— Даже ее. Зато у меня есть прямое поручение помочь вам, и для этого ждать оглашения не нужно.

— Что именно поручил князь?

— Найти вам жилье и заняться документами. Отдельно попросил проследить, чтобы ваши братья не могли встретиться с вами без вашего согласия.

— Вот за последнее я особенно благодарен.

Пономарев посмотрел в зеркало и перестроился в соседний ряд.

— Если хотите услышать мое мнение, вам лучше вернуться в Рязань. По крайней мере до тех пор, пока здесь не станет понятнее.

— А что должно стать понятнее?

Он помедлил, прежде чем ответить:

— Сколько еще проживет князь, никто не знает. Пока он в клинике, Дмитрий Александрович будет пытаться устроить все по-своему. Ваше появление ему очень мешает.

— В Рязани меня тоже находили.

— Но там вы хотя бы не один. Есть Гильдия, к которой можно обратиться. Здесь вы пока даже города не знаете.

— Зато теперь знаком с вами.

— Я могу помочь с бумагами, Михаил. От пули мой диплом вас не закроет.

Я усмехнулся, хотя шутка получилась не слишком веселой. За окном показалось здание с имперским гербом. У ворот стоял вооруженный охранник, а машины вдоль тротуара были одна дороже другой.

— Служба имперской безопасности, — пояснил Пономарев, заметив мой интерес. — Нам дальше.

— Я не уеду, Андрей Иванович. Алена осталась в особняке, и бросать ее там я не собираюсь.

Он выдохнул через нос.

— Догадывался, что вы это скажете. Только попасть к ней будет непросто. Охрана сейчас подчиняется Дмитрию.

— Я не собираюсь стучать в ворота и требовать, чтобы меня впустили.

— Уже хорошо. А что собираетесь?

Отвечать было нечего. Плана у меня не было, и за время поездки он тоже не появился. Я посмотрел в окно, но барон все понял без объяснений.

— Тогда пока ничего не предпринимайте. Отдохните, а я выясню, что происходит в доме.

— Постараюсь не наделать глупостей.

— Хотелось бы услышать обещание поувереннее, — заметил он. — Вы удивительно спокойны, учитывая обстоятельства.

— Возможно, у меня есть немного времени. Некоторые считают, что я до Москвы не добрался.

Пономарев повернул голову, потом снова посмотрел на дорогу.

— В каком смысле?

Похоже, о нападении на конвой он еще не знал. В больнице сведения тоже могли не дойти до князя, но от адвоката я почему-то ждал большей осведомленности.

— Конвой, с которым я ехал, атаковали скегги. Я отстал от группы и не уверен, что обо мне сообщили как о выжившем.

— Когда это случилось?

— Два дня назад. Маршрут Рязань — Москва.

Барон несколько секунд молчал.

— Проверю. Вы кому-нибудь уже сообщили, что живы?

— Сегодня разговаривал с князем. Теперь с вами.

— Тогда пока на этом и остановимся. Если в списках выживших вас нет, не будем торопиться их исправлять.

Он свернул с основной дороги и продолжил:

— Квартира, куда мы едем, не связана с Волконскими. Покупалась она специально для конфиденциальных встреч.

— Братья о ней знают?

— Насколько мне известно, нет. Но это не повод терять осторожность. Выходить без необходимости не советую.

— А если необходимость появится?

— Позвоните, обсудим. Только не ставьте меня перед фактом, когда уже будете стоять у особняка.

— Справедливо.

На светофоре он достал из кармана ключи и передал мне.

— Седьмой этаж, квартира семьдесят два. Код подъезда на брелоке. В спальне найдете сейф, там лежат деньги. Для замка нужны последние шесть цифр номера князя.

Я признался ему что у меня нет его номера телефона, чем похоже первый раз сильно удивил Пономарева. Он продиктовал мне их и я повторив несколько раз, понял что запомнил. Барон кивнул и, прежде чем снова тронуться, протянул еще один аппарат.

— Пользуйтесь этим. Мой номер уже записан, а старый телефон лучше выключить.

Новый телефон выглядел куда дороже моего. Я повертел его в руке, нашел кнопку включения и проверил список контактов. Барон не обманул, номер там был только один.

— Спасибо. Старый выключаю прямо сейчас.

С заднего сиденья донеслось тихое фырканье.

«Этот человек боится за хозяина».

«Скорее боится, что я создам ему проблемы».

«Правильно боится».

Я покосился на рысь, но она уже отвернулась к окну.

Через двадцать минут мы съехали с Садового кольца и проехав шлагбаум припарковались на просторном дворе заставленном машинами. Пономарев машину глушшить не стал и повернув ко мне голову произнес.

— Я с вами не пойду. Второй подъезд. Если консьерж спросит скажете, что вы к Петровым. Вечером я позвоню.

— А если не получится?

— Ждите до утра. Если и к полудню не свяжусь, берите деньги из сейфа и уезжайте.

Я убрал ключи в карман.

— Вы так говорите, будто тоже ждете неприятностей.

— Я к ним готовлюсь, это не совсем одно и то же. Не хочу, чтобы вы сидели здесь неделями, если со мной что-нибудь случится.

— Тогда лучше не пропадайте. Мне еще ваша помощь нужна.

Пономарев впервые улыбнулся без натяжки.

— Постараюсь. И, раз уж вы просили обращаться к вам по имени, можете звать меня Андреем.

— Договорились. Спасибо, Андрей.

Я выбрался из машины и выпустил Мару. Барон подождал, пока мы подойдем к двери, после чего уехал.

В подъезде консьержка подняла глаза от журнала. Она посмотрела на Мару, затем заметила ключи в моей руке.

— Вы к Петровым?

— Да, в семьдесят вторую.

— Лифт справа. Собаку только во дворе не отпускайте, у нас жильцы жалуются.

— Не буду.

Мара дождалась, пока двери лифта закроются, и возмущенно посмотрела на меня.

«Мара никого не трогала».

«Она тебя первый раз видит, просто предупредила».

«Значит, предупредила зря».

Я не стал спорить. На седьмом этаже нашел нужную дверь и открыл оба замка. Мара вошла первой, прошлась по прихожей и скрылась в гостиной, пока я запирал дверь.

После моей рязанской квартиры это жилье казалось огромным. В прихожей можно было снять куртку, не задевая локтем стену, а в гостиной стоял диван, на котором я спокойно вытянулся бы во весь рост. Только ложиться пока не стоило, стоило мне сесть, и подняться я уже вряд ли захотел бы.

Я проверил остальные комнаты. В спальне нашел шкаф с одеждой, в ванной — чистые полотенца. На кухне работал холодильник, и еды в нем оказалось достаточно, чтобы не выходить из квартиры несколько дней.

— Ну, здесь хотя бы с голоду не умрем.

Мара заглянула мне под руку.

«Мясо есть?»

— Уже достаю. Только дай посмотреть, что здесь готовое.

В контейнере нашлась отварная говядина. Я отрезал кусок, положил в тарелку и поставил на пол. Рысь немедленно занялась едой, а я пошел разбираться с повязкой.

Крови на ней почти не было. Это радовало, хотя любое неосторожное движение все еще отдавалось в боку. В аптечке нашлись бинты и раствор для обработки. Я вымылся, стараясь не мочить рану, затем сменил повязку и какое-то время посидел на краю ванны, дожидаясь, пока утихнет боль.

Одежду пришлось подбирать. Рубашка оказалась тесной в плечах, зато свитер подошел, правда пришлось закатать рукава. Брюки были чуть длиннее, чем нужно, но дома это никому не мешало.

В гостиной я наконец опустился на диван и включил телевизор. Есть самому пока не хотелось, хотя стоило бы. Мара уже закончила обед и устроилась на ковре, время от времени поглядывая в сторону кухни.

На экране шел выпуск новостей.

«Переговоры с китайской стороной пока не дали результата. Российская Империя требует отвода войск со спорного участка Амурской линии. В Восточный военный округ направлены представители военного ведомства».

Показали колонну бронетехники на заснеженной дороге. Солдаты сидели поверх брони, прикрывая лица от ветра. Я прибавил звук, но подробностей не последовало: диктор перешел к поездке императора.

«…Его Императорское Величество Иван Восьмой завершил рабочую поездку по уральским губерниям. Сегодня государь посетил Екатеринбургский металлургический комбинат и провел встречу с представителями Союза промышленников города. Особое внимание было уделено вопросам снабжения населения и модернизации защитных линий от Тумана…»

На экране здешний самодержец выглядел так же, как на портрете у Борова, разве что усталость была заметнее. Император слушал директора и время от времени задавал вопросы, а сопровождающие старательно делали вид, что не мерзнут.

Следом заговорили о магических практиках.

«…в Государственном совете продолжается обсуждение поправок к закону о частных магических практиках. Представители Гильдии Магов выступают против избыточного регулирования, тогда как Служба безопасности Российской Империи настаивает на обязательной регистрации боевых заклинаний третьего класса и выше…»

Интересно, мои способности они к какому классу отнесли бы? И пришлось бы объяснять чиновнику, почему я сам не всегда понимаю, что умею?

Мара подняла голову, услышав голос очередного выступающего.

«Эти люди где сидят? За стеной?»

«Нет, далеко. Здесь только их изображение».

Она встала и подошла к телевизору, принюхиваясь.

«Не пахнут».

«Вот именно. Можешь не проверять с другой стороны, там их тоже нет».

Мара вернулась на ковер, явно разочарованная устройством телевизора. Я уже собирался поискать другой канал, когда начались светские новости.

«…в Большом императорском театре состоялась премьера новой постановки „Князь Серебряный“. На спектакле присутствовали представители высшей аристократии, в том числе князь Дмитрий Александрович Волконский, который ранее выступил покровителем благотворительного бала…»

На экране мелькнул уже знакомый мне по портретам в интернете человек. Дмитрий, мой сводный брат… Дорогой костюм и улыбка хозяина жизни. У меня непроизвольно сжались пальцы.

Диктор продолжал:

«Среди гостей также были замечены граф Ростоцкий, княгиня Меншикова и несколько иностранных дипломатов. Светские обозреватели отмечают, что мероприятие стало одним из наиболее заметных событий нынешнего московского сезона…»

Хотел выключить телевизор, однако на экране появилась заставка «Срочно», и ведущий отложил лист, который держал перед собой.

«Служба „Госэкспресса“ сообщила о нападении на конвой маршрута Рязань — Москва. Это произошло два дня назад между Коломной и Бронницами. Уровень Тумана изменился с зеленого на синий. Охране удалось вывести большую часть пассажиров, но без потерь не обошлось».

Я выпрямился, забыв про боль в боку. На экране показали автобус с разбитыми окнами. Возле него стояли военные, а дальше дорогу закрывал Туман. Кадры снимали на ходу, камера то и дело уходила в сторону.

Мара приподнялась на лапах.

«Это та машина? В которой ехал хозяин?»

— Она самая. Подожди, дай послушать.

«По последним данным, погибшими признаны пятеро пассажиров. Их имена сейчас на экране. Родственников просят связаться с представителями службы по указанному номеру».

Я пробежал глазами список и остановился на своей фамилии.

Рощин Михаил Александрович.

Прочитал еще раз, хотя ошибиться было трудно. Имя с отчеством тоже совпадали.

Вот и все. Пока я сидел в чужой квартире и примерял свитер, меня успели похоронить. Ни тела, ни толковой проверки им не понадобилось.

Я потянулся за новым телефоном, но не стал звонить. Пономарев обещал проверить сведения сам, а мне следовало сначала подумать. Если Дмитрий смотрел новости или получил списки раньше, он сейчас наверняка был доволен. Проверять, где я нахожусь, тоже вряд ли станет.

Алена, конечно, могла увидеть тот же выпуск. От этой мысли радость сразу прошла. Нужно было найти способ дать ей знать, но звонить на отобранный телефон — значит сообщить братьям, что они поторопились.

— Ладно, — сказал я, положив аппарат рядом. — Сначала дождусь Андрея. Может, через него получится передать весточку.

Мара подошла и положила голову мне на колено.

«Хозяин мертв?»

— Для них, да.

«Хорошо. Мертвого труднее убить».

Я посмотрел на нее и невольно усмехнулся.

— Вот теперь ты точно философ.