Глава 20

У моего подъезда стояли две патрульные машины и скорая. Отблески мигалок попадали на окна дома напротив, мешаясь с неоновой вывеской «Приюта усталого путника». Двор перегородили лентой, возле которой уже собрались соседи. Я заметил женщину со второго этажа и хотел спросить, что произошло, но она отвела глаза и придвинулась к своей спутнице.

Я направился к подъезду. Патрульный, стоявший у прохода, шагнул мне навстречу и выставил руку.

— Подождите за лентой. В доме работают следователи, пока никого не пускаем.

— Мне домой нужно, я здесь живу. В двенадцатой квартире, — пояснил я, показывая на окна своего этажа. — Надолго у вас это?

— Откуда мне знать? Закончат — пропущу. Пока постойте с остальными.

Спорить не хотелось, поэтому я достал удостоверение Гильдии экспедиторов. Полицейский взял его, посмотрел фотографию и вернул уже без прежнего раздражения.

— Проводник? Тогда проходите, только возле лестницы не задерживайтесь. И ничего там не трогайте, даже если дорогу загораживает.

Он приподнял ленту, и я наклонился, проходя под ней.

— А что случилось? Пожара вроде не было.

Патрульный достал сигареты, но закуривать не стал.

— Мужчину убили. Документов при нем нет, местные пока не опознали. Одет хорошо, похоже, приезжий. Карманы вывернуты, так что, скорее всего, ограбление.

Я остановился под лентой, заставив полицейского недовольно шевельнуть рукой.

— Проходите уж, чего встали?

— Да, извините.

Двери подъезда открылись, и санитары выкатили каталку. На стыке плитки колесо застряло, один из них выругался и приподнял раму. Мешок на каталке был застегнут не полностью. Когда санитары повезли его к машине, я увидел лицо Самойлова и край рубашки, пропитанный кровью.

Я так и остался стоять у дорожки. Еще недавно этот человек разговаривал со мной, а теперь его везли мимо, и я даже не знал, нужно ли окликнуть полицейского. Назвать фамилию означало задержаться здесь надолго и отвечать на вопросы о нашей встрече. Промолчать было противно, но сейчас я не мог объяснить его появление, не рассказав об Алене.

— Вы его знаете? — спросил патрульный, заметив, что я смотрю вслед каталке.

— Лицо показалось знакомым, — ответил я и убрал удостоверение.

Я отошел, прежде чем он успел спросить еще что-нибудь. Самойлов пришел ко мне с предупреждением, а теперь лежал мертвым у моего дома. Можно было придумать другие объяснения, но я не верил в случайное ограбление. Братья могли решить, что он рассказал лишнее, и заодно показать мне, чем заканчиваются попытки вмешаться в их дела.

Руки дрожали. Я сунул их в карманы и направился к «Приюту». Домой идти пока не хотелось.

Мила сидела на ступеньках у входа, поставив рюкзак между ног. Когда я приблизился, она убрала телефон и поднялась.

— Мы же договорились в половине девятого, — сказал я резче, чем собирался. — Ты давно здесь?

— Решила прийти пораньше. Вдруг ты опять задержишься, а мне потом тебя искать, — ответила она, но, взглянув мне в лицо, перестала улыбаться. — Что там у тебя во дворе? Я видела, человека вынесли.

— Самойлова убили. Только что увидел его на каталке.

Мила оглянулась в сторону дома.

— Того, который к тебе приходил? Ты уверен, что это он?

— Уверен. Лицо было открыто.

Она помолчала, затем взяла меня за рукав и потянула к двери.

— Пойдем сядем. На улице все равно ничего не решим, а ты сейчас стоишь так, будто тебя самого ударили.

В «Приюте» мы заняли столик у стены. Я сел лицом к входу, и Мила ничего по этому поводу не сказала. Официантка подошла почти сразу, но я даже меню открыть не успел.

— Принесите небольшой графин водки и поесть, — попросила Мила. — Что у вас готово? Ждать долго не хочется.

— Картошка есть, могу подать с салом. Огурцы отдельно принести?

— Несите, спасибо.

Пока ждали, я смотрел в окно. Отсюда был виден край оцепления. Соседи все еще стояли у ленты, хотя скорая уже уехала. Кто-то из полицейских говорил по телефону, другой записывал показания той самой женщины со второго этажа.

Официантка принесла еду и поставила рядом графин. Мила налила понемногу, придвинув ко мне стопку.

— Выпей, если хочешь. Только не вздумай сейчас напиваться, нам утром ехать.

Я кивнул. Мы выпили не чокаясь, после чего я взял огурец и некоторое время молча жевал. Мила не торопила с разговором, но сама к еде почти не притрагивалась.

— Полицейский сказал, что его ограбили, — наконец произнес я. — Документов нет, карманы вывернуты. Наверное, так и запишут.

— Они пока только начали разбираться, — заметила она. — Хотя ограбление, конечно, проще объяснить, чем все остальное.

— Его убили прямо в моем подъезде, Мила. Не где-нибудь по дороге, а там, где я обязательно его увижу или узнаю, что случилось. Думаешь, просто совпало?

— Нет, не думаю, — ответила она и отложила вилку. — Только мы пока не знаем, хотели тебя предупредить или он снова шел к тебе, а его перехватили у двери.

Я посмотрел на нее. Об этом я не подумал.

— Может, и шел. Теперь уже не спросишь.

— Вот именно. Поэтому не надо сейчас решать за них, что они хотели сказать. Нам достаточно того, что человека убили после встречи с тобой.

— Братья, видимо, решили сэкономить триста тысяч, — пробормотал я, сжимая край стола.

Мила накрыла мою руку своей.

— Мишань, отпусти стол. Ты его сейчас сломаешь, а легче не станет.

— Я не собираюсь ничего ломать.

— По рукам не скажешь. Злишься — понимаю, но давай хотя бы поедим и решим, где ночевать. Сидеть здесь до закрытия нельзя.

Я разжал пальцы и потянулся к тарелке. Есть не хотелось, однако после нескольких ложек картошки стало немного легче. Самойлов все равно не выходил из головы. Я вспоминал наш разговор и пытался понять, не мог ли что-нибудь сделать иначе.

— Они на этом не остановятся, — сказал я. — С ордером не получилось, теперь Самойлов. Следующим могу оказаться я.

— Мы оба можем, — поправила Мила. — Они ведь знают, что я с тобой хожу.

Я поднял на нее глаза.

— Прости. Ты могла вообще в это не лезть.

— Могла, но полезла сама, — ответила она, убрав руку. — Только не начинай сейчас уговаривать меня уйти. Я не уйду, и ругаться с тобой из-за этого не собираюсь.

— Я не уговариваю. Просто не нравится, что ты теперь тоже под ударом.

— Мне тоже не нравится. Поэтому из Рязани надо уезжать. Боров поможет, если к нам снова придут с бумагами, но возле каждой двери охрану не поставит.

— Завтра утром идем на центральную станцию Госэкспресса. Как и собирались.

Мила кивнула и налила еще немного.

— Значит, ничего не меняем. На станции хотя бы военные, там так просто к нам не подойдут. А дальше уже будем смотреть.

— Ты слишком уверенно это говоришь.

— Я пытаюсь найти хоть что-то хорошее в нашем плане, — призналась она. — Если у тебя есть вариант получше, давай обсудим.

Другого варианта у меня не было. Мы выпили, после чего Мила отодвинула графин подальше и занялась едой.

— Кстати, пистолет у тебя при себе? — спросила она чуть позже.

Я кивнул, машинально коснувшись куртки.

— В кобуре. Хотел уточнить: удостоверения проводника действительно хватает, чтобы его носить? Отдельного разрешения нам не выдавали.

— Хватает, в Гильдии все оформили. Но это не значит, что можно доставать его при любой ссоре, — предупредила она, понизив голос. — Если жизни угрожают — другое дело. Или, например, на человека при тебе напали. Только потом все равно придется объяснять, почему стрелял. В общем без необходимости лучше оружием не размахивать, особенно в Москве.

— Хорошо, пусть пока лежит в кобуре.

— Петрович мне то же самое говорил, когда я свой первый получила. Я тогда все боялась, что не успею вытащить, и застежку не закрывала. Чуть не потеряла его на переходе.

Она усмехнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Петрович — это кто? — спросил я.

— Проводник с Первомайки. Училась у него понемногу, когда только начинала. Пять лет назад погиб в синей зоне, вместе с частью группы.

— Прости, не знал.

— Откуда тебе знать, — Мила пожала плечами и придвинула тарелку. — Хороший был мужик. Ворчал много, зато чужих ошибок не пропускал.

Мы немного помолчали. Потом она спросила, бывал ли я в Москве, и я попытался вспомнить хоть что-нибудь полезное из памяти Койота.

— Давно, почти ничего не помню. А ты хорошо город знаешь?

— Чтобы не потеряться возле станции, хватит. Несколько раз ездила с грузом, потом с подругой выбрались просто погулять. Правда, денег потратили больше, чем собирались.

— Значит, погуляли как следует.

— По магазинам походили как следует, — поправила она. — Но город мне понравился. Хотя там все время кажется, что на тебе написано, откуда приехала.

— На тебе ничего такого не написано.

Мила посмотрела на меня и чуть улыбнулась.

— Это ты меня успокаиваешь или комплимент делаешь?

— Комплимент. Успокаивать тебя, по-моему, бесполезно.

— Смотря по какому поводу. За комплимент спасибо.

К тому времени, как мы доели, двор напротив опустел. Ленту уже сняли, у подъезда оставался только один полицейский. Мила расплатилась, пока я надевал куртку, и спорить из-за денег не дала.

— В следующий раз твоя очередь. Пойдем, пока я прямо здесь не уснула.

На улице стало холоднее. До дома дошли быстро, по пути узнав у полицейского, что проход открыт. Я старался не смотреть на место возле лестницы, где лежал Самойлов, но все равно заметил следы уборки на полу.

В квартире Мила поставила рюкзак у шкафа и огляделась. Я закрыл дверь, проверил замок и только после этого снял куртку.

— Как ты? — спросила она.

— Устал. Сейчас вещи проверю и лягу, разговаривать больше не хочется.

— Тогда не будем. Я тоже уже еле стою.

Она повесила куртку на стул и потянулась к выключателю, когда перед глазами появилось предупреждение.

Чутье опасности: КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА

Расстояние: около 5 метров

Направление: входная дверь

Количество: 4 цели

Я не успел понять, как они подобрались так близко.

— Мила, от двери!

Я схватил ее за плечо и толкнул в сторону, а сам отскочил к стене. Почти сразу раздался удар, дерево возле замка треснуло, и дверь распахнулась, врезавшись в тумбочку. В комнату ворвался мужчина с битой. Я успел заметить бритую голову, прежде чем пришлось пригнуться.

Бита ударила в стену над моим плечом. Посыпалась штукатурка, а нападавший потянул оружие обратно, собираясь замахнуться еще раз. Я шагнул к нему вплотную и ударил в живот. Он согнулся, навалившись на меня, но биту не выпустил.

Остальные лезли следом. В прихожей им было тесно, и тот, кто оказался сзади, толкнул своего, пытаясь пройти. На пистолет времени не оставалось: стоило убрать руку, и я получил бы битой. Гладиус лежал возле кровати, до него тоже было не добраться.

— Пригнись, Миша! — крикнула Мила от шкафа.

Я опустил голову. Кто-то потянулся ко мне через плечо громилы, но Мила дернула его за куртку и подставила ногу. Мужчина потерял равновесие и врезался в шкаф, проломив дверцу. Пока он пытался подняться, она ударила его и оттолкнула от себя.

Громила с битой выпрямился. Я успел ухватить его за запястье, когда он снова пошел на меня, и рванул руку в сторону. Он вскрикнул, бита выпала. Я ударил локтем ему в лицо, после чего оттолкнул. Мужчина сел на пол, завалился набок и больше не пытался встать.

Я едва заметил сообщение. Другой нападавший уже обошел своего товарища и теснил меня к тумбочке. Я попятился и уперся ногой в мебель.

Навык «Парализация» активирован.

Мужчина застыл, не закончив шаг. На раздумья оставалось всего несколько секунд, и я ударил его коленом в корпус. Он дернулся, а когда действие навыка закончилось, согнулся и попытался ухватиться за меня. Я ударил еще раз, сбив его на пол, и отступил, чтобы не схватил за ногу.

Оставшийся у двери вытащил нож. Я потянулся к кобуре, но Мила стояла слишком близко к нему, и поднять пистолет я не решился.

— Назад отойди! — крикнул я ей.

Нападавший, видимо, решил, что она сейчас отвернется. Он шагнул к ней и ударил ножом, но Мила отскочила, зацепив стул. Тот упал, мешая ему пройти. Мужчина подался вперед, и она схватила его за руку. Несколько мгновений они боролись, затем он вскрикнул и выронил нож.

Мила толкнула его к стене. Он опустился на колени, прижимая поврежденную руку к животу, а она ногой отодвинула оружие.

— Не двигайся. Вторую тоже сломаю, если полезешь.

Я все-таки достал пистолет и проверил остальных. Тот, кто врезался в шкаф, шевелился, но после окрика Милы перестал. Громила с битой лежал возле моих ног. Все закончилось настолько быстро, что я еще ожидал нового удара.

Мила подняла стул и села, не выпуская из виду человека у стены. Дышала она тяжело, на щеке виднелась царапина.

— Ты цел? — спросила она. — Я видела, он тебя к стене прижал.

— Не задел. А тебя ножом?

— Нет, руку только потянула.

Мила повернулась к нападавшему.

— Теперь объясни, чего вам здесь понадобилось. Только не рассказывай, что не в ту дверь зашел, не поверим.

Он смотрел в пол и молчал. Я подошел ближе, держа пистолет так, чтобы он видел.

— Кто вас прислал? — спросил я. — Вас здесь оставили разбираться со мной, а теперь забирать будут уже другие люди. Лучше расскажи сам, пока можешь.

Мужчина поднял на меня глаза, потом посмотрел на Милу.

— Я заказчика не знаю. Через посредника работали.

— Как с ним связывались? Он вам звонил?

— Он сам позвонил вечером. Адрес дал, сказал, что здесь проводник живет, Койот. Описал тебя, — мужчина сглотнул и поморщился. — Велел убрать без стрельбы.

Я посмотрел на биту, лежавшую у стены.

— Поэтому с этим пришли? Чтобы соседи решили, будто обычная драка?

Он едва заметно кивнул.

— А про меня что сказал? — спросила Мила, наклонившись к нему.

— Про тебя ничего. Мы не знали, что ты здесь будешь.

— Но нож ты все равно достал.

Мужчина отвернулся.

— Свидетелей оставлять не велели. Ты подвернулась…

Мила медленно выпрямилась. Я ожидал, что она ударит его, но девушка только отодвинула стул и отошла к окну.

— Посиди пока молча, — сказал я нападавшему и достал телефон.

Боров ответил быстро.

— Койот? Что у вас опять случилось?

— К нам в квартиру вломились. Я и Шелест целы, нападавшие лежат, их четверо. Один уже сказал, что получили заказ на меня сегодня вечером.

Боров несколько секунд молчал.

— Адрес тот же? Никуда не уходите, сейчас пришлю людей. Полицию пока не вызывай, мои сами с ними свяжутся, если потребуется.

— Хорошо. Только пусть быстрее, дверь нам вынесли.

— Уже отправляю.

Я убрал телефон и попросил Милу посмотреть за нападавшими. Сам проверил, нет ли кого на лестнице. За приоткрытой соседской дверью мелькнуло лицо, но едва я повернулся, дверь захлопнулась.

Возвращаясь, я поднял тумбочку, мешавшую проходу. Мила посмотрела на мои руки.

— Костяшки разбил. Дай хотя бы вытру, кровь капает.

— Потом обработаем, сейчас не до этого.

— Сейчас как раз есть минутка. Сядь сюда, я сама за ними посмотрю.

Она достала из сумки салфетки и вытерла мне пальцы. Когда коснулась содранной кожи, я невольно поморщился.

— Вот видишь, а говорил, ничего, — проворчала она. — Держи салфетку, мазь уже потом нанесем.

Мы ждали, прислушиваясь к лестнице. Мила больше ничего не говорила, а я все думал о предупреждении Системы. Не появись оно вовремя, первый удар пришелся бы мне в спину или ей по голове.

Люди Борова приехали минут через двадцать. Старший вошел в комнату, остановился возле сломанной двери и посмотрел на нас. Следом за ним появились помощники со знаком Гильдии на рукавах.

— Иван, — представился он. — Кто из вас Койот?

Я поднял руку с прижатой к костяшкам салфеткой.

— Я. Позвонил Борову, как только разобрались.

— Вас лечить надо?

— Мне руку обработать, но это потом. Лучше этих посмотрите.

Иван присел возле громилы с битой и проверил пульс, затем подозвал своего человека. Мила показала на сидевшего у стены.

— У этого запястье повреждено. Он сказал, что заказ получили вечером, через посредника. Номер, наверное, в телефоне остался.

— Проверим. Телефоны вы не трогали?

— Нет, пока только оружие отодвинули.

Помощники Ивана занялись нападавшими, а сам он подошел ко мне.

— Боров сказал, утром уезжаете. До утра можете побыть в Гильдии, здесь оставаться не стоит.

— Есть где переночевать, — ответила Мила. — Только вещи заберем.

— Тогда не задерживайтесь. С дверью завтра решим, хозяину квартиры объясним, что произошло.

Он еще раз посмотрел на проломленный шкаф.

— Неплохо вы отбились. Тесно здесь, даже отойти некуда.

— Им тоже тесно оказалось, — сказал я. — Иначе не знаю, чем бы закончилось.

Нападавших связали и вынесли в коридор. Того, что был с ножом, повели под руки; он все еще стонал, но сопротивляться не пытался. Иван забрал оставшееся оружие и предупредил, чтобы мы были на связи.

Когда шаги на лестнице стихли, я оглядел комнату. На полу валялись вещи из шкафа, возле стены осталась кровь. Убирать это сейчас я не мог.

— Забираем свое и уходим, — сказал я.

Мила уже застегивала рюкзак.

— Ко мне пойдем. Недалеко, успеем хоть немного поспать.

— Твой адрес они знают?

Она задержала руку на застежке.

— Не должны. Я его кому попало не даю, да и про меня им, похоже, вообще не сказали.

— Он мог соврать.

— Мог, — согласилась она. — Но у тебя двери больше нет, а у меня хотя бы запереться можно. По дороге посмотрим, не идет ли кто следом.

Мы собрались быстро. Я забрал гладиус и проверил, не оставил ли документы, после чего мы спустились на улицу. Возле подъезда уже никого не было. Мила надела рюкзак на оба плеча и пошла первой.

Некоторое время мы молчали. Я оглядывался на каждом повороте, но позади оставались только редкие прохожие.

— «Подвернулась», — вдруг произнесла Мила.

Я повернулся к ней.

— Ты все еще об этом?

— Просто подумала, что он ведь даже не знал, кто я. Пришел убивать тебя, а меня решил заодно. Чтобы не мешала.

Я не нашел, что ответить. Мила поправила лямку и посмотрела вперед.

— Ладно, пойдем быстрее. Не хочу больше сегодня ни о нем говорить, ни о его заказчике.

Ее квартира находилась на пятом этаже дома без лифта. Поднимаясь, я почувствовал, насколько устал: болела рука, а на последних ступеньках пришлось остановиться и поправить сумку, лишь бы немного передохнуть.

Мила открыла дверь и сначала вошла сама. Включив свет, осмотрела комнату и только потом позвала меня.

Квартира была маленькой, но убранной. Возле кровати стоял диван, на кухонном столе сохла вымытая чашка. Я поставил сумку у стены и заметил кактус на подоконнике. Земля в горшке выглядела так, будто ее не поливали с прошлого лета.

Мила проследила за моим взглядом.

— Не смотри так, живой он. Я проверяла.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал. Он нормально переносит мои отъезды, поэтому мы и уживаемся.

Я впервые за вечер улыбнулся. Мила заперла дверь и попросила меня не разуваться, после чего достала мазь. Пришлось дать ей обработать руку, хотя я уверял ее, что нет ничего серьезного.

Потом она поставила будильник на половину седьмого и принялась стелить постель. Я посмотрел на диван.

— Я на диване тогда, только подушку дай, если есть лишняя.

Мила обернулась, держа в руках наволочку.

— На нем ноги не вытянуть, я уже пробовала, ложись на кровать, места хватит.

В дя мое замешательство она устало улыбнулась.

— Мишань, давай сегодня без лишних разговоров.

— Хорошо, — ответил я, откладывая вещи. — Тогда вместе.

Она кивнула и подала мне подушку.