Глава 24. Судьбоносные встречи

– Сегодня мы покидаем Лувр, – сказала с сожалением Анна.

Она стояла в оконной нише. Сняв светлые перчатки и положив руки на холодный мрамор, графиня наблюдала за тем, как вальяжно прохаживаются по парку придворные. Две борзые короля, которых вел по одной из тропинок парка псарь, вышагивали не менее гордо, чем особы королевских кровей.

Граф де Вард оперся плечом о стену и повернулся так, что почти закрывал собой женщину. Это был еще довольно красивый мужчина лет шестидесяти. Его когда-то светлые волосы стали почти совсем седыми. Но это, пожалуй, единственное, что выдавало его возраст. О недавно перенесенном недомогании говорила некоторая бледность. Но глаза глядели на графиню живо, с мужским интересом.

Вдруг поблизости оказалась герцогиня де Кардона в окружении нескольких придворных дам. Причем появление это сопровождалось звонким смехом и болтовней. Заметив Варда, Бланка остановилась, сделав остальным знак ее не ждать.

– О, граф, простите, что я забыла поинтересоваться вашим самочувствием. Виконт говорил, что вам нездоровилось.

Мужчина оглянулся.

– Спасибо, любезная герцогиня, сейчас все уже в порядке, – отметил он.

Только тут герцогиня увидела что дама, с которой общается граф в этом пустом коридоре – никто иная, как графиня де Куси. На лице Бланки появилось многозначительное выражение. Она смерила соперницу холодным и одновременно заинтересованным взглядом. Но Анна его выдержала. Неожиданно появившийся откуда-то и искавший отца виконт де Вард тут же был представлен графине де Куси. Высокий, стройный брюнет, он был одет в превосходно скроенный парчовый костюм темно-зеленого цвета. Виконт оказался совершенно не похож на отца. Графиня слышала, что он рано лишился матери, и что та была настоящей красавицей. Юноша поцеловал Анне руку под неотрывным испепеляющим взглядом герцогини. Он старательно избегал встречаться со статс-дамой королевы глазами, опасаясь, чтобы та не сказала ничего лишнего. Но тут графиня извинилась, что вынуждена их покинуть. Она уже отошла, когда герцогиня произнесла:

– И я, пожалуй, пойду.

Юноша облегченно вздохнул.

– Знала бы она, что ваш сын сделал с ее дочерью, наверняка не так бы мило с вами беседовала, – напоследок съязвила Бланка, но потом вдруг добавила с неожиданным сочувствием в голосе. – Граф, я искренне уверена, что вы не хотели этого.

Виконт был ошеломлен осознанием того, что за женщина была сейчас перед ним. Он застыл, тревожно глядя вслед Анне, даже дыхание задержал. А встретившись с герцогиней взглядом, быстро отвернулся, словно обжегшись.

– О, да вы, Франсуа, никак побледнели? – усмехнувшись, обратилась она к юноше. – Солнышко напекло или съели чего-то? Ну, ничего, пройдет.

И благоухая каким-то сладким ароматом, Бланка тоже покинула своих собеседников.

– Не переживай, – тихо сказал виконту отец. – Она умеет держать рот закрытым. В отличие от ног.

У виконта напряглись скулы от уничижительного обращения с ним герцогини.

Догнав графиню, Бланка не преминула задеть и ее:

– Завели интрижку при дворе? Что ж, правильно. Да и выбор однозначно более удачный, чем Монфор…

– Что, сударыня, мой муж не обращает на вас внимания, поэтому вы так беситесь? – Анна не осталась в долгу, ответив уколом на укол. – Никогда не забуду эту сцену – вы перед ним на коленях… Такая жалкая…

– Как же, должно быть, вам было больно. Вы просто железная, если смогли на это смотреть, – невозмутимо сказала Бланка.

– Граф загладил свою вину сполна. Так что не волнуйтесь так за меня. К тому же это в прошлом.

«Бедняжка. Как мало ты знаешь», – подумала герцогиня.

– И все же вы до сих пор вспоминаете, – усмехнулась она. – Вот и сейчас это первое, что пришло вам на ум.

Выведенная из себя, Анна повернулась к Бланке. Налет наигранной светской любезности без следа испарился. На герцогиню сейчас словно были направлены два острых стальных клинка – такими страшными были в этот момент голубые глаза графини.

– Оставьте меня в покое, сударыня, иначе… – она не договорила, повернулась и пошла дальше.

Бланка похолодела.

– Иначе что? – спросила она, но графиня не ответила.

Из-за болезни Санчо граф принял решение покинуть Лувр. Состояние слуги было довольно тяжелым. К отъезду все было готово. Граф быстро шел по коридору к мраморной лестнице, украшенной резными золочеными перилами, когда навстречу ему, отодвигая тяжелые шторы, вышла герцогиня де Кардона. Ее щеки все еще пылали после разговора с графиней, но при виде Армана женщина сумела быстро взять себя в руки.

– Вы уже покидаете дворец, граф? Очень жаль, что вы пробыли здесь так мало.

– Мой слуга серьезно болен. Доктор сказал, что исход болезни предугадать невозможно. Поэтому мы вернемся в замок.

– Надеюсь, Санчо поправится. А ваша подопечная тоже едет с вами? – брови герцогини сошлись на переносице.

– Вы имеете в виду мадемуазель де Брионе?

– Да, ее. Вы опекаете эту даму больше, чем родных детей.

Бланку слишком задевало, что ее молодой любовник полюбил не ее, а эту странную тихоню. Это даже оскорбляло ее! Поэтому она была столь непримирима по отношению к Эжени де Брионе. Но Арману, конечно, было не понятно такое отношение герцогини к молодой женщине.

– За что вы на нее взъелись? – спросил граф недовольно.

– Я? – возмущение Бланки выглядело почти искренним. – Ничуть не бывало. Вам показалось.

– Вы изводите ее!

Герцогиня фыркнула.

– Вы – взрослая женщина и мать, – продолжал Арман. – Мадемуазель де Брионе годится вам в дочери.

– И что? Она смешна в своей наивности.

– Вы не объективны. Сохраняйте нейтралитет.

– А вы ее так защищаете, потому что она любовница вашего сына и мать вашего внука? – съязвила волоокая брюнетка. Ее юбки покачнулись, словно вторя хозяйке.

Арман ничего не ответил на это, тогда герцогиня, глядя ему в глаза, мягко проговорила, словно оправдываясь:

– Не подумайте, что я решила устроить вам засаду и нарочно оказалась здесь. Просто я шла из покоев королевы и наткнулась на… – она недолго колебалась, потом выпалила, указывая вглубь коридора. – Там ваша жена только что с де Вардом ворковала.

Граф невольно взглянул в направлении, указанном герцогиней, прекрасно зная, что сейчас коридор пуст.

– Не устали вновь и вновь резать душу об этот безжалостный лед? – печально спросила Бланка.

Ответить Арман ничего не успел, его лицо вытянулось от шока, так как в этот момент герцогиня бесцеремонно схватила за полу камзола проходящего мимо солдата.

– Я вас узнала, мой дорогой, так что можете не прятать лицо.

– Друг мой, вы все та же, – вздохнул мужчина, подняв голову.

Пройти незамеченным не вышло.

– Анри? – воскликнул граф. – Вы здесь?!

– А где же ему еще быть? Где дамы, там и он, – сказала герцогиня.

– Сударыня, теперь меня интересует только одна дама. Увы, здоровье уже не то, – проговорил аббат своим приятным негромким голосом, и смущенно улыбнулся.

Он явно только что покинул постель своей возлюбленной, поэтому был настроен очень благодушно.

– Главное, не попадитесь на глаза Виктории. У нее на вас зуб после того, как вы сбежали в Испанию, – предупредила мадам де Кардона.

– Попасться на глаза королеве или кардиналу для вас, Анри, сейчас куда опаснее, – серьезно сказал граф. – Уж слишком настойчиво они интересуются вашим местонахождением.

Аббат тоже посерьезнел.

– Вот как? Тогда мне действительно лучше пока исчезнуть. Вы сейчас едете домой? Я присоединюсь. Тем более что нам с вами, граф, есть что обсудить. Только минуту подождите. Я верну костюм Монфору.

– О, вон и сам ваш усатый костюмер! – герцогиня указала куда-то в парк, где по тропинке шел начальник охраны короля в сопровождении нескольких солдат. Но тут ее взгляд остановился на приближающемся ко дворцу всаднике. Она чуть тронула за рукав графа и прошептала:

– Огюст.

Граф был прав, когда делал ей замечание на счет ее поведения. И теперь Эжени не могла отделаться от чувства вины. Зачем тогда она отправилась сегодня утром в беседку? Надо ли говорить, что уязвленная гордость таки взяла верх, поэтому, когда король прислал ей записку, где назначал свидание, она пошла, несмотря на строгую отповедь графа. И сейчас их разговор с Людовиком вновь и вновь вспоминался ей:

– Знаете, почему вам так трудно жить? – спросил король.

– Мне трудно жить? Почему, ваше величество?

– Потому что вы Чудо. Вам нет места среди обычных людей. Если бы я мог, то оставил вас рядом с собой. Чтобы вам было хорошо.

Теперь мадемуазель де Брионе шла по дорожке к карете. Эжени невольно улыбнулась, снова прокручивая в голове слова короля, вспоминая его взгляд.

Граф и графиня вот-вот должны были выйти. Их утренний разговор не давал ей покоя:

– Мадемуазель де Брионе тоже возвращается в замок. Пока она будет здесь – люди будут шептаться за ее спиной. Я не позволю, чтобы она прошла через это, – говорил граф супруге, когда Эжени вошла в комнату.

– А если я буду прятаться, это тем более будут обсуждать, – сказала Брионе.

Еще недавно напуганной и несчастной, теперь ей не хотелось покидать Лувр и… юного короля. Мадемуазель де Брионе стала входить во вкус придворной жизни. Однако противоречить графу де Куси она не могла. И к счастью, не слышала, как он сказал графине: «Дело не в Эжени. Дело в молодом избалованном жеребце, который, пробуя свои силы и не зная отказа, трется возле нее».

Неожиданно ее внимание привлек молодой человек на белой лошади. Юноша спешился у ступеней дворца и, бросив поводья слуге, уже собирался было направиться к дверям. Он явно куда-то спешил. Но тут он увидел, как по ступеням осторожно спускается Санчо, поддерживаемый двумя лакеями.

– Санчо! – воскликнул молодой человек. – Что с тобой? Где граф?

Эжени подошла.

– Санчо болен. А граф сейчас спустится, – произнесла она.

Юноша посмотрел на нее и, чуть поклонившись, представился. Она тоже назвала себя.

– Так граф давно в Париже? – спросил Огюст. – Я уезжал по служебной необходимости. Видел его еще когда виконт де Куси был тут.

– Вы знаете виконта де Куси? – голос молодой женщины дрогнул.

– Конечно, прекрасно знаю. Накануне его отъезда мы виделись.

– И как он?

– Был задумчивый. Что-то говорил о какой-то… Эжени.

– Эжени, вот вы где, – Анна, придерживая юбки, стремительно вышла и направилась к карете.

– Эжени – это же вы! Так он о вас говорил! – воскликнул виконт.

Мадемуазель де Брионе вспыхнула. Он говорил о ней! Но почему с этим юношей? Кто он такой, что Армэль так запросто делится с ним своими сокровенными чувствами? В этот момент виконт де Лабранш представился графине де Куси. Никто из них не заметил в измученном лице Санчо волнения. Слуга графа, конечно же, знал о том, кем приходится его господину этот юноша, также он прекрасно знал характер супруги Армана. И потому боялся ее.

– Виконт сказал, что знает Армэля и видел его незадолго до отъезда, – в волнении сообщила графине Эжени. – И с графом он знаком.

Лабранш кивнул, подтверждая слова мадемуазель де Брионе. Он с интересом украдкой рассматривал супругу своего благодетеля. «Как они с баронессой де Брионе похожи! – мысленно удивлялся Огюст. – Удивительная внешность, нежная и одновременно дерзкая».

Граф де Куси замер в дверях парадного входа в Лувр, пораженный увиденной картиной – его жена и его младший сын, которого он с такой тщательностью скрывал от нее, мило беседовали друг с другом. Чуть задев его, мимо быстро прошла герцогиня в сопровождении своей субретки, еще раздраженная после его замечания по поводу Эжени и собиравшаяся отправиться домой.

То, как изменилось лицо Бланки при виде сына, улыбающегося ненавистной сопернице, не на шутку испугало графа. Он решил, что та сейчас рухнет в обморок, так она побледнела. После недавнего обмена колкостями с графиней, и так напугавшим ее выражением ненависти в глазах Анны, герцогиню сейчас особенно поразило увиденное. Теперь к злости Бланки примешался страх. Видение, в котором такой стройный, юный и мужественный Огюст разговаривает с женщиной в роскошном плаще цвета корицы и шляпке с пышным белым пером, в глазах герцогини было равносильно тому, как если бы перед ее сыном сейчас извивалась кобра, готовая сделать смертельный выпад.

Практически одновременное появление графа де Куси и герцогини де Кардона заставило стоявших у кареты дам и виконта де Лабрнша оглянуться.

– Ваше сиятельство! – радостно воскликнул Огюст при виде графа. – И вы, сударыня! Какая удача – только приехать в Лувр и сразу застать вас тут!

Лицо юноши озарила приветливая улыбка.

***

Осень тянулась долго и казалась баронессе очень тоскливой. Наконец наступила зима и выпал снег. Молодой женщине нравилось наблюдать из окна за тем, как кружатся снежинки. Она была уверена, что Рождество будет отмечать дома, в замке отца. И это придавало ей бодрости.

Александрин почувствовала первые схватки вечером. Но все-таки заснула. Ночью ее разбудила нестерпимая серия схваток, от которых она стиснула зубы и застонала. Вскоре сдерживаться она уже не могла и кричала от пронзавшей ее тело боли. Однако Агата, несмотря на все ее мучения, вдруг куда-то пропала. Баронесса не знала, что та только что направила в Париж слугу с запиской для герцогини де Кардона.

Когда повитуха вернулась, Александрин лежала без сознания. Приведя ее в чувство, Агата ощупала живот роженицы и сделала вывод, что ребенок идет правильно и должен без проблем появиться на свет. На рассвете Александрин почувствовала, как желудок словно поднимается вверх, а потом резко опускается вниз. Ее тело вытолкнуло наружу какой-то комок и стало пустым. Это принесло долгожданное облегчение. Баронесса под действием приготовленного Агатой успокоительного и обезболивающего настоя, словно в тумане увидела, как повитуха завернула в пелены и положила в корзинку что-то кремово-красное, после чего провалилась в сон.

Виконт де Вард приехал в Руан сразу же, как только герцогиня сообщила ему о случившемся.

– Вот, – мадам Барбьер показывала младенца с такой гордостью, словно сама произвела его на свет.

Вдруг они услышали слабый голос – Александрин звала Агату. Та собиралась пойти наверх, но Вард остановил ее и пошел сам, держа на руках ребенка. Когда в ее спальню вошел стройный молодой человек в темном удлиненном камзоле, подбитом мехом, молодая женщина оторопела.

– Вы? – баронесса приподнялась, пытаясь сесть, а глаза так и полыхнули морозной сталью. – Что вы тут делаете? Кто вам сказал? Не хочу видеть его. Унесите прочь!

Темные кудрявые волосы, темные бровки, правильный нос… Виконт ясно видел, что это его ребенок, дитя, зачатое от его семени.

– Александрин, выходите за меня замуж.

Лицо хоть и после сна, но какое-то уставшее, темные круги под глазами, бледная – было видно, что ей плохо. Молодая женщина, пытаясь встать, откинула одеяло, и взору Франсуа открылись ее ладные стройные ножки. Поймал себя на мысли, что глаз от них оторвать не может, но ее голос вывел его из этого состояния.

– Вы с ума сошли? – закричала она истерично. – Я вас ненавижу! Убирайтесь вместе со своим ублюдком!

– Это наш ребенок! И он мог бы не быть ублюдком!

– Это не ребенок! Это чудовище! – она была вне себя.

Казалось, еще немного, и Александрин бросится на него, несмотря на свою слабость и бессилие.

– Это красивая девочка, а не чудовище! – виконт едва сдерживал гнев.

– Тогда желаю ей однажды пережить то же, что пережила я! – крикнула молодая женщина в ярости.

Вард посмотрел на нее с ужасом. По выражению его лица казалось, что он считает сидящую перед ним женщину сумасшедшей.

Виконт вышел, забрав ребенка. После этого Александрин разрыдалась и долго не могла успокоиться.

– Кто ему сказал, что я тут?

– Мне не велено этого говорить, – ответила мадам Барбьер, гладя ее по волосам.

Виконт сел в карету и поставил корзинку рядом на сидение. Кормилицу он нашел уже давно, теперь нужно было доставить к ней младенца. Он увидел, как из под одеяльца показалась маленькая ножка, потом вторая, затем похожая на бутон цветка ручка… У девочки была смуглая кожа и карие глаза. Малышка смотрела спокойно, иногда открывая и закрывая ротик. Вард прикоснулся к ее кулачку и дочь с неожиданной силой сжала его палец.

– Назову тебя Софи. Так звали мою бабушку.

… Баронесса ощутила, как из ее сосков выделилась светлая жидкость и струйками потекла к животу.

– О нет, Агата, сделай что-нибудь, чтобы это прекратилось!