Глава 19

Я лежал на спине и смотрел на трещину в потолке. За окном уже светало, хотелось поспать еще хотя бы пару часов. На улице раздался шум проехавшей машины, Мила пошевелилась рядом, натянула одеяло повыше и снова затихла.

Синяк на ее виске за ночь потемнел. Я осторожно убрал с ее лица прядь волос, но будить не стал. Вчера нам обоим досталось, пусть отдохнет. Подобрав одежду с пола, я оделся и вышел на кухню, прикрыв дверь спальни.

Пока грелся чайник, стоял у окна и смотрел во двор. Возле подъезда мигал фонарь, на асфальте блестели лужи. На кухонном столе завибрировал телефон, и я потянулся к нему, еще не ожидая ничего плохого.

На экране высветилось: «Не звонить».

Так прежний Михаил сохранил этот номер. Я уже разговаривал с мужчиной, который ответил на звонок, и хорошо помнил его совет не лезть в чужие дела. Что ему понадобилось в такую рань?

Я принял вызов, но заговорить не успел.

— Миша, ты меня слышишь?

Голос был женским, чуть хриплым.

— Алена? — Я невольно понизил голос и оглянулся на дверь спальни. — Что случилось? Ты откуда звонишь?

— Из дальней гостиной. Охранник отошел, я успела сюда пробраться. Только долго говорить нельзя, он скоро хватится. — Она перевела дыхание и спросила: — Самойлов до тебя добрался?

— Мы встретились. Он рассказал про отца и больницу, но приехал не только ради этого.

— А зачем еще? — спросила она после паузы.

Я отошел от окна и присел на край стула.

— Привез предложение от Дмитрия с Сергеем. Триста тысяч рублей, если подпишу отказ от наследства. Сказал, тебе предложили столько же.

Алена некоторое время молчала. Я уже хотел проверить, не пропала ли связь, когда она ответила:

— Предложили. Дмитрий сам принес бумаги, только я читать не стала. А ты что ему сказал?

— Что подумаю. Взял два дня.

— Хорошо, хоть сразу не согласился. Миша, не подписывай ничего, пожалуйста. Дмитрий уверяет, что после этого оставит нас в покое, но я ему не верю.

— Почему? Если ему нужно наследство, он его получит. Чего еще добиваться?

— Ты правда думаешь, что дело только в деньгах? — В ее голосе послышалось раздражение, но она тут же заговорила тише. — Они нас и раньше ненавидели. Еще когда никакого наследства не было. Отец любил нашу мать, потом привел нас в дом, и они этого ему не простили. А отыгрывались на нас. Ты же помнишь.

Я провел ладонью по лицу. Помнил не все, но того, что осталось от прежнего Михаила, хватало.

— Подпишешь отказ, а потом Дмитрий решит, что ты можешь его оспорить, — продолжила Алена. — Или отец оставил тебе что-то еще. Он всегда найдет причину. Я не знаю, на что они готовы, и проверять не хочу.

— Что ты предлагаешь?

— Приезжай в Москву. Только в особняк не заходи, здесь везде их люди. Сразу езжай в клинику Брусницкого, она в Мещанском районе. Отец там.

— Меня к нему вообще пустят?

— Должны. Он просил, чтобы тебя пропустили. Клиника закрытая, на входе придется объяснить, кто ты. — Алена ненадолго замолчала. — Миша, ему осталось недолго. Даже если ты решишь отказаться от наследства, все равно приезжай. Он хочет тебя увидеть.

— Сам сказал?

— Сам. И не один раз.

— Тогда почему раньше не позвал? — Я усмехнулся, хотя смешного в этом было мало. — У князя ведь были и мой номер, и люди, которые могли меня найти.

— Потому что боялся услышать отказ, — ответила она. — Он понимает, как с тобой поступил. Со мной об этом говорил, а тебе позвонить так и не решился.

За спиной щелкнул чайник. Я посмотрел на него и понял, что пить чай уже не хочется.

— Ладно, Ален. Я постараюсь приехать как можно скорее.

— Лучше Госэкспрессом. Дорого, зато быстрее доберешься. У тебя хватит на билет? Я бы перевела, но мне теперь даже к своему счету…

— Хватит, — перебил я. — Недавно хорошо заработал. За дорогу не переживай.

— Хорошо. И перстень возьми, обязательно надень перед клиникой. Без него могут задержать на входе, пока будут проверять.

— Он у меня, не потерял.

— Миша, еще кое-что. — Она почти перешла на шепот. — За тобой могут следить. Не знаю, отправили ли кого-нибудь, но лучше считай, что отправили.

— Буду осторожен. Справлюсь.

— Ты всегда так говорил, — тихо отозвалась Алена. — А потом возвращался с разбитым носом и просил, чтобы я не рассказывала маме.

— Зато возвращался.

Она коротко рассмеялась, но тут же замолчала.

— Кто-то идет. Мне пора, братик. Я жду тебя.

Связь оборвалась прежде, чем я успел ответить. Я положил телефон на стол и еще немного посидел, глядя на экран. Само наследство меня не интересовало, я вполне обходился без княжеских денег. Но Алену держали под охраной, а мне предлагали откупные, и никто не обещал, что после подписи станет безопаснее.

— Это сестра звонила?

Я обернулся. Мила стояла в дверях кухни с водой в стакане. На ней была моя футболка, которую она придерживала на плече.

— Давно слушаешь?

— С того момента, как ты заговорил про отказ от наследства. — Она прошла к столу и села напротив. — Проснулась, тебя рядом нет. Хотела спросить, который час, а ты разговариваешь.

— И решила не уходить?

— Решила, — призналась Мила. — Не все расслышала. Это та Алена, которую братья не выпускают из дома?

Я кивнул, а она поставила стакан и убрала волосы за ухо.

— Теперь зовет тебя к отцу? Насколько я поняла, он совсем плох.

— Да. Хочет увидеться, пока еще может.

Мила посмотрела на мой телефон, потом снова на меня.

— Миша, расскажи нормально. Я слышу обрывки и не понимаю, что у тебя происходит. Если собираешься уезжать, мне тоже хотелось бы знать.

Я потер глаза. Пересказывать все на кухне, где даже сесть толком негде, не хотелось, да и желудок уже напоминал, что вчера ужинал я кое-как.

— Давай спустимся в «Приют». Позавтракаем, я все объясню. Только мне сначала нужен кофе, иначе буду путаться.

— Хорошо. — Мила поднялась, забрав стакан. — Тогда одевайся потеплее, на улице дождь был. Я сейчас соберусь.

В «Приюте усталого путника» посетителей почти не было. У стойки сидели двое мужчин с пивом, а официантка протирала стол возле входа. Мы прошли в дальний угол и заказали яичницу с беконом. Я попросил двойной кофе, Мила подумала и заказала такой же.

Когда официантка ушла, напарница придвинула к себе салфетницу и посмотрела на меня.

— Давай с самого начала. Кто твой отец и почему ты раньше о нем не говорил?

— Александр Сергеевич Волконский. Князь, глава рода.

Мила откинулась на спинку стула.

— Подожди. Те самые Волконские? Получается, ты тоже князь?

— Считай, что бастард, которого в семье не очень хотели видеть. Моя мать была простолюдинкой, старшим детям отца это сильно мешало.

Я рассказал, что знал сам и что удалось вспомнить из жизни прежнего Михаила. Как мы с Аленой оказались в особняке и почему там так и не стали своими. После смерти матери стало хуже, а потом я ушел. Говорить об этом было неудобно: приходилось выдавать чужую жизнь за свою, хотя некоторые воспоминания отзывались так, будто все произошло со мной.

За разговором принесли завтрак. Мила взяла чашку, но пить не стала, пока я не закончил.

— Значит, теперь отец умирает, а братья боятся, что он оставит тебе наследство, — сказала она. — Само завещание кто-нибудь видел?

— Насколько мне известно, нет. Но слухов им хватило, чтобы прислать Самойлова с бумагами.

— И за отказ предлагают триста тысяч. — Она покачала головой. — Неплохо тебя оценили. Самойлов хоть объяснил, от чего именно ты должен отказаться?

— От любых претензий. Подписываю, забираю деньги и больше им не мешаю.

— Только сестра считает, что на этом они не остановятся?

— Именно. И я с ней согласен.

Мила наконец отпила кофе.

— Что делать собираешься?

— Поеду в Москву. Алена там одна, надо ее вытаскивать. С отцом тоже поговорю, если успею.

— А наследство?

— Какой из меня глава рода? Я еще недавно вообще не знал об этом наследстве и нормально жил. Но подписывать что-то только потому, что братьям так удобнее, не собираюсь.

Она кивнула и взялась за вилку.

— Расписание Госэкспресса уже смотрел?

— Нет. Зайду сегодня в «Киберзону», там проверю. Надеюсь, завтра сможем… — Я осекся и поправился: — Завтра смогу уехать.

Мила заметила оговорку, но ничего не сказала. Мы принялись за еду, и несколько минут разговор не клеился. Я думал о звонке, напарница зачем-то ковыряла вилкой край поджаренного хлеба. Потом доела кусок и отодвинула тарелку.

— Я с тобой поеду.

— Мила, это не рабочий выход. Здесь договором с Гильдией не прикроешься, да и противники совсем другие.

— Я поняла, Миш. Ты уже объяснил, кто твои родственники.

— Тогда понимаешь, что лучше тебе в это не лезть. Я даже не знаю, чем все закончится.

Она посмотрела на меня поверх чашки.

— А в Тумане мы заранее знаем? Вчера тоже собирались спокойно довезти груз, если помнишь. Ты едешь за сестрой, и я могу помочь. Хотя бы постою рядом, пока будешь разговаривать с охраной.

— Вот этого мне как раз и не хочется. Если дело дойдет до драки…

— Буду знать, куда полезла, — закончила Мила. — Не надо решать за меня. Одна я тебя все равно не отпущу, так что лучше доедай, а потом сходи узнай про билеты.

Я еще немного посмотрел на нее, но спорить дальше не стал. С одной стороны, втягивать Милу было неправильно. С другой стороны, ехать с ней действительно спокойнее, чем одному.

После завтрака она сказала, что ей нужно закончить кое-какие дела, и обещала связаться позже. Я вернулся домой за перстнем. В сейфе он лежал там, где я его оставил. Повертев кольцо в руках, рассмотрел грифона на гербе и убрал во внутренний карман куртки. Надевать пока не хотелось, слишком непривычная вещь.

До «Киберзоны» дошел быстро. Сергей сидел за стойкой с телефоном, а из зала доносились звуки игры. Подростки у компьютеров спорили так громко, что хозяину пришлось повысить голос.

— Мишань, здорово! Я уж думал, ты опять куда-то уехал. Как сам? Говорят, вам в дороге досталось.

— Уже говорят? Мы вернуться толком не успели.

— Так в Гильдии только вас и обсуждают. Мне вчера знакомый звонил, рассказывал про землероев.

— Надеюсь, не насчитал их больше, чем было. Ребятам передай спасибо.

Сергей покрутил кружку в руках, явно собираясь спросить еще что-то, но передумал.

— Ладно, передам. За компьютер сядешь?

— Минут на двадцать, если есть свободный.

— Пятый бери, там потише. И можешь не торопиться, первый час за мой счет.

Я поблагодарил его и прошел в зал. Сайт Госэкспресса открывался медленно, пришлось немного подождать, прежде чем загрузилось расписание рязанского узла.

Рейс до Москвы отправлялся ежедневно в девять утра. Через Коломну, где колонна оставалась на ночь, а затем через Бронницы до Люберец. Прибытие — ближе к вечеру следующего дня.

Я откинулся в кресле. В прошлой жизни ездил здесь на фуре и без пробок укладывался примерно в пять-шесть часов. Теперь на тот же путь уходило два дня. Бронированные машины в Тумане шли со скоростью двадцать-тридцать километров в час, а ночью колонну вообще не выпускали дальше станции.

За место просили четыреста рублей.

Я выругался вполголоса и еще раз посмотрел на цену, проверяя, не ошибся ли. Нет, все верно. После последних караванов деньги у меня были, но до сих пор я не привык, что простая поездка в соседний город обходится так дорого. А ведь в Москве придется где-то жить.

На два билета хватало. С жильем разберемся на месте, сейчас важнее успеть к отцу.

Я записал время отправления и номер терминала, после чего вышел из-за компьютера.

— Все нашел? — спросил Сергей, когда я проходил мимо стойки.

— Да. Завтра уезжаю ненадолго.

— Понятно. — Он убрал телефон. — Ну, удачи тебе. И с тем номером лучше не связывайся.

Я задержался у двери.

— Спасибо, Серег. Учту.

На улице было сыро. Ветер забирался под воротник, пришлось застегнуть куртку до конца. Я отошел от входа и набрал Милу. Она ответила почти сразу; на заднем плане кто-то громко предлагал купить яблоки.

— Узнал про дорогу? — спросила она.

— Завтра в девять утра. Едем два дня, с ночевкой в Коломне. Билет четыреста рублей.

Мила присвистнула.

— Это за двоих?

— За одного.

— Хорошо они устроились, — проворчала она. — Ладно, деньги есть.

— Мила, пока еще не поздно передумать. Ты потратишь столько на поездку, которая тебе…

— Миша, мы же за завтраком договорились. — Она говорила негромко, но раздражение уже чувствовалось. — Я не просила искать мне причины остаться. Сказала, что поеду, значит, поеду.

— Тогда хотя бы билет позволь купить. Это все-таки мои дела.

— Свой билет я оплачу сама. Встретимся в половине девятого у центрального терминала, хватит времени разобраться.

— Хорошо. Ты к вечеру придешь?

— Постараюсь, но если задержусь, не жди, тогда увидимся уже утром. Мне еще вещи собрать надо.

Она отключилась, а я убрал телефон и отправился в Гильдию. Предстояло объяснить Борову, почему в ближайшие дни на заказы рассчитывать не стоит.

В главном зале было людно. Я поздоровался со знакомыми проводниками и прошел к кабинету старшего распорядителя. Постучал, на этот раз дождавшись ответа, и только потом вошел.

Боров сидел над бумагами. Заметив меня, отложил ручку и указал на кресло.

— Садись. Полозов уже звонил, остался доволен. Как сами после похода?

— Нормально. На обратном пути землерои попались, но обошлось.

— Это я слышал. Говорит, без тебя с Шелест пришлось бы бросать груз. — Боров подвинул папку, освобождая перед собой место. — Только ты, похоже, не про поход пришел рассказывать. Что случилось?

— Хочу на неделю уехать, Сергей Сергеич. В Москву.

Он нахмурился, но перебивать не стал. Я заранее придумал, что скажу, хотя теперь объяснение казалось не слишком убедительным.

— Там один проводник есть, давно хотел с ним встретиться. Он по северным маршрутам ходил, может кое-чему научить. Пока заказов нет, решил съездить.

Боров некоторое время смотрел на меня, а я старался не добавлять лишнего.

— Значит, опыта набраться решил, — произнес он наконец. — А по телефону договориться не получилось?

— Такие вещи лучше при встрече обсуждать. Заодно столицу посмотрю.

— Ну смотри. — Он откинулся в кресле. — На неделю из списка уберу, действующих заказов у тебя все равно нет. Когда обратно?

— Рассчитываю к понедельнику. Если задержусь, позвоню.

— Обязательно позвони, чтобы я тебя зря не искал. Как добираться собираешься?

— Госэкспрессом, завтра утром.

Боров кивнул и потянулся было к папке, но остановился.

— Койот, я про тех наемников не забыл. Запросы отправил, только с ответами тянут. Пока ничего полезного не получил.

— Ясно. Спасибо, что занимаетесь.

— Занимаюсь, потому что это моих людей касается. — Он постучал пальцем по столу. — И еще. Если в Москве появятся неприятности, не пытайся все вытянуть сам. Звони мне, там есть к кому обратиться.

Я посмотрел на него внимательнее. Похоже, в историю со старым проводником Боров не очень поверил, но требовать объяснений не собирался.

— Хорошо, Сергей Сергеич. Буду иметь в виду.

— Вот и договорились. — Он снова взял ручку. — И отдыхать тоже не забывай. У тебя вид такой, будто ты с маршрута прямо сюда пришел.

— Сегодня даже позавтракал, можете не переживать.

— Уже неплохо. Возвращайся, Койот, работы еще хватит.

Я попрощался и вышел. До дома решил пройти пешком, нужно было немного проветрить голову. Завтра дорога, а сегодня еще собрать вещи и проверить оружие. На несколько минут я даже отвлекся от разговора с Аленой.

Телефон зазвонил, когда я свернул с главной улицы в переулок. На экране высветилась фамилия Самойлова.

Я остановился и принял вызов.

— Слушаю, Андрей.

— Михаил, вам надо к князю! Как можно скорее!

Он тяжело дышал, в трубке слышался топот. Я прижал телефон к уху.

— Что случилось? Вы где?

— Не слушайте их… Дмитрия и Сергея. Они меня обманули! Я думал, только бумаги передать, а теперь за мной идут…

— Кто идет? Назовите улицу, я попробую вызвать помощь.

Самойлов не ответил сразу. Что-то грохнуло, дыхание на секунду прервалось, потом он снова заговорил:

— Не знаю, кто они. Наемники, наверное. Михаил, они не остановятся. Вы должны…

Раздался удар, за ним короткий крик. Я услышал, как телефон обо что-то стукнулся, и еще несколько секунд в трубке было слышно чужое дыхание.

— Андрей! Вы меня слышите? Ответьте!

Связь оборвалась.

Я сразу набрал его номер, но вызов не прошел. Попробовал еще раз с тем же результатом. Несколько секунд стоял посреди переулка, не понимая, что делать. Где находился Самойлов, я не знал, помочь ему отсюда не мог. Даже уверенности, что он жив, не осталось.

Убрав телефон, я быстрым шагом направился домой. Два дня, которые мне дали на раздумья, больше ничего не значили. Нужно было собираться и предупредить Милу, похоже, за нами тоже могли прийти.