Глава 16

Эльна стояла, в задумчивости смотря в глубину сада.

Я села на край фонтана и раскрыла книгу на моменте о высших силах.

– Это не то, что нам надо. Но намек поняла. Ты хотела сказать, что искать нужно о древних?

Статуя молчала. И молчание у нее было очень говорящее. И мимика одухотворенная и очень благожелательная. Из чего я сделала вывод, что поняла все правильно.

– Элкар сказал, ваша прабабушка была жрецом культа древних. А те умели награждать драконов истинной силой тьмы.

Молчаливое согласие. Я продолжала:

– Я предполагаю, что, возможно, вы знали нечто большее о культе и обратились к древним, а те уже дали Хэйвену настоящую темную магию. Так?

Меня окутало пронизывающим холодом. Взгляд Эльны стал до того обреченным, что я словами подавилась.

– Нет, не так? Или не совсем то?

Вот могла бы она двигаться, судя по мимике, начала бы нервно отстукивать ногой.

– Я, наверное, пойду поищу что-нибудь о древних, – произнесла я вкрадчиво.

Ответом был пинок холодного воздуха, в прямом смысле. Меня буквально потащило по аллее. Я цеплялась за ветки, спотыкалась на камнях, поскальзывалась в неудобных туфлях.

– Да поняла я, поняла! Бегу, тороплюсь! – кричала, задыхаясь, подхватив подол платья, в котором безбожно путалась.

В «беседку» влетела запыхавшаяся, с первыми лучами солнца и со сбитым набок чепчиком.

Ко мне с потолка тут же опустился уже знакомый огонек. Вопросительно завис перед лицом.

– Древние! – выдохнула я, подгоняемая холодным ветром по ступеням. – Нужно найти все о древних!

Огонек метнулся в глубину коридора, и когда я вбежала в библиотеку, то увидела, как он вместе с Даром мечется между стеллажами.

Фосфорический хвост последнего то появлялся между полками, то пропадал.

Ветер вокруг меня взвыл.

– Они торопятся! – осадила было его я.

Но появившаяся морда Дара, едва завидев меня в вихре, сделалась настолько испуганной, что я поняла: нам и правда нужно тропиться. Скоро солнце осветит город и владыка покинет замок. В течение суток мне не к кому будет обратиться с тем, что я найду. А найду я, судя по спешке ветра, нечто очень важное.

С глухим стуком передо мой легли три древних, пыльных рукописи. Не слишком-то толстых, если не сказать худых. Видимо, кто-то очень постарался, чтобы память о древних практически не сохранилась.

– Это все? – спросила я глухо.

– Все, что смог найти, – кивнул Дар. – Поверь, этим уже давно никто не интересуется. Есть история, есть память, но вот эти пыльные листочки – это та правда, которая никому не интересна. Если я правильно понял, вы, скорее всего, ищете именно глубинные знания о древних. А их не так уж и много.

Я тяжело вздохнула. Что ж, и этому будем рады.

Огонек устроился у меня на плече, а змей улегся рядом, свернувшись в клубок.

– Буду честен, мне очень интересно, сможете ли вы в них что-то увидеть, – протянул он, щурясь. – Я многие древние книги переписал, но эти не трогал. Так как их листы девственно чисты. Для непосвящённых! – последнее сказал с явным недоверием ко мне.

– Угу, – буркнула, усаживаясь прямо на пол у входа. С особой осторожностью перевернула первый лист. – Эти письмена могли читать жрецы культа древних. Они, видимо, их и запечатали от особо любопытных.

Змей хмыкнул.

– Не только.

Вот теперь я уставилась на него с удивлением.

– А кто еще?

Дар почесал лапой за ухом.

– Помнится, Эльна приходила сюда за ними. Она последняя, кто действительно читал эти рукописи. Я тогда еще удивился. Но, учитывая, что она правнучка одной из жриц… Кто знает, что за науку успела ей передать та.

– Эльна… – Я в задумчивости смотрела на змея. Он на меня. И, судя по всему, чувствовал себя под моим взглядом совсем неуютно.

– Дар, а ты можешь перенести статую Эльны сюда? Ты ведь как-то перенес книги в мою комнату.

У Дара челюсть отвисла. А огонек на моем плече ошарашенно замер. Змей дважды икнул и тихо-тихо мне сказал:

– Леди Эсми, тронуть статую памяти – это плохо. Так сказать, не богоугодное дело. А перенести – так вообще испортить себе карму.

Я нахмурилась.

– Поверь, Дар, если не перенести Эльну сюда, то карма испортится у всех драконов. А я уж постараюсь, чтобы они узнали, кто виновник этого, и тогда… Короче, выбора-то особо нет. Карма в любом случае пострадает. Но в первом варианте у нас будет возможность хоть как-то оправдать свое не богоугодное дело. Во втором мы просто трусы, побоявшиеся за свою шкуру. Выбирай, как ты хочешь прославиться?

Змеей икнул. Медленно поднялся и проговорил:

– Всегда знал, что все хасраши вандалы. – И испарился в воздухе.

«Вандалов» я безропотно проглотила. В конце концов, мы, воины тьмы, и правда не заморачивались о культурных и исторических ценностях, и зачастую после нас оставались одни руины.

Однако Эльна для меня стала самой большой ценностью. Потому что от нее зависела жизнь моего драга.

Моего!

Статуя Эльны появилась из воздуха и с глухим стуком встала рядом со мной. Судя по выражению её лица, она, как и Дар, считала себя неприкасаемой святыней. Что ж, придется немного поправить вам корону, госпожа Эльна. Ведь мы здесь судьбу все-таки вашего сына решаем.

– Вас потом на место поставят и влажной тряпочкой протрут, – пообещала я.

Если бы глаза статуи были живыми, они бы меня пронзили ледяным взглядом. С каменными такое не выходило. Но я кожей ощутила её возмущение подобным неуважением к её посмертию. Странная реакция. Очень. Я ведь пытаюсь сделать все для её драга. А она… Она высшая драконица. Мать будущего владыки. И при всей её любви к сыну она все же владычица, хоть и былая. А я хасраши, позволяющая себе такое неподобающее отношение к её царственной особе.

Я посмотрела на Эльну.

– Ну простите меня, мы здесь пытаемся нашего будущего владыку спасти. И без вас никак.

Уверение, что без её коронованной головушки мы ничегошеньки сделать не можем, привело Эльну в хорошее расположение духа.

От статуи скользнул легкий ветерок и осторожно перелистнул страницы древней рукописи.

Потом тронул вторую рукопись и, перелистав, открыл её.

– Ну, что там? – не выдержал через полчаса моего чтения Дар. – Что там такое?

А там было много, слишком много для меня, девчонки хасраши. Я читала и все сильнее бледнела, дрожали руки, держащие рукопись, по спине бежал холод, пронзающий и всю меня. Даже сердце, казалось, бьется через раз.

Я подняла на статую взгляд и тихо прошептала:

– Тех, кто был тогда рядом, убил не смрад. Это сделали вы, Эльна. Для спасения Хэйвена.

Тишина. Пугающая, жуткая тишина. Даже Дар как-то странно попятился и предпочёл испариться в воздухе. А мой огонек мигнул и потух, будто его здесь нет.

Я сидела у ног Эльны и смотрела в её каменные глаза, устремленные на меня. Ничего в них не было. Камень. И лицо непроницаемо глухое.

Я медленно встала. На ватных от шока ногах. В горле пересохло от понимания всей важности миссии, возложенной на меня. И, возможно, у меня бы возник вопрос: почему я? Но хасраши не думают, они делают и исполняют. А это было не просто задание, а доверие той, кому мы, воины хасраши, преклонялись и служили всю свою жизнь.

Выбор тьмы.

И теперь я поняла стремление аракарны спасти маленького драга. Темная связь, при которой вы почти единое.

– Я готова служить, – сказала тихо. – Ибо я воин тьмы. Я обязана служить тьме. Я хасраши. Не переживайте, Эльна. Ценою собственной жизни я не предам того, чью судьбу мне доверили. Если нужно спасти – спасу, если нужно убить – убью, а если нужно сохранить ему жизнь, то сохраню, не запятнав темную честь хасраши. Моя жизнь и судьба в руках Хэйвена. Клянусь быть ему самым преданным другом и самым жестоким хранителем его жизни до самого момента становления. Как и подобает в таких случаях. Благодарю за честь, оказанную мне.

И впервые статуя улыбнулась, чуть вскинула голову и с гордостью посмотрела на меня. Тут же с каменных ладоней сорвался ветер, начал подгонять к выходу. Я будто очнулась.

Торопиться. Вперед. К владыке, со всем, что я узнала. Мне необходимо доложить ему, пока он не ушел в кокон. И вместе мы решим, что делать и как обезопасить нашего драга.

Обращаясь к выглядывающему из-за стеллажей Дару, я выкрикнула, чтобы он с почестями доставил Эльну на место у фонтана, и бросилась бежать в замок.

Солнце уже вышло. Я торопилась.

Пробежала через аллею.

Заскочила в замок под удивленные взгляды стражей.

Пролетела через ступеньки, выскочила в коридор и тут остановилась. Непревзойденное чутье взвыло, когда я ощутила, как опасно заколебался сумрак.

Чуткий слух услышал то, чего я больше всего боялась. А вернее, испугалась, едва поняв, кто стоит за покушениями на семью моего дракончика. И слова его, тяжелые и страшные, как набатом отозвались в памяти.

«Хранитель или нет, в первую очередь она хасраши и женщина. Посмотрим, что она будет делать, когда встанет выбор, грозящий лишить её воинской чести и любых человеческих привязанностей».

Выбор! Пугающий выбор между своими, с кем проливала вместе кровь на полях боя, приносила клятву верности и пожизненной взаимопомощи, и тем, кто стал родным, кого доверила мне сама тьма. Выбор между некогда ставшими мне семьей людьми и моим драгом.

Моим драгом!

Моим!

Сердце забилось сильнее, пульс участился.

Нет, у меня нет выбора. Я его сделала, стоя у статуи Эльны и зная, что жизнь отдам за Хэйвена. Дело было даже не в служении тьме, а в том, что он стал для меня более чем родным. Тем родным, которого у меня никогда не было. Он стал моим дракончиком.

Моим!

Я смело вскинула голову и вошла в сумрак.

Они стояли молчаливыми, угрожающими изваяниями. Темные, вооруженные и быстрые.

Как и все воины хасраши.

***

Никогда не думала, что мне будет так страшно. Страшно от осознания, как близка погибель моего драга, страха перед теми, кто стоял, смотря на меня темными глазами. Искаженные сумраком лица, острые клинки и равнодушные взгляды.

Хасраши не испытывают страх перед соперниками, но, когда этот соперник твой бывший соратник, тот, с кем ты долгие годы отрабатывал воинские знания, стоял бок о бок и кого теперь ты должна убить, это совсем другое чувство. Человеческое чувство. Страха и жалости за то, что это происходит с тобой. Страха перед их смертью. А я должна была их именно убить. Потому что другого варианта нет.

– Мы можем решить все полюбовно, – начала я тихо, держа руку на поясе и думая, что зря не надела подаренный мне вейларом костюм. В нем куда как проворнее можно было бы быть.

Я задала вопрос, зная, что услышу в ответ. А вернее, ничего не услышу. Но так хотелось хоть на секунды оттянуть этот страшный для меня момент.

Воины тьмы немногословны. Не считая меня – неправильного хасраши. Они быстры, ловки и молниеносны. Что мне и последовало узнать в следующие несколько секунд.

Для них сейчас я стала врагом номер один. Той, кого необходимо уничтожить.

То есть я была обречена.

В комнату Хэйвена они пока не сунутся, у них другой приказ. К тому же уверена: хасраши не посмеют убить драга, это сразу наведет на заказчика, потому они уберут меня, а маг-наёмник закончит дело с дракончиком.

«Меня уберут хасраши!»

Как пугающе это слышится. И как же жутко осознавать, что я знаю того, кто отдал этот приказ. Про себя пообещала обязательно оторвать ему голову, руки и ноги, если сама выживу. Все равно после убийства хасраши путь в Совет да и обратно в академию мне заказан.

Мимолетно принюхалась.

Кровь, сталь, кожа.

Я ощутила магистра где-то рядом. Он прятался в сумраке, но не вмешивался. Боится? Сомневается, что находящиеся здесь смогут меня убить? Правильно делает. Одно дело – выполнять задание, другое – защищать близких. Я стану зверем, стану смертоносным оружием, я буду драться до последнего вздоха. За того, кто находится за дверью. За его спокойный сон и светлое, если можно так сказать, будущее. Все эти мысли пронеслись в секунду, пока я выхватывала свой клинок, уже без страха смотря на своих убийц.

«Тьма!»

Теперь-то я знаю, что она на моей стороне. Меня до встречи с вейларом никогда не мучил вопрос, как взаимодействуют другие хасраши с тьмой. Теперь я точно знаю: никак. Они пользуются её силой, её покровительством. Но это лишь мольбы и просьбы, надежда на помощь. Я же… Я неправильный хасраши.

Я хранитель маленького драга.

Хранитель!

Избранная самой тьмой. Для спасения.

И я не подведу!

«Тьма».

Десяток магов в таверне – это были цветочки. Вот десяток хасраши, прекрасно знающих все наши приемы, – это да! Но даже они не понимают, с кем связались и кто я.

И в этом мое преимущество.

«Тьма».

В секунду меня окутало черной завесой, и еще через мгновение из неё выскочила совершенно непохожая на себя яростная и безжалостная воительница.

Бой.

Молниеносные тени, скользящие в промозглой серости. Звон клинков и песнь стали.

Сумрак молча глотал кровь. Сумрак с удовольствием тянул жизнь из тех, до кого я успевала дотянуться.

Вдоль руки у меня полыхала огнем нанесенная кем-то рана, безжалостно раскромсанный рукав платья повис, мешая, пришлось в секунду его оторвать, в прыжке перерезая горло одному из парней. Кажется, он окончил академию года на два раньше меня с отличными результатами.

Я стану его последним заданием.

«Тьма».

Удар тьмы. Сумрак содрогнулся.

Вот только это тебе не маги-наёмники, не способные противостоять такому удару.

Волна прошла, сбивая хасраши с ног, но не откинув ни на шаг.

Всего полсекунды, и они в строю и снова жаждут моей смерти.

Я развернулась, выбивая из рук очередного нападавшего нож.

Ох, нечистые. Волосы выбились из-под чепчика, коса растрепалась. И я тут же почувствовала, как кто-то очень больно дернул меня за волосы, заставляя рухнуть на колени.

Даже одна секунда иногда бывает смертельной.

Коленопреклонённый хасраши – самая быстрая мишень. И разом шестеро, четверых я уже уложила, кинулись на меня.

Тьма!

Рык и вой пронеслись рядом.

Молниями. Жуткими тенями сумрака.

Помощь пришла откуда не ждала.

Тонкое жало хвоста аракарны пронзило самого близко находящегося ко мне воина. Тот вскрикнул от боли и изумления, и его тут же снес грозный хран, нанося смертельные раны.

Все это в секунды. Но мне хватило, чтобы снова вскочить. И уже втроем – я, хран и аракарна – бились насмерть с воинами моей собственной академии.

Еще трое вышли из строя. Однако радости нам это не прибавило.

Из глубины сумрака вынырнули еще пятеро.

Запах магистра я ощутила очень близко. А ведь сейчас вступи он в бой – и исход битвы, возможно, будет для нас со зверушками очень печален. Однако магистр не вмешивался. Он понимал: выиграй мы – и его участие станет очевидно, а так это только мои домыслы, не более. Домыслы девчонки-хасраши, которую даже в Совет не приняли.

Или его что-то испугало? Странно, я будто почувствовала, как к нам сквозь серость тянется некая сила. Возмущенная, хрипящая от злости, сквозь которую я услышала пронзительное:

«Уи-и-и!»

– Не смей, Хэйвен! Вернись сейчас же в комнату!

Приказ был жесткий. И крик драга смолк.

А мы продолжали драться. Как неистовые слуги тьмы, мы рвали и резали, пронзали смертоносным жалом, молчаливо, не издавая ни слова, только изредка рыча и хрипя от напряжения.

А в сумрак вступили еще шестеро хасраши.

Да сколько вас?

Вывернулась из-под удара, вонзая в сердце очередного воина клинок – тот уже весь был в крови, как и мои руки, морда храна и жало с когтями у аракарны.

Тихий звон. Где-то далеко снова открылся и закрылся портал.

А потом раздался душераздирающий свист и визг драконов.

Они услышали вибрацию, постороннее воздействие магии в воздухе. Вот только, входить в сумрак драконы не умеют.

Однако я ощутила, как затряслись стены замка, осыпалась та, которая справа, стекла лопнувшего окна брызнули на пол.

Ледяные пытались пробиться, чувствуя кипящий в воздухе запах стали и крови.

– Эсми! – голос вейлара Шайрена я услышала сквозь стон очередного убиенного воина.

Оглядываться было некогда.

Удар, кровь, глотающий силы сумрак.

Ох.

Тонкое лезвие вошло мне между ребер.

Тихо и беззвучно.

Запах магистра ударил в нос. И шепот, пугающий разум:

«Сдохни наконец-то, Эсми».

Лезвие проникло глубже.

Дыхание мое стало хриплым.

– Я найду тебя, – шепнула онемевшими губами. – Найду и убью.

Вой аракарны перекрыл все.

Острое жало воткнулось в кого-то за моей спиной.

Я слышала, как охнул магистр и тут же рванул вглубь сумрака.

А у меня сердце очень тяжело стукнуло, не в силах протолкнуть кровь по венам, а выплёскивая её сквозь зияющую рану.

Кровь.

Моя кровь.

Вдох. Боль. Уже чувствуя, как силы покидают, я все же тихо шепнула:

«Тьма. Прими меня».

Она отозвалась грустным завыванием. Горестным, разнесшимся по всему сумраку. Ему вторил вой аракарны и храна.

Кто-то снаружи крикнул:

– Эсми, мы нашли портал. Заблокировали. Эсми, держитесь.

Чей это голос, вейлара или советника? Я уже не могла разобрать.

Сквозь мутное сознание видела, как оставшиеся четверо парней пытаются противостоять сумрачным зверям. А те выплескивали на них всю боль и скорбь за мое убийство. Рвали на части, хрипя и плача по умирающей девочке-хасраши.

– Эсми, отзовись. – Это уже точно вейлар, и даже сквозь сумрак я ощутила его драконий холод и почти физическое присутствие. – Эсми! Отзовитесь, сейчас же! Иначе… – голос сорвался на хрип. – Обещаю, что накажу вас! Эсми!

Голос, заставляющий меня дышать, через силу и невыразимую боль.

Хрипя, я встала на колени. Видела, как бьются насмерть оставшиеся хасраши, понимая, что отступать им некуда. Принюхалась. Зло усмехнулась. Магистр не успел сбежать через портал. Но рядом его не было. Сбежал. Бросил своих хасраши и смылся. Подлость всегда была ему присуща. Что ж, он не изменил себе. Вот только далеко ли уйдет? Яд аракарны смертелен.

Я посмотрела на взмыленного храна, на исполосованную кровавыми ранами аракарну и, опираясь о сумрачную землю, глухо прошептала:

– Тьма.

Пусть это будет мой последний призыв. Но я его сделаю.

Тьма отозвалась неохотно, понимая, что я отдаю последние силы. И все же магия просочилась сквозь пальцы, намереваясь поднять убийственную волну. Именно убийственную – и для оставшихся хасраши, и для меня. Они не выстоят, они слишком ослаблены, так же как и я.

Волна начала подниматься и… Осела при появлении тьмы-тьмущей.

Черная нить прорезала сумрак от самой двери комнаты Хэйвена. Тонкая, но до того черная, что казалась зловещей. Бьющаяся в каком-то бешеном неистовстве и ярости.

Словно удар хлыста, она рассекла серый воздух, и тот потемнел.

Хасраши замерли, не понимая происходящего, и я тоже, как и зверушки.

Мы все смотрели, как нить, извиваясь, разрезает воздух между нами и воинами, а в следующий момент сумрак под ними рухнул, разверзая черную страшную пасть.

Раздавшийся вопль падающих в жуткую бездну хасраши я не забуду никогда. И тут же вдруг четким осознанием пришло: Хэйвен!

Я, не выходя из сумрака и превозмогая боль, качаясь, кинулась в комнату.

Мой драг лежал в кроватке, тяжело дыша, и от него в нашу сторону тянулись черные нити.

– Малыш! – Я бросилась к нему.

Он весь пылал. Тьма волнами ходила вокруг него, прижималась к шкуре и облепливала, словно вторая кожа.

–Хэйвен!

Он приоткрыл глаза и почему-то улыбнулся. Ласково и нежно.

– Уи-и-и, – произнес как-то устало.

А я схватила его на руки и только тогда вышла из сумрака.