Глава 10

Пономарев отвез меня на квартиру. По дороге мы почти не разговаривали. Он следил за движением, а я держал на коленях схему. На бумаге все выглядело просто. Несколько поворотов, подземный ход — и я возле сестры. Только Лосев давно там не был, а проверять его сведения предстояло мне.

С собаками должна была справиться Мара, в этом я почти не сомневался. Но родовая защита оставалась проблемой. Если перстень не поможет, охрана узнает о моем появлении раньше, чем я открою дверь. Хотелось спросить Пономарева, не стоит ли все-таки подождать, однако я вспомнил голос Алены в телефоне и промолчал.

В квартире пришлось повозиться со снаряжением. Гладиус я закрепил под длинной курткой, несколько раз попробовал достать и убрал обратно. Нож Милы отправился во внутренний карман. Можно было взять другой, но к этому я уже привык. Пистолет оставил в кобуре, а запасной магазин переложил так, чтобы не мешал наклоняться.

Пономарев наблюдал за мной, затем открыл шкаф и достал небольшой арбалет.

— Попробуйте, удобно ли будет носить. Он легче обычного.

Я взял оружие, проверил, как ложится в руку, и вопросительно посмотрел на адвоката.

— Зачем мне еще и это? Мы же не в Туман собираемся. Да и стрелять по охране я не хочу, пистолет взял только на крайний случай.

— Поэтому и предлагаю арбалет. Здесь не обычные болты, — Пономарев показал на магазин. — Магические заряды. При попадании дают вспышку, потом все затягивает дымом. В магазине десять штук, может пригодиться когда будете уходить.

Я осмотрел оружие уже внимательнее.

— А людей рядом не покалечит?

— В лицо лучше не стрелять. И в тесной комнате будьте осторожны, сами ничего не увидите. Это средство для отхода, Михаил, а не повод проверять, сколько охранников вы сможете уложить.

— Да понял я. Сам не хочу, чтобы потом еще полиция искала.

— Дмитрий за такую возможность ухватится сразу, — Пономарев передал мне ремень. — Право входить в родовой дом у вас есть, но объяснять его после стрельбы будет гораздо сложнее.

Я закрепил арбалет на ремне и прошелся по комнате. Оружие тянуло куртку в сторону, пришлось подогнать крепление. В рюкзак положил перевязочные материалы, а фонарь убрал в наружный карман, чтобы не искать в темноте. Моток веревки тоже взял: места он занимал немного, а что ждало под землей, никто толком не знал.

Мара сидела возле двери и следила за сборами. Стоило мне поднять рюкзак, как она встала.

«Идем в логово врагов? Мара готова».

«Идем за моей сестрой. Нам нужно забрать ее тихо».

Рысь повела ушами и прислала образ незнакомой комнаты, где возле стены лежал большой кусок мяса.

«В больших логовах много еды».

«Накормлю, когда вернемся. По дороге ничего не хватай».

«Даже врагов?»

Я посмотрел на нее. Мара сидела с самым невинным видом, какой только могла изобразить хищница под собачьей иллюзией.

«Особенно врагов. Без моей команды никого не трогай».

Она недовольно фыркнула, но согласилась. Пономарев дождался, пока я закончу молча смотреть на собаку, и протянул мне куртку.

— Если вы уже договорились, пора ехать.

Он высадил нас за два квартала от особняка, возле закрытой лавки «Антикварные книги». Машина остановилась под липами, где свет уличного фонаря почти не доставал до окон. Я уже взялся за ручку двери, когда адвокат удержал меня за рукав.

— Здесь жду до утра. Если не вернетесь, уеду, — сказал он. — И если за вами будет явная погоня, тоже. Мне нельзя попадаться вместе с вами, иначе помогать будет некому.

— Понимаю. Вы и так сделали больше, чем я мог просить.

Пономарев отпустил рукав, но я заметил, что он все еще хочет что-то сказать.

— Михаил, если станет ясно, что сегодня сестру не вывести, уходите. Не надо погибать возле ее двери. Живым вы еще сможете что-нибудь придумать.

Я посмотрел на темные окна лавки и только потом ответил:

— Если получится отступить, отступлю. Но обещать, что брошу ее там при любой опасности, не могу.

Адвокат потер переносицу.

— Тогда хотя бы не торопитесь там, где можно подумать.

Я вышел из машины, придерживая куртку, чтобы не зацепиться оружием. Мара спрыгнула следом. Когда мы отошли, фары седана погасли, и Пономарева стало почти не видно за лобовым стеклом.

Перед поворотом я надел маску и опустил козырек кепки. До особняка оставалось недалеко, можно было еще раз свериться с планом, но дорогу я уже запомнил. К тому же знакомые места начали отзываться в памяти Койота. Вот за этим углом должна быть ограда, а там дальше несколько домов и ворота, через которые он когда-то ушел из дома.

Я поймал себя на том, что больше не пытаюсь объяснять, почему рискую ради Алены. В прежнем мире у меня не было сестры, я это помнил точно. Но теперь мысль о том, чтобы оставить ее здесь и спокойно уехать, вызывала злость на самого себя. Может, чужая память окончательно стала моей. Разбираться в этом на улице было некогда.

В переулке не было людей. За соседними домами шумела большая дорога, а здесь я слышал собственные шаги по мокрому асфальту. Увидев свет фар на перекрестке, я замедлился и дал машине проехать.

Мара шла рядом, иногда останавливаясь у стены, чтобы принюхаться.

«Здесь люди боятся. Запах старый».

«Кого боятся? Ты можешь понять?»

«Не знаю. Люди ушли, страх остался».

Я не стал расспрашивать дальше. Не представлял, как можно различить такое по запаху.

Особняк показался за оградой, когда мы вышли к повороту. На воротах был грифон, знакомый по перстню. Я сразу заметил камеры на столбах и отступил под дерево, прежде чем успел как следует рассмотреть дом. За воротами виднелась освещенная дорожка.

И тут я вспомнил, как стоял у этих ворот ребенком. Дождь затекал за воротник, Алена держалась за мою руку, а взрослые возле машины обсуждали, куда отнести вещи. Нам говорили, что теперь мы будем жить здесь. Помню, как сильно сжимал ее ладонь и боялся, что нас поселят в разных комнатах.

За этим пришло другое воспоминание: столовая, горячий чай на рукаве. Сергей смеялся, пока я пытался отлепить ткань от обожженной руки. Я уже не мог разобрать, что именно он говорил, зато отчетливо помнил желание ударить его при всех, не думая о том, что будет потом.

— Хватит, — прошептал я, прижав ладонь к стволу.

Мара коснулась носом моей руки.

«Хозяину больно. Кто-то рядом?»

«Нет. Просто вспомнил кое-что плохое. Сейчас пройдет».

Я постоял еще немного, дождавшись пока приду в себя. Перед воротами было пусто. Пора двигаться, иначе так и останусь под деревом, вспоминая чужие обиды.

Мы обошли ограду с северной стороны. Здесь фонари стояли дальше друг от друга, а кусты закрывали часть кладки. Калитку я заметил не сразу: пришлось отвести ветку, чтобы разглядеть замочную скважину. Достал длинный ключ и вставил его, стараясь не звякнуть кольцом о металл.

Ключ повернулся на пол-оборота и застрял. Я замер, потом вспомнил предупреждение Лосева и чуть потянул дверцу на себя. Со второй попытки замок поддался. Придержав калитку, я пропустил Мару и проскользнул следом.

Слева раздалось рычание. Я еще не успел убрать ключ, когда из темноты вышла крупная собака. Она остановилась поперек дорожки, опустив голову, и я увидел зубы. До нее было всего несколько шагов. Если сейчас залает, прятаться уже поздно.

Мара вышла вперед и уставилась на нее. Рычание стихло. Собака переступила передними лапами и села, не отводя взгляда от Мары. Я медленно убрал связку в карман, все еще ожидая, что она передумает и бросится.

«Она пропустит. Мара объяснила».

«Хорошо объяснила. Только пусть не идет за нами».

Мара фыркнула, и собака опустилась на землю. Мы прошли мимо, держась стены. Я обернулся лишь раз. Собака осталась на месте, положив голову на лапы.

Прачечная нашлась там, где обещал Лосев. В окнах света не было, возле боковой двери лежал перевернутый таз. Я осторожно переступил через него и взялся за замок. Этот открылся легче, зато дверь скрипнула, когда я потянул ее на себя. Пришлось остановиться, прислушиваясь к саду. Никто не окликнул нас, и через несколько секунд я протиснулся внутрь.

Фонарь включил уже за закрытой дверью, направив луч вниз. На полу лежал мусор, под подошвой хрустнул осколок плитки. Я посветил на стены и увидел стеллажи с бельем. Часть полок пустовала, но на остальных лежали простыни, значит, сюда все еще заходили. Хотелось надеяться, что не среди ночи.

Электрощиток висел в дальнем углу. Рядом обнаружился ящик, дверца которого держалась на одной петле. Я придержал ее, чтобы не стукнула о стену, и начал изучать ключи. На первой бирке было написано «Сушильня». Чтобы прочитать следующую надпись пришлось поднести к ней фонарь и стереть с нее пыль.

«Нижний коридор».

Я выдохнул и снял ключ с крючка. По крайней мере, здесь нам повезло.

За дверью в конце прачечной начиналась лестница. Каменные ступени блестели от воды, поэтому я шел боком, придерживаясь свободной рукой за стену. Мара спустилась раньше и ждала внизу. Под землей оказалось холоднее, пахло сыростью. Я направил фонарь вдоль коридора и увидел трубы под потолком.

Где-то капала вода. Первое время я всякий раз останавливался, принимая этот звук за шаги, потом немного освоился. Старался идти не слишком быстро: мокрые камни скользили под ногами, а потолок местами был так низок, что приходилось пригибаться.

Завал обнаружился почти сразу. Луч фонаря уперся в осыпавшуюся кладку, поверх которой лежали доски. У стены оставался проход, но даже прикинуть, пролезу ли я, оказалось непросто.

— Вот тебе и хозяйственный коридор, — пробормотал я, опуская рюкзак на пол.

Мара уже сунула голову в щель и вскоре скрылась за камнями.

«Дальше можно идти. Хозяин пролезет?»

«Сейчас узнаем. Отойди, я сумку протолкну».

Рюкзак пришлось пропихивать двумя руками. Потом я снял арбалет и осторожно отправил его следом, чтобы ни за что не зацепиться. Сам полез боком, стараясь беречь рану. Плечи прошли, но куртка застряла на торчащем камне. Я дернулся раньше, чем сообразил, что делаю, и под ребрами резко заболело.

Несколько секунд я лежал, упершись ладонью в пол. Назад выбираться было не легче, чем вперед. Пришлось выдохнуть и понемногу протискиваться дальше, пока наконец это не удалось.

Повязка под рубашкой стала влажной. Я прижал к боку ладонь, затем поднес пальцы к свету. Крови было немного, но радости это не добавило.

Рана частично раскрылась

Рекомендуется остановиться и сменить повязку

Система была права, но времени у меня не было. Я достал из рюкзака салфетку, кое-как подсунул под край повязки и постоял, прижимая ее ладонью. Острая боль понемногу стихла, осталось привычное нытье.

«Хозяин опять течет», — обеспокоенно сообщила Мара.

«Немного. Дойду, не переживай».

Она посмотрела на меня с явным недоверием, но спорить не стала. Я закрепил оружие и поднял рюкзак. На обратном пути придется быть осторожнее, особенно если полезем сюда в спешке.

До решетки добрались без новых препятствий. Ключ подошел, хотя замок долго не хотел поворачиваться. Я уже почувствовал, как начинает болеть большой палец, когда внутри наконец щелкнуло. Створка двигалась тяжело, и я открыл ее лишь настолько, чтобы пройти, после чего прикрыл за собой.

Впереди зашуршало. Я поднял фонарь и невольно отступил, когда из щели у пола выскочили крысы. Они метнулись вдоль стены и скрылись за трубой. Обычные, не туманные, но после недавних встреч с тварями разницу я оценил не сразу.

Мара проводила их взглядом.

«Можно поймать. Они медленные».

«Не сейчас. Нам еще сестру выводить, помнишь?»

«Мара помнит».

Коридор закончился лестницей. Наверху была деревянная дверь, под которой пробивалась полоска света. Я выключил фонарь и некоторое время слушал. Снаружи было тихо, если не считать шагов, которые то приближались, то отдалялись.

Приоткрыв дверь, я увидел флигель. До него оставалось метров двадцать. У входа ходил охранник, иногда останавливаясь под фонарем. Пистолет был в кобуре, но это меня не обманывало. Думаю достать он его смог бы быстро.

Я присел возле косяка и подождал, пока он отвернется.

«Сможешь сделать так, чтобы он нас не заметил?»

«Мара попробует. Хозяин пока здесь».

Она вышла наружу и пошла к флигелю, будто действительно была хозяйской собакой. Охранник заметил ее и нахмурился, но окликнуть не успел.

Мужчина потер лицо ладонью и прислонился к стене. Некоторое время он еще смотрел на дорожку, потом подбородок опустился к груди. Я выбрался из укрытия, стараясь ступать по краю, где меньше гравия.

У охранника я невольно задержал дыхание. Он стоял совсем близко, можно было коснуться его плеча. Я прошел мимо и потянулся к дверной ручке, когда перстень вдруг нагрелся.

Сначала я решил, что почудилось. Потом металл начал жечь палец, а на грудь будто надавили. Руку захотелось отдернуть, но перед глазами уже появился текст.

Обнаружена родовая охранная система. Выполняется проверка крови.

Не двигайтесь и не оказывайте сопротивления.

Я застыл перед дверью. Перстень становился все горячее, под маской было трудно дышать. За спиной спал охранник, и в голову упорно лезла мысль: вот сейчас он откроет глаза, увидит меня и поднимет тревогу.

Хотелось спросить Систему, долго ли еще ждать, но проверка закончилась раньше.

Принадлежность к роду подтверждена

Доступ разрешен

Перстень остыл. Я осторожно пошевелил пальцами, убедился, что могу двигаться, и только тогда открыл дверь.

«Дом пустил хозяина», — сообщила Мара, заглянув внутрь.

В прихожей горела лампа. На полу лежал ковер, который глушил шаги, и я впервые за все время смог идти, не прислушиваясь к скрипу под подошвами. Второго охранника видно не было. Наверх вела лестница, но справа я заметил приоткрытую дверь и свет из комнаты.

Мара осталась у входа, а я подошел к гостиной.

Алена сидела возле камина, поджав ноги в кресле. Шаль сползла с плеча, но она не поправляла ее и смотрела на огонь. Я видел только часть лица, однако сразу узнал сестру.

Я спустил маску и прикрыл за собой дверь.

— Алена, это я. Только не кричи.

Она резко обернулась и глаза ее широко раскрылись. Несколько секунд смотрела на меня, не шевелясь, потом медленно опустила ноги на пол.

— Миша?.. — Она ухватилась за подлокотник. — Подожди. Мне же сказали, что ты погиб. Я по телевизору видела…

— Знаю, меня уже успели похоронить. Но я выбрался, как видишь.

Алена встала, держась за кресло, и все еще смотрела так, будто боялась, что я исчезну. Я шагнул к ней, и тогда она бросилась навстречу. Обняла так крепко, что я едва не вскрикнул от боли в боку, но отстранять ее не стал.

Она плакала мне в рубашку, а я стоял, прижимая ее к себе, и не знал, как успокоить. Все слова казались ненужными. Через несколько секунд Алена подняла голову и провела ладонью по моей щеке, словно все еще проверяла, настоящий ли я.

— Я думала, больше тебя не увижу. Дмитрий сказал, что шансов не было, а Сергей стоял рядом и улыбался…

— Теперь увидела, — тихо ответил я, убирая волосы с ее лица. — Я здесь, и мы уйдем вместе. Только надо собраться, пока охрана не очнулась.

Она отступила на полшага, но рукав не выпустила.

— Ты ранен? Я тебе больно сделала?

— Задела старую рану, ничего страшного. Потом посмотрим.

— Опять у тебя «ничего страшного», — она шмыгнула носом и попыталась вытереть щеки. — Как ты вообще сюда попал? У дверей же люди.

В гостиную вошла Мара. Алена заметила ее и замолчала, переводя взгляд с собаки на меня.

— Она помогла, — сказал я. — Зовут Мара, сейчас идет с нами. Подробности расскажу, когда выберемся.

«Сестра хозяина все еще боится», — донеслось по связи.

«Знаю. Дай ей немного времени».

Я подвел Алену к креслу, но садиться она отказалась. Стояла рядом, сжимая мой рукав, и понемногу успокаивалась.

— Послушай, — я понизил голос. — Братья пока считают меня погибшим. Нам важно, чтобы они думали так и дальше.

— Я никому здесь не верю, — ответила она и наконец отпустила руку. — После того как Дмитрий принес эти бумаги, вообще никому.

— Отказ от наследства?

Она кивнула.

— Сказал, что теперь мне не на кого надеяться. Подпишу — смогу уехать, а если нет, сама виновата. Будто я должна быть ему благодарна за предложение.

— Ты ничего не подписывала?

Алена посмотрела на меня с обидой.

— Миша, конечно нет. Я же тебе сама говорила не соглашаться. Просто не знаю, сколько бы они еще ждали.

Она обхватила себя руками.

Я почувствовал, как сжались зубы. На миг захотелось выйти из флигеля и найти этих «родственников», но Алена стояла передо мной, и именно ее сейчас нужно было вывести.

— Отец жив. Я был у него вчера, он просил тебя забрать.

Она сразу подняла голову.

— Тебя пустили? Как он? Мне ничего не говорят, только повторяют, что ему нужен покой.

— Очень слабый, но мы поговорили. Он понимает, что здесь происходит.

— Тогда почему… — Алена не договорила и отвернулась. — Ладно. Сейчас не надо.

Я не стал придумывать оправданий князю. Сам не понимал, почему человек с такими возможностями оставил все на меня.

— Здесь кто-нибудь помогал тебе? — спросил я.

— Никто не решается. Горничная раньше разговаривала со мной, а потом ее заменили. Новая только приносит еду и уходит, даже когда я прошу задержаться. Охрана вообще делает вид, что не слышит вопросов. Ты то как вообще пробрался?

— Лосев объяснил дорогу.

— Семен Аркадьевич? — Она впервые чуть улыбнулась. — Я думала, он уже и не вспоминает о нас.

— Вспоминает. Просил сообщить, когда выведем тебя. Собирайся, пойдем через старый хозяйственный ход. Только нам надо поторопиться, Алена. Я не знаю, сколько еще охранник проспит.

Она посмотрела на дверь, затем на Мару и, похоже, решила пока ничего не спрашивать.

— Документы у меня наверху. Сумка тоже там, я быстро.

— Надень что-нибудь теплое и обувь, в которой удобно идти. Под землей придется лезть через завал.

— Возьму ботинки. А деньги? У меня немного осталось, в шкатулке вместе с украшениями.

— Деньги забери, если лежат под рукой. Украшения оставь, они сейчас только задержат.

Алена кивнула и направилась к двери, но на пороге обернулась.

— Ты ведь здесь подождешь?

— Никуда без тебя не уйду.

Она еще немного посмотрела на меня, потом вышла. Я натянул маску и прислушался к ее шагам на лестнице. Рука сама легла на бок: после объятий рана снова ныла, под рубашкой было влажно. Проверить бы повязку, но сейчас лучше не раздеваться.

Мара стояла возле двери. Я уже хотел позвать ее к себе, когда она подняла голову и перестала шевелиться. По связи пришла тревога.

«К флигелю идут люди».

Перед глазами появился текст.

Чутье опасности: угроза

К флигелю приближаются пять целей

Я повернулся к выходу. С улицы уже доносились шаги, а Алена все еще была наверху.