Глава 15

— Ты уверена, что Боров еще здесь? — спросил я, придерживая дверь Гильдии и пропуская Милу вперед. От станции Госэкспресса мы шли минут двадцать, и теперь хотелось поскорее закончить с отчетом. На крыльце курили охранники; один поздоровался с Милой и отступил, освобождая проход.

— Куда же ему деваться? Квартира у него этажом выше, — ответила она, поправляя сползшую сумку. — Если в кабинете не найдем, поднимемся. Хотя вряд ли он уже лег, вон в зале еще сколько народу.

— Хорошо устроился. Даже на дорогу до работы тратиться не надо.

— Ага, только домой все равно раньше ночи не попадает, — Мила усмехнулась и потянула дверь на себя. — Я как-то зашла к нему в выходной, так он за обедом заявки разбирал. Говорит, иначе еда в горло не лезет.

В зале спорили над разложенной картой. Проводник за соседним столом сидел перед незаполненным бланком и крутил ручку, но, заметив нас, сразу оживился и толкнул товарища локтем. Мила посмотрела на них и поморщилась. Видимо, новости о нашем рейсе успели добраться сюда раньше нас.

— Шелест, погодите! — окликнул нас мужчина в кожаной жилетке. — Вы уже дома? А тут рассказывали, что на вас под Тулой двадцать волколаков вышло. Я еще подумал, что с таким количеством не справиться. Как выбрались?

— Их было пять. Кто тебе про двадцать рассказал, у того и спроси, откуда остальные взялись, — ответила Мила, не останавливаясь.

— Да я потому вас и зову! — Он отодвинул стул, собираясь подняться. — Про вожака тоже врут? Койот его один завалил?

Пришлось задержаться.

— Мы там все работали, — сказал я. — Пока одни отвлекали, другие били. Если бы каждый сам по себе полез, сейчас некому было бы рассказывать.

Мужчина кивнул, но вопросов у него явно осталось много.

— Так садитесь, объясните нормально. А то тут за вечер уже столько наговорили, что непонятно, чему верить.

— Нам еще к Борову, а потом домой, — Мила взяла меня за рукав. — Дай хоть сумки бросить и выспаться. Отчет напишем, прочитаешь.

Она потянула меня дальше, не дожидаясь ответа. Охранник у служебного входа узнал нас и открыл дверь, за которой шум зала сразу стал тише. Из кабинета Боровикова доносился стук клавиш. Мила постучала и заглянула внутрь.

— Сергей Сергеич, мы добрались. Можно зайти или вы заняты?

— Входите, я вас ждал, — отозвался Боров.

Он сидел за компьютером и перепечатывал что-то с листа, прижатого локтем. Увидев нас, отодвинул клавиатуру и указал на кресла.

— Дверь только закройте. Они там уже полчаса выясняют, кто кому дорогу уступил, у меня от них голова разболелась.

Я поставил сумку возле кресла и сел. Мила устроилась рядом, откинувшись на спинку с таким облегчением, будто ей наконец разрешили отдохнуть. Боров осмотрел нас поверх очков, затем снял их и положил на стол.

— Вроде целые, и на том спасибо. Деньги от заказчика пришли, по договору вопросов нет. Теперь хочу услышать, что у вас случилось. Мила, из твоего звонка я понял только, что вы задержитесь. Что за неприятности?

— Давайте сначала про дорогу, — она повернулась ко мне. — Если что упущу, поправляй. У меня уже все в голове перемешалось.

Рассказывала в основном Мила, а я добавлял то, чего она могла не заметить. Боров не перебивал, лишь иногда записывал что-то на свободном листе. Когда дошли до засады, он нахмурился и поднял ладонь.

— Подожди. Почему ты решила, что это наемники? Может, обычные грабители, только подготовились получше?

— Сергей Сергеич, я грабителей видела. Эти нас ждали, да и место выбрали не наугад. Маг прикрывал остальных, никто не суетился. На случайный сброд совсем не похоже.

— Значит, могли знать про груз, — Боров постучал ручкой по столу. — За ним и пришли?

— Сначала мы тоже так думали, — ответила Мила. — Но после Тулы я уже ни в чем не уверена.

Он посмотрел на меня.

— А что было в Туле? Вы же собирались утром получить расчет и домой.

— Собирались, только за нами пришли двое. Сказали, что от Маковецкого, и предложили проехать с ними. Мы согласились, а они вывезли нас на пустырь и достали оружие.

Боров перестал крутить ручку.

— Понятно. С вами все обошлось, а с ними что?

Я рассказал о нападении и повторил слова связанного исполнителя. Потом объяснил, что произошло на платформе Госэкспресса. Услышав об ордере, Боров придвинул записи и попросил не торопиться, чтобы успеть занести подробности.

— Речь ведь об Андрее Маковецком? — переспросил он, когда я закончил. — О бароне, которому вы груз доставили?

— О нем. Мы больше ни с какими Маковецкими там дел не имели.

— У него в Туле знакомых хватает, — Боров потер подбородок. — Если понадобилось оформить ордер, наверняка нашел, к кому обратиться.

Мила подалась вперед.

— Вот этого я и не понимаю. Он получил груз, с нами рассчитался, даже претензий никаких не было. Зачем потом посылать людей? Что мы ему сделали?

— Не знаю, Мила. Но просто так ссориться с Гильдией ему невыгодно. Узнают проводники, чем у него заканчиваются заказы, — никто больше не пойдет.

— Тот мужик сказал, что барону позвонили, — напомнил я. — И уже после звонка он приказал нас убрать. Может, груз здесь вообще ни при чем.

— Помню, я записал.

Боров замолчал, перечитывая свои пометки. Я ждал, хотя хотелось поскорее услышать, что делать дальше. Рязань не казалась таким уж надежным убежищем. Если Маковецкому хватило денег на двоих, найдутся и на новых исполнителей.

Мила первой нарушила молчание:

— Нам лучше уехать? Или хотя бы пожить где-нибудь, пока все не выяснится? Адреса наши узнать нетрудно.

— В чужом городе вы останетесь без помощи, — ответил Боров. — Пока побудьте в Рязани. Я свяжусь с людьми в Туле и попробую выяснить, кто звонил барону. С ордером тоже разберемся, но за один вечер я этого не сделаю.

— Его ведь могут и сюда прислать, — заметил я.

— Могут, только сначала придется оформить как положено. Тульский офицер вам верно сказал: с той бумагой, которую показали на станции, в Рязани вас не задержат.

Он повернул монитор и открыл почту. Несколько сообщений просмотрел внимательнее, затем покачал головой.

— Если дело связано с работой наших проводников, нам должны сообщить. А у меня ничего нет. Вы уже домой успели вернуться, и до сих пор ни строчки.

— Может, просто не отправили еще? — предположила Мила.

— Поэтому я и не говорю, что все закончилось. Проверять надо. С графом Аверьяновым мы ладим, через городское управление выясним, какие к вам претензии. От полиции бегать не нужно, но если кто-то позовет побеседовать без свидетелей, сразу звоните мне.

Боров открыл ящик и достал бланк.

— Вы работали по нашему контракту, так что это касается и Гильдии. Маковецкий не может просто решить, что проводники ему больше не нужны, и отправить вас на пустырь.

— А если за ним кто-то из Москвы? — спросил я. — Барон после звонка быстро засуетился. Вряд ли с ним разговаривал какой-нибудь мелкий чиновник.

— Сначала узнаем, кто звонил, потом будем решать. Сейчас мы даже имени не знаем.

Он вписал наши данные, сверился с листом на столе и поставил печать.

— Это свидетельство о защите на время разбирательства. Если вас снова попытаются задержать, показываете его и связываетесь со мной. Внизу служебный номер, там всегда кто-нибудь дежурит.

Я прочитал документ. Из него следовало, что Гильдия берет дело под свой контроль и требует сообщать ей обо всех обвинениях против нас. Не бронежилет, конечно, но после Тулы даже такая бумага успокаивала.

— Спасибо, Сергей Сергеич, — сказал я, складывая бланк. — Не думал, что вы станете так за нас хлопотать.

— А мне что, новых проводников из воздуха брать? Если после каждого рейса вас будут пытаться убить, скоро работать некому станет, — проворчал он и закрыл ящик. — Только на бумагу сильно не надейтесь. Тем двоим на пустыре было бы все равно, чья там печать.

— Мы поняли, — Мила потерла переносицу. — Мне уже и домой одной идти не хочется.

— Вот и не ходите где попало. Отдохните пока, а я попробую разобраться. Кстати, насчет отдыха, — Боров достал папку и нашел нужную страницу. — За тульский переход вам добавили по пятьсот рублей. Деньги из резерва Гильдии уже ушли на счета.

Мила убрала руку от лица.

— Каждому по пятьсот? Сергей Сергеич, это точно не общая сумма?

— Я еще умею считать, — буркнул он. — Вы шли по зеленому прогнозу, а что получили, сами знаете. Доплата вам положена, не из своего же кармана я ее достал.

Я прикинул, сколько теперь оставалось на счете. Около тысячи семисот рублей, если ничего не забыл. Билеты на Госэкспресс обошлись недешево, так что деньги пригодились. Хотя бы не придется завтра искать новый рейс только потому, что надо чем-то питаться.

— Ближайшую неделю сидите дома, — продолжил Боров. — Заказы без моего ведома не берите. Если к тому времени ничего не выясню, подождете еще.

— А если это надолго? — Мила сдвинула брови. — Мы ведь не можем месяцами отдыхать. Деньги закончатся.

— Тогда займетесь новичками. Их учить надо, а желающих возиться с ними мало. Заплатят скромнее, зато из города не придется выходить.

— После наших рассказов они сами из города не захотят, — заметил я.

Боров усмехнулся.

— Если один разговор отпугнет, лучше пусть дома останутся. В Тумане с такими только намучаетесь. А если найдется подходящий рейс в другую сторону, я сначала его проверю. Пока договорились?

— Договорились, — ответила Мила и поднялась. — Мы тогда пойдем? А то я уже плохо соображаю.

— Идите. Завтра приходить не надо, сам позвоню.

Я пожал ему руку. До этого мне казалось, что Борова заботят в основном выполненные контракты и деньги Гильдии. Похоже, поспешил с выводами. Он мог просто посоветовать быть осторожнее, а вместо этого собирался связываться с Тулой и хлопотать в городском управлении.

Мы уже дошли до двери, когда он снова заговорил:

— В оружейку загляните, заберите свое. Я предупрежу кладовщика, чтобы выдал. После такой поездки лучше с пистолетами ходить.

— Тут мы спорить точно не станем, — отозвалась Мила.

— И Койот, погоди немного.

Я обернулся. Боров смотрел на меня, держа в руке очки, которые так и не надел.

— Про тебя говорят, что после баргестов ты сильно изменился. Сначала я не придал значения, но сейчас вижу, что не зря болтают.

Мила задержалась у двери. Мне хотелось посмотреть, как она отреагировала, но я заставил себя не поворачивать головы.

— После такой встречи трудно остаться прежним, — ответил я. — У меня до сих пор с памятью не все хорошо.

— Может быть, — Боров помедлил и положил очки обратно. — Я не для того спросил, чтобы в душу лезть. Если что-то беспокоит, заходи, поговорим. Для этого не обязательно сначала в засаду попадать.

Я несколько секунд подбирал ответ, потом просто кивнул.

— Спасибо. Буду иметь в виду.

— Ладно, идите уже. Шелест сейчас у двери уснет.

В коридоре Мила ни о чем расспрашивать не стала и сразу повела меня в оружейку. Кладовщик уже знал, за чем мы пришли, поэтому возиться с объяснениями не пришлось. Мы расписались в журнале и получили оружие с кобурами; каждому выдали еще по два магазина. Я проверил пистолет и убрал его на пояс. Стало немного спокойнее, хотя от новой засады это само по себе не спасало.

Главный зал мы пересекли, ни с кем не задерживаясь. Мужчина в жилетке все еще сидел за своим столом, но теперь спорил с распорядителем и только махнул нам вслед. На улице Мила остановилась под фонарем и одернула куртку, пряча кобуру.

— Ну что, легче стало? Ты в кабинете все время сидел так, будто ждал, что нас сейчас выставят.

— Почти угадала. Думал, посоветуют самим разбираться с бароном.

— Боров не такой. Поворчать любит, но своих не бросает. Если сказал, что поможет, значит, займется.

Она посмотрела в сторону дома и зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Все, я спать. Хочу хоть одну ночь не прислушиваться к каждому шороху.

— Я тоже сегодня больше никуда не собираюсь.

Мила собралась уходить, но задержалась и посмотрела на меня уже серьезнее.

— Только про наш разговор я помню. Не думай, что из-за этой поездки забыла. Завтра расскажешь?

— Расскажу. Давай только сначала выспимся, а то я уже слова подбираю через раз.

— Тут я с тобой согласна, — она устало улыбнулась. — До завтра, Койот.

Дома я запер дверь и на всякий случай подергал ручку, только потом осмотрелся. Все вроде было на своих местах. На диване валялось оставленное перед отъездом полотенце, а у окна стояла кружка, о которой я успел забыть. Отнес ее на кухню и заглянул в холодильник. Там нашлось полбутылки просроченного кефира. Готовить из этого было нечего, поэтому я снова надел куртку и спустился в «Приют усталого путника».

В кафе было людно. За соседним столом отмечали чье-то возвращение, расставив стулья так, что официантке приходилось протискиваться боком. Я выбрал место в углу, откуда просматривался вход, и заказал отбивную с картошкой. Когда девушка уже собиралась уходить, попросил еще пива и наконец вытянул ноги.

Еду принесли быстро. Первые несколько минут я почти не отрывался от тарелки, но, немного утолив голод, снова начал поглядывать на дверь. Каждый раз, когда кто-то заходил, я невольно поворачивал голову. Вроде вернулся домой, вроде все закончилось, а тем не менее расслабится все равно не мог.

После ужина зашел в ближайший магазин. На вывеске значилось, что он круглосуточный, хотя продавщица за кассой выглядела так, будто давно хотела закрыться. При моем появлении она отложила телефон.

— Вам что-нибудь подсказать? Или сами посмотрите?

— Сначала посмотрю. Дома есть нечего, хочу хоть на завтрак купить.

— Яйца сегодня завезли, свежие. И хлеб недавно привезли, еще мягкий.

Я набрал продуктов и задержался возле консервов. Несколько банок тушенки тоже не помешают: иногда лучше просто открыть банку, чем снова одеваться и идти в кафе. Пока я выкладывал покупки, продавщица с любопытством посмотрела на меня.

— Вы недавно сюда переехали? Что-то раньше вас не видела.

— Давно живу, только часто уезжаю. Да и готовить особо не люблю.

— Тогда заходите, у нас готовая еда бывает. Разогреть-то, наверное, сможете?

— Уж с этим справлюсь, — ответил я, забирая пакет.

В квартире пришлось сначала освободить холодильник. Кефир отправился в ведро, следом за ним — забытый в нижнем ящике огурец. Разложив покупки, я снял кобуру и положил пистолет возле дивана так, чтобы можно было дотянуться, не вставая.

Телевизор включил ради фона. Сначала попалось какое-то соревнование, потом передача, в которой спорили о ценах. Я переключил канал еще раз и остановился на новостях.

— На восточной границе сохраняется напряженная обстановка, — сообщил ведущий. — Китайская сторона пока не вывела войска из спорного района. Имперский МИД продолжает переговоры, в приграничье направлены дополнительные подразделения Сибирского военного округа.

Показали колонну на заснеженной дороге, после чего на экране появилась карта. Я прибавил звук и сел удобнее. О здешней политике знал мало, а память Койота помогала далеко не всегда. Иногда вспоминалось что-то нужное, но стоило попытаться разобраться специально, в голове становилось пусто.

Затем рассказали о поездке императора по Уралу. В Екатеринбурге он посетил металлургический завод, где встретился с промышленниками. Камера показала мужчину в военном мундире возле работающего оборудования. Директор что-то ему объяснял, стараясь перекричать шум цеха, а потом сюжет переключился на совещание.

— Посол Пятого Рейха вызван сегодня в Министерство иностранных дел Российской империи, — продолжил ведущий. — Ему вручена нота протеста в связи с событиями в Кенигсбергской губернии. Волнения подавлены, следствие устанавливает организаторов.

Пятый Рейх? Я взял телефон, намереваясь поискать, что это за государство, но сразу положил обратно. Сейчас не хватало сил даже запрос набрать. Разберусь завтра, иначе однажды скажу что-нибудь не то, и придется объяснять, почему не знаю очевидных вещей.

— В столице прошел благотворительный прием в честь открытия приюта для сирот. Его организатором выступил князь Дмитрий Александрович Волконский.

Я выпрямился и посмотрел на экран. В зале беседовали гости, официанты обходили их с подносами. Камера задержалась на мужчине лет пятидесяти, который жал руку очередному посетителю. Он улыбался и держался свободно, будто давно привык к съемке.

— По словам князя, собранных средств хватит на содержание приюта в течение пяти лет, — пояснил ведущий.

Значит, это Дмитрий. Сын Александра Сергеевича, который сейчас при смерти, и брат Алены. До этого я только слышал его имя, а теперь хотя бы знал, как он выглядит.

Когда сюжет закончился, я убавил звук. Хотел еще раз обдумать разговор с Боровом, но постоянно терял мысль. Решил немного полежать, прежде чем раздеваться, и сам не заметил, как уснул.

Солнце било прямо в лицо. Я отвернулся, нащупал пульт и выключил телевизор, где ведущие уже вовсю обсуждали погоду. Часы показывали восемь. Шея затекла так, что поворачивать голову пришлось осторожно. Надо было все-таки раздеться и лечь нормально, а не засыпать поперек дивана.

После душа стало лучше. На кухне я поставил чайник, а сам занялся яичницей с колбасой. Пока она жарилась, намазал хлеб маслом и достал чашку. Не самый изысканный завтрак, зато дома и без спешки.

Телефон зазвонил, когда я уже допивал чай. Номер был незнакомый. Я немного помедлил, затем принял вызов.

— Слушаю вас.

— Михаил, добрый день. Это Глеб Самойлов. Мне нужно с вами встретиться, желательно сегодня.

Имя ничего мне не сказало. Я попытался вспомнить, но в голове не возникло даже смутного ощущения, что мы знакомы.

— Простите, а мы раньше встречались? Не узнаю вас по голосу.

На другом конце замолчали, и я уже подумал, что связь прервалась.

— Встречались, — наконец ответил мужчина. — Не ожидал, что вы забыли, но сейчас это не главное. Мне нужно поговорить с вами лично.

— Тогда хотя бы объясните, о чем. После последних дней я не очень люблю такие приглашения.

— О вас и о человеке, который попросил меня приехать. По телефону обсуждать не хочу, надеюсь, вы понимаете.

Я отставил чашку. Именно так нас недавно и позвали прокатиться на пустырь. Разница пока заключалась только в том, что этот человек говорил вежливее.

— Где вы предлагаете встретиться?

— В «Приюте усталого путника». Можно через час, если вам удобно. Вы ведь живете в этом доме?

— Откуда знаете мой адрес?

— Михаил, при встрече я все объясню. Много времени не займу.

Я посмотрел на пистолет возле дивана и немного подумал. Кафе знакомое, утром там обычно сидят жильцы дома. Ехать никуда не придется, а если что-то не понравится, разговор можно закончить.

— Хорошо, через час спущусь.

— Спасибо. Буду ждать.

Положив телефон, я еще некоторое время сидел за столом. Самойлов знал мое имя и адрес, а я не мог представить даже его лица. Возможно, прежний Михаил действительно с ним общался, только мне это ничем не помогало. Боров еще вчера просил быть осторожнее, а я уже соглашался на встречу с непонятным человеком.

Перед выходом проверил пистолет и надел кобуру. Куртка скрывала оружие, если не распахивать ее слишком широко. Гладиус оставил дома: являться с ним в кафе было бы странно. Нож взял, решив, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Спустился за несколько минут до назначенного времени. На лестнице никого не встретил, а у входа в кафе задержался, осматривая столики. Посетителей было немного. Официантка протирала стол и, заметив меня, кивнула к окну.

Там сидел мужчина лет сорока. Перед ним стоял кофе, к которому он, похоже, почти не притронулся. Мужчина поднял руку, приглашая подойти, а я все еще пытался его узнать. Без толку. Обычное лицо, не за что зацепиться. Пиджак уже не новый, но сидит хорошо; если бы прошли мимо друг друга на улице, я бы вряд ли его запомнил.

— Михаил, рад вас видеть, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Присаживайтесь. Заказать вам что-нибудь?

— Спасибо, я недавно позавтракал.

Я сел так, чтобы видеть вход. Самойлов заметил, как я повернул стул, но промолчал. Несколько секунд он рассматривал меня с улыбкой, которая постепенно исчезла.

— Вы действительно меня не узнали? Я по телефону подумал, что вы просто не хотите разговаривать.

— Нет, дело не в этом, — ответил я. — У меня в последнее время память подводит. Вы назвались, а я так и не вспомнил, где мы виделись.

Он нахмурился.

— Раньше за вами такого не замечал. Что случилось?

— После одной встречи в Тумане получил контузию. С тех пор кое-что помню, а кое-что будто стерлось. Так что не обижайтесь, это не только вас касается.

Самойлов придвинул чашку, но пить не стал.

— Я слышал, что вы пострадали, только не знал, что настолько. К лекарю обращались? Может, еще раз показаться стоит?

— Обращался. Лучше объясните, откуда мы знакомы и зачем вы приехали. С этим лекарь мне точно не поможет.

Он опустил взгляд, немного помолчал и снова посмотрел на меня.

— Мы довольно часто виделись раньше. Я расскажу, но сначала о том, ради чего приехал. Меня попросила встретиться с вами ваша сестра.

Я замер, оставив руку на краю стола. Самойлов заметил это и наклонился ближе, понизив голос:

— Я от Алены, Михаил. От Алены Волконской.