Глава 17

Когда Самойлов ушел, я еще немного посидел над пивом, но допивать не стал. После такого разговора хотелось побыть одному. Я расплатился и отправился домой, по дороге пытаясь понять, что теперь делать с его предложением.

В квартире бросил куртку на стул и поставил чайник. Мысли все время возвращались к Алене. Самойлов рассказывал о моей родной сестре, а я даже не мог толком вспомнить ее лицо. Приходилось разбираться в собственной жизни со слов человека, которого еще недавно считал незнакомцем.

Зазвонил телефон. Увидев номер Борова, я ответил сразу:

— Слушаю, Сергей Сергеич.

— Койот, как самочувствие? Голова больше не беспокоит? — спросил он. Где-то рядом с ним шелестели бумаги.

— Вроде пришел в себя. Спасибо, что интересуетесь.

— Тогда есть разговор. Подвернулся заказ для тебя и Шелест, хотел предложить, пока другим не отдал.

Я отодвинул чашку и устроился поудобнее.

— Вы же сами советовали нам пока не высовываться. Уже что-то изменилось?

— По вашей истории я кое с кем связался, но ответа еще жду. А этот заказ к Туле отношения не имеет. Обычный вещевой караван до Гусь-Хрустального, сто семьдесят километров. Торговцы мелкие, на Госэкспресс тратиться не хотят, поэтому собираются вместе. Организаторов я давно знаю.

— И что обещают по дороге?

— Зеленый уровень на всю неделю. До вечера доберетесь, переночуете, утром обратно. Всего два дня работы, причем поедете на восток, подальше от тех мест, где у вас неприятности начались.

Я поднялся выключить чайник и вернулся к столу.

— После последних поездок я этим прогнозам уже не особенно верю.

— И правильно, что не полагаешься на них во всем, — ответил Боров после короткой паузы. — Но пока ничего тревожного на маршруте не отмечали. Караваны ходят, жалоб нет. Сидеть в Рязани и ждать тоже не лучший выход.

— А сколько платят?

— По пятьсот рублей каждому. Шелест я уже позвонил, она согласна.

Благодаря Миле я немного разобрался в местных расценках и теперь понимал, почему она не отказалась. За такую поездку обычно давали вдвое меньше.

— Щедро для зеленого маршрута. Что у них за спешка?

— Заказчики товар ждут, а торговцам нужно еще и обратно груз привезти. Если опоздают, потеряют больше, чем вам доплатят. Им сейчас нужны проводники, с которыми можно выехать без задержки.

Я помолчал. Объяснение выглядело разумным, но после Тулы сомнения оставались.

— Сергей Сергеич, спрошу прямо: это точно не подстава?

На другом конце перестали шуршать бумаги.

— Я проверил заказ, Койот. Он пришел от людей, с которыми мы не первый год работаем, никаких новых посредников не появилось. Совсем без риска бывает только дома, да и то не всегда. Но специально отправлять вас туда, где что-то нечисто, я бы не стал.

— Не думаю, что вы стали бы. Просто хочется понимать, на что соглашаюсь.

— Понимаю. Я потому сам и звоню, а не через распределителя передаю. Пока разбираюсь с вашими неприятностями, вам лучше немного побыть в дороге.

Я провел пальцем по краю чашки. Два дня в стороне от города действительно могли пойти на пользу. Заодно спокойно обдумаю разговор с Самойловым, а не буду сидеть на кухне и без конца перебирать одно и то же.

— Хорошо, беремся. Когда выход?

— Завтра в десять, с Западной станции. Только приезжай заранее, чтобы познакомиться с людьми и машины посмотреть.

— Буду. Спасибо, Сергей Сергеич.

— Поблагодаришь, когда вернетесь с деньгами, — усмехнулся он, но тут же заговорил серьезнее: — И не расслабляйтесь там. Прогноз хороший, однако проводников нанимают не для того, чтобы они всю дорогу спали.

— Спать за такие деньги даже неловко, — ответил я, и Боров коротко хмыкнул перед тем, как отключиться.

Я успел налить чай, когда позвонила Мила.

— Мишань, привет. Боров до тебя добрался? Я согласилась на поездку, но сказала, что без тебя не пойду.

— Звонил. За пятьсот рублей готов и до Гуся прогуляться.

— Только не пешком, пожалуйста, — засмеялась она. — Я уже уточнила, место в броневике нам выделили. Со снаряжением у тебя все нормально?

Я посмотрел на рюкзак у стены. После прошлой поездки так и не разобрал его до конца, а стоило бы.

— Оружие в порядке. Сейчас вещи переберу, продукты осталось докупить.

— Тогда встречаемся в половине десятого. И поешь с утра, на станции можем не успеть.

— Хорошо, мам.

— Вот начнешь капризничать — еще и рюкзак твой проверю, — пригрозила Мила. Потом немного помолчала и добавила уже без шутки: — Ты мне, кстати, так и не рассказал, что у тебя происходит. Обещал ведь.

— Помню. В дороге поговорим.

— Смотри, я еще раз напомню. До завтра, Мишань.

После звонка я допил чай и занялся вещами. Проверил ножны, потом выложил содержимое рюкзака на кровать. Несколько упаковок еды пришлось выбросить, остальное вполне годилось для новой поездки.

Возвращаться в Туман было страшновато, но привычные сборы почему-то успокаивали. Я хотя бы понимал, чем должен заниматься в дороге. С семейными делами все было хуже: там даже простой разговор мог оказаться ловушкой, а спрашивать совета пока было почти не у кого.

Утром я вышел пораньше и по дороге к станции успел пожалеть, что не надел что-нибудь потеплее. Пальцы мерзли даже в карманах, изо рта шел пар. Зато после прогулки окончательно проснулся.

Западная станция находилась в промышленном районе Рязани. За оградой стояли ангары, между которыми грузчики катили тележки. Возле въезда устроили заправку, и оттуда тянуло бензином. С вокзалом Госэкспресса это место не сравнить, но для частных караванов здесь было все необходимое.

Я пришел к половине десятого. Мила уже разговаривала с кем-то возле броневика и, заметив меня, помахала рукой.

Машина была потертой. На бортах остались царапины, возле колесных арок проступила ржавчина, зато шины выглядели новыми. Я обошел броневик, задержался у турели на крыше и заглянул в открытый салон. Внутри было тесновато, но чисто, крепления сидений не болтались. Рядом ждали два армейских «Урала» с грузом под тентами.

— Койот, иди знакомиться, — позвала Мила. — Это Иван Семенович Полозов, наш экспедитор. По всем вопросам с грузом обращаться к нему.

Полозов оказался мужчиной лет пятидесяти, с седой бородкой. Пока я подходил, он убрал в карман блокнот и протянул руку.

— Рад знакомству. Боров о тебе хорошо отзывается. Говорит, с волколаками справился, когда остальные уже растерялись.

— Один я бы не справился, — ответил я, пожав его ладонь. — Там всем работы хватило.

— Ну и хорошо, что понимаешь. Нам в дороге геройствовать незачем, груз довезти бы без потерь. Пойдем, остальных покажу.

Возле машин возились несколько человек. Полозов сначала подозвал охранников. Степан был бритоголовым здоровяком со шрамом через бровь. Павел выглядел моложе, а волосы стянул в пучок на затылке. Арбалеты они закрепили возле мест в кузовах, мечи оставили при себе. Когда Степан наклонился за сумкой, из-под куртки показался край кирасы.

Водитель броневика Григорий вытер ладонь ветошью, поздоровался и сразу вернулся к открытому капоту одного из грузовиков. Полозов пояснил, что перед выездом тот всегда осматривает машины лично.

Маг подошел сам. Рыжий парень с веснушками держал под мышкой куртку и пытался на ходу застегнуть ремень с амулетами.

— Тимофей. Можно Тимоха, я привык, — представился он. — Работаю с огнем. До армейских мне далеко, но от мелочи отобьемся.

— Надеюсь, проверять не придется, — сказал я.

— Я тоже не против спокойно доехать, — улыбнулся он. — Только почему-то стоит мне это сказать, обязательно кто-нибудь вылезает.

Полозов подозвал нас ближе к машине и раскрыл карту на капоте.

— По дороге остановимся в Спас-Клепиках, потом в Туме, если понадобится. К вечеру должны быть в Гусе. Там разгрузимся и заберем обратный товар, а вы пока отдохнете. Ночевка оплачена, утром выезжаем домой.

— Если проводники потребуют остановиться, тормозим сразу, — добавила Мила, посмотрев на Григория. — Даже если по графику уже опаздываем.

— Мне Боров это каждый раз повторяет, — отозвался водитель. — Скажете встать — встану. Только заранее, если сможете, груженые машины быстро не остановишь.

Мы с Милой устроились на передней скамье рядом с ним. Полозов занял место сзади, а охрана разошлась по грузовикам. Когда все были готовы, сторож открыл ворота, и колонна выехала со станции.

За последними домами началась трасса. Асфальт оказался лучше, чем я ожидал, даже разметка еще не успела стереться. Григорий вел без рывков, поглядывая в зеркала на грузовики. Минут через двадцать над полями появилась дымка, а потом потянулась и на дорогу.

Перед глазами всплыло сообщение:

Обнаружена аномальная зона. Уровень: зеленый.

Интерфейс активирован. «Путеводная нить» доступна.

Золотая линия легла вдоль трассы. Я проследил за ней до края видимости и посмотрел на Милу.

— У меня путь прямо, отклонений нет.

— У меня тоже, — ответила она и повернулась к водителю. — Пока держите скорость, дорога свободна.

Первый час прошел спокойно. Полозов рассказывал, как однажды заказчик отказался принимать посуду из-за оттенка глазури, а потом сам же купил ее дороже у другого торговца. Григорий явно слышал эту историю не первый раз и время от времени поправлял рассказчика, чем только веселил Милу.

Я слушал вполуха, наблюдая за нитью. Туман не густел, за окнами все еще различались деревья. Казалось, опасения были напрасными.

Потом откуда-то сверху донесся писк. Сначала я решил, что скрипит крепление на крыше, но звук усилился, и одновременно с ним появилось предупреждение.

Чутье опасности: приближается стая.

Расстояние: около 150 метров.

— Григорий, осторожнее, что-то впереди! — сказал я, наклоняясь к стеклу.

Он сбросил скорость и поднял взгляд.

Над дорогой летели птицы размером с голубя. Черные, с красноватыми глазами, они быстро приближались к колонне. Я успел подумать, что для обычных птиц они слишком упорно держат одно направление, когда Система показала описание.

Туманный воробей.

Летающий хищник зеленого уровня. Длина тела — до 25 см, размах крыльев — до 40 см.

Клюв способен пробивать кожу, при повторных ударах повреждает кольчугу. Стая атакует согласованно и не отступает из-за потерь. Писк большого скопления подавляет противника.

Защита слабая. Наиболее эффективны огненные заклинания.

Численность стаи: примерно 100–150 особей.

— Воробьи! — крикнула Мила, уже разворачиваясь к Полозову. — Пусть люди под тенты убираются!

Экспедитор распахнул боковую бойницу и замахал охране.

— В укрытие! Григорий, не тормози, попробуем проскочить!

Водитель прибавил газу, но стая догнала нас почти сразу. По бронестеклу застучали клювы, обзор закрыло перьями. Я невольно отшатнулся, когда одна птица ударилась прямо напротив моего лица и оставила на стекле кровь.

— Дорогу не вижу! — выругался Григорий, сжимая руль. — Шелест, где край?

— Левее не бери, держи прямо! — Мила подалась вперед, пытаясь разглядеть нить сквозь мельтешение. — Пока прямо, до поворота далеко!

По внешнему слою стекла поползли мелкие трещины. Я посмотрел в боковое зеркало и увидел, как Степан отбивается из-под тента мечом. Птицы лезли в кузов, цепляясь лапами за ткань. Из соседнего грузовика вспыхнул огонь, и часть стаи осыпалась на асфальт.

— Тимоха работает, — сказал я Полозову, но тот уже сам смотрел назад.

Писк стоял такой, что приходилось кричать почти в ухо. От него сводило зубы, хотелось зажать голову руками. Григорий все чаще моргал, однако машину держал.

Новая группа птиц зашла сбоку и ударила по первому грузовику. Одна пробралась под тент, следом за ней исчезло еще несколько. Из кузова донесся крик, Павел вывалился через открытый задний борт и рухнул на дорогу. Водитель идущего следом «Урала» резко затормозил, едва не наехав на него.

— Наш упал, стой! — крикнул Полозов.

Григорий прижал броневик к обочине. Едва машина остановилась, я толкнул дверь.

— Миша, подожди, вместе пойдем! — Мила схватила меня за рукав, но я уже поставил ногу на асфальт.

Птицы налетели сразу. Я закрыл лицо предплечьем, почувствовал удары в куртку и резкую боль возле уха. Гладиус сначала зацепился за край ножен, пришлось дернуть сильнее. Размахнуться толком не получалось, поэтому я рубил перед собой, стараясь расчистить хотя бы немного места.

Получен незначительный урон.

Здоровье: 97%.

Павел лежал возле заднего колеса грузовика и прикрывал голову руками. Птицы клевали его пальцы, пытаясь добраться до лица. Степан уже спрыгнул из кузова, но подойти к нему не мог: стая облепила и его.

— Тимоха, отгони от Степана! — крикнул я, отбивая воробья от шеи. — Только пониже, он совсем рядом!

Маг высунулся из-под тента и выставил ладонь. Полоса огня прошла над плечом охранника. Степан пригнулся, а я добрался до Павла и ударом клинка сбил птицу с его рукава.

— Под машину ползи! — Я потянул его за ворот. — Лицо закрой, там тебя не достанут!

Павел послушался, с трудом перевернулся на живот. Подбежавшая Мила прикрыла нас, пока я помогал ему забраться под кузов. Одна из птиц вцепилась ей в волосы, и она с руганью сдернула ее за крыло.

В коротком просвете над машиной я заметил вожака. Он был почти вдвое крупнее остальных, а перья отливали синим. Птица кружила невысоко и кричала перед каждым новым налетом.

Туманный воробей-вожак. Уровень 3.

Особенность: управляет нападением стаи.

Значит, надо убрать его. Вопрос только в том, достану ли я отсюда.

Я прижался спиной к колесу и дождался, пока вожак зайдет на новый круг. Он пролетел метрах в пяти над дорогой. Я сосредоточился на нем, стараясь не отвлекаться на писк.

«Парализация» активирована.

Крылья птицы замерли, и она начала падать. Времени было всего несколько секунд. Я выдернул нож и метнул в опускающееся тело. Лезвие попало в грудь, вожак ударился об асфальт и остался лежать.

Туманный воробей-вожак повержен.

Получено 25 опыта.

Птицы еще носились вокруг машин, некоторые продолжали клевать тенты, но прежних налетов больше не было. Тимоха выпустил еще одну струю пламени, и воробьи начали уходить в Туман. Я стоял, подняв гладиус, пока последние не скрылись над полем.

Только тогда стало слышно, как работает двигатель броневика.

Итого за бой: 137 опыта.

Текущий опыт: 332/400.

— Ты цел? — Мила подошла ко мне и повернула мою голову за подбородок. — Возле уха кровь, дай посмотреть.

— Царапина, наверное. Сначала Павла вытащим.

— Степан уже помогает. Постой хоть немного, а то опять куда-нибудь рванешь.

Она осмотрела порез и отпустила меня. На ее щеке тоже виднелась кровь, но, когда я указал на нее, Мила только отмахнулась.

Павла усадили на подножку. Руки у него дрожали, один глаз начал опухать. Полозов принес аптечку, и мы помогли обработать порезы. Сам глаз, к счастью, птицы не задели.

— Еще немного, и остался бы без него, — пробормотал Павел, пока Мила накладывала повязку. — Эта дрянь мне в лицо вцепилась, я назад дернулся и через борт вылетел.

— Хорошо, под колеса не попал, — ответила она. — Не вертись, сейчас закончу.

Степан отделался царапинами, хотя на огневика поглядывал недовольно. Тимоха зацепил ему огнем воротник, и теперь от охранника пахло паленой тканью.

— Куртку мне новую купишь, — сообщил Степан.

— Зато птиц снял, — возразил маг, садясь прямо на подножку второго грузовика. — Ты бы лучше спасибо сказал.

— Скажу, когда куртку купишь.

Я нашел нож возле вожака и вытер его ветошью, которую одолжил Григорий. Водитель тем временем осматривал броневик. Машина осталась на ходу, но стекло требовало замены, внешний слой был исцарапан и местами растрескался.

— До города дотянем, — сказал он, проведя ладонью по борту. — Если еще такие не прилетят.

Мила посмотрела на поле.

— Давно здесь воробьев не встречала. Они хоть и зеленого уровня, обычно ближе к синим зонам держатся.

— Потом в Гильдию сообщим, — ответил Полозов. — Сейчас лучше уехать. Павла посадим в кабину, ему больше по кузовам прыгать не надо.

Остаток пути прошел спокойно. В Спас-Клепиках остановились возле кафе. Пока Григорий проверял машины, мы поели и дали Тимохе отдохнуть. После боя он еще шутил, а теперь сидел бледный, уставившись в чашку. Мила велела ему допить сладкий чай и не изображать бодрость, если сил нет.

В Туме задержались ненадолго. Полозов уточнил, успеют ли нас принять на складе, после чего мы снова выехали. Туман оставался зеленым, и нить больше ни разу не дала повода насторожиться.

К Гусь-Хрустальному добрались под вечер. Над крышами дымили заводские трубы. Память Койота подсказала, что здесь делают стекло и хрусталь, но вспоминать подробности я не стал, после дороги хотелось скорее выбраться из машины. На городских улицах броневик трясло по булыжнику, и каждая кочка отдавалась в ушибленном плече.

Возле складов нас уже ждали. Полозов переговорил с приемщиком, затем вернулся к нам.

— На сегодня свободны. Гостиница «Хрустальная» в двух кварталах, номера заказаны на ваши имена. Завтра к десяти будьте здесь, только не задерживайтесь с завтраком.

— А Павел? — спросила Мила.

— Сейчас отвезут к лекарю. С ним Степан поедет, не волнуйтесь. Идите уже, до утра без вас разберемся.

В гостинице нам выдали ключи от соседних номеров. Я едва дождался, пока портье закончит объяснять, где подают завтрак, и поднялся наверх. Снятая куртка оказалась проклевана в нескольких местах, но раны под ней были неглубокими. После душа я обработал их и растянулся на кровати.

Стук раздался как раз в тот момент, когда я начал засыпать.

На пороге стояла Мила с бутылкой вина.

— Не спишь еще? — спросила она, заглядывая мне за плечо. — Я подумала, можно немного посидеть. Если устал, скажи, не обижусь.

— Уже почти уснул, но заходи. Я, кажется, даже поужинать забыл.

— Вот и я голодная. Сейчас что-нибудь закажем.

Она поставила бутылку на стол и сняла куртку. Пока Мила звонила портье, я нашел в шкафу стаканы и придвинул второе кресло. Вскоре мы сидели у стола с вином, ожидая еду.

— Давай за то, что без погибших обошлось, — предложила Мила. — Когда Павел упал, я испугалась, что его грузовик переедет.

— Я тоже. Повезло, что водитель успел затормозить.

Мы чокнулись. Вино было терпким, и после первого глотка я понял, что лучше дождаться ужина. Еду принесли примерно через полчаса: курицу с картошкой, рядом поставили миску салата. Некоторое время мы молча ели, и только когда тарелки опустели, Мила вернулась к разговору.

— Мишань, ты мне обещал рассказать, что случилось. Я весь день не спрашивала, но сейчас мы вроде никуда не торопимся.

Я отставил стакан. Совсем уходить от ответа было уже неловко, хотя рассказывать все по-прежнему не хотелось.

— У меня есть сестра. Родная. Я недавно узнал, что у нее неприятности.

Мила перестала крутить ножку бутылки.

— Подожди, сестра? Мы столько вместе работали, а ты ни разу о ней не говорил.

— Я вообще о семье мало рассказывал.

— Это я заметила, — тихо ответила она. — И что с ней?

Я немного помолчал, выбирая, сколько могу сказать.

— После моего отъезда она осталась дома. Теперь ее держат под присмотром, связаться со мной не дают. А от меня кое-кто хочет получить подпись на бумагах. Желательно после этого больше меня не видеть.

Мила нахмурилась и подвинулась ближе к столу.

— Это связано с тем, что случилось в Туле?

— Возможно. Пока не знаю наверняка.

— Тогда почему ты молчал? Что за бумаги и кто эти люди?

— Бумаги касаются наследства. А люди достаточно влиятельные, чтобы добраться до меня и здесь.

Она посмотрела на дверь, словно ждала что сейчас эти люди появятся из-за нее, затем снова повернулась ко мне.

— И что ты собираешься делать?

— Сначала понять, как помочь сестре. Мила, больше пока ничего не спрашивай, ладно? Я сам еще не во всем разобрался и не хочу втягивать тебя глубже.

Она долго смотрела на меня и я чувствовал себя все более некомфортно. Получалось, что вроде начал откровенный разговор, но снова остановился на самом важном.

— Мне не нравится, когда за меня решают, что мне можно знать, — наконец сказала Мила. — Особенно если мы вместе ходим в Туман.

— Понимаю. О том, что может помешать нашей работе, я скажу. Но семейные подробности пока оставлю при себе.

Мила вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Ладно, вытягивать не буду. Только если понадобится помощь, просто попроси, а не исчезай молча. Договорились?

— Договорились. Спасибо тебе.

После этого разговор понемногу вернулся к недавним событиям. Мила вспомнила лицо Степана, когда он разглядывал прожженный воротник, и мы немного посмеялись. Я был благодарен ей за то, что она не стала дальше расспрашивать, хотя понимал: тему мы не закрыли.

Когда вино закончилось, Мила поднялась и взяла куртку. Я проводил ее к двери, но уходить она не спешила. Постояла немного, глядя на ручку, потом повернулась ко мне.

— Знаешь, я ведь не только из-за твоих неприятностей пришла.

Я молча ждал продолжения. Мила неловко переложила куртку в другую руку и усмехнулась:

— Вот теперь опять смотришь так, будто ничего не понимаешь. Ты мне давно нравишься, Мишань. Только раньше я все не могла понять, на что мне рассчитывать.

— А сейчас поняла?

— Сейчас хотя бы кажется, что со мной разговаривают, а не терпят рядом, — ответила она и посмотрела мне в глаза. — Ты изменился. После контузии или еще раньше, не знаю. Стал внимательнее.

Я хотел что-то сказать, но она шагнула ближе и коснулась моей руки. На этот раз не отшутился и не отстранился. Куртка упала на кресло, когда я притянул Милу к себе.

Позже она лежала рядом, устроив голову у меня на плече. Я осторожно убрал волосы с ее щеки, стараясь не задеть царапину.

— Надо же, сколько времени мы потеряли, — пробормотала она. — Я уже думала, ты так ничего и не заметишь.

— Я заметил, — ответил я, хотя понимал, что она говорит не совсем со мной.

Мила подвинулась ближе и вскоре уснула. Я еще долго смотрел в потолок. Ей нравился человек, с которым она работала годами, а я знал ее совсем недавно. Сказать правду не мог, но и сделать вид, что меня это не касается, уже не получалось.

Я осторожно поправил одеяло. Сейчас мне было хорошо рядом с ней, и портить эту ночь бесконечными сомнениями не хотелось. Разбираться с ними придется позже. Утром нас ждала обратная дорога.