Глава XIII. Тучи сгущаются

– Граф, он абсолютно готов, – объявил Анри, поудобнее усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. – Даже сам де Монфор не отличит Филиппа от Людовика, не говоря уже об их родной матери. Будьте уверены. Вы должны увидеть его, поговорить с ним, и сами в этом убедитесь. Поедемте со мной.

– Как? Напомню, что в Париж мне путь теперь заказан, – равнодушно ответил граф де Куси.

– Ну и что? Вы не представляете, сколько раз герцогиня де Кардона была в Париже, когда король и кардинал были уверены что она в изгнании.

Говоря это, епископ бросил быстрый взгляд на барона де Бодуана.

– Я, увы, не молодая обаятельная подруга королевы, – Арман был до крайности невозмутим. – Мне такое с рук не сойдет. И не хотелось бы подставлять Монфора. Судя по всему, он немало усилий приложил, чтобы нас с Огюстом не выслали куда-нибудь подальше, а то и не заточили в тюрьму.

Епископ на миг задумался. Что ж, сам граф не мог, как планировалось, участвовать в этом деле. После того, как он встретился с королем, стремление Армана участвовать в афере поугасло.

Но был еще один вариант – Армэль, которому было известно, что когда-то король ухлестывал за мадам ди Грациани, и который наверняка питает к монарху неприязнь. К тому же, зная об умении виконта расположить к себе людей, о его обаянии и дружелюбии, епископ был уверен, что крестник уже наверняка обзавелся полезными связями в Священной Римской империи, в самом Ватикане! Вот бы под каким-то предлогом вызвать молодого человека во Францию… Тут Анри осенило – тот ведь писал ему, что приедет на родину к Рождеству. Дюамель-Дюбуа старательно потупился, скрывая озарившую его радость. Сначала нужно было выяснить, как отнесется к этому сам граф.

– Армэль? Я бы не хотел втягивать его в это дело, – сказал Арман в ответ на предложение друга.

– Я понимаю вас, граф. Но ручаюсь, что ни в каких опасных или порочащих его переделках он принимать участия не будет. Я также как и вы, волнуюсь за него.

Потом он рассказал о карете, которую приказал специально переоборудовать так, чтобы спинку сидения можно было отклонить и принц, в случае опасности, смог бы проникнуть в нишу за ней.

– При осмотре экипажа это действенно, а вот при обстреле… – задумчиво сказал барон де Бодуан.

– Никакого обстрела не будет, – категорично заявил епископ. – Это исключено.

Во время своего короткого пребывания в гостях у друга зашел Анри и к Огюсту. Тот сидел в своей комнате и читал. Виконт вежливо поддержал беседу с епископом, но явно не испытывал к ней интереса.

– Однажды вы встретите женщину, которую полюбите, и ваша жизнь изменится, – сказал ему Анри.

– Женщину, которую полюблю? Это старо, ваше преосвященство. Я слышал подобную фразу сотни раз, – со скептической усмешкой ответил Лабранш.

– Для вас она будет особенной. Она будет разной, непредсказуемой, будет постоянно меняться.

– Такой была ваша женщина? – вдруг поинтересовался виконт.

Епископ снова подумал о своей любовнице и любви – Бланке де Кардона. В молодости они были очень похожи внешне благодаря большим блестящим карим глазам, темным локонам и юношескому румянцу, который украшал тогда по-девичьи нежные щеки семинариста.

– Такой была моя возлюбленная, – медленно ответил священник.

– А вы не задумывались над тем, почему любили ее? Может быть потому, что она не любила вас?

Не ожидая таких слов от Огюста, Анри не нашелся, что ответить.

Позже, прощаясь с друзьями, граф де Куси чуть слышно шепнул епископу:

– Я думаю, зря вы втянули в это дело барона. Он так же далек от политики, как и во времена Фронды.

– И тем лучше, друг мой, – ответил прелат.

***

Утром Александрин явилась к матери, чтобы как в детстве поласкаться к ней, посекретничать, лежа в постели, пропитанной запахом ее духов.

– Я переживаю за Диану. Она всегда была очень веселой. А ее старый муж совсем ее со свету сживет… Мужчины так жестоки.

– Поверь мне, женщины мучают мужчин гораздо больше, – сказала графиня де Куси.

– Да? – подняла к ней лицо дочь.

– Что это вчера было? Между тобой и Франсуа.

– Мы поссорились. Точнее он меня очень обидел. Потом я ему отказала, и больше он ко мне не прикасался, – шептала Александрин.

– Как он обидчив… Ну ничего, со временем все у вас образуется, – произнесла Анна.

– Без детей? Не думаю. Он хочет сына. Он смотрит на меня исключительно как на сосуд для вынашивания его наследника. Я всего лишь ходячее чрево.

– Глупость какая… Пока он смотрит так только на тебя и наполняет семенем только твое лоно – все хорошо. А что касается детей, есть одно средство. Хочешь, отвезу тебя к знахарке?

Они обсудили возможную поездку к колдунье Мадин, с которой графиня когда-то случайно познакомилась*. Потом молодая женщина заснула, и когда пришла мадам Перо, то увидела сидящую за туалетным столиком госпожу, и Александрин, погруженную в глубокий сон в постели матери. Блондинка спала в изящной позе, подложив под щечку руку.

– Красавица наша… – умилилась, глядя на бывшую воспитанницу, женщина. – И откуда такие красивые дети берутся! Будто неземное существо.

– Мы с дочерью все-таки совершенно разные, – отозвалась графиня де Куси, не поворачиваясь. – Александрин как ребенок. Хоть и очень красива, но совсем не пользуется своей красотой, а скорее наслаждается ею. Она и родилась бесподобно красивая. Все служанки сбежались посмотреть, восхищались. Я впервые видела такого красивого младенца.

– А господин виконт каким был?

– Армэль? Он должен был походить на своего отца, и он выполнил эту миссию, – графиня не весело усмехнулась.

В тот день выпало много снега и вечно серый, угрюмый Флер Нуар преобразился. Маленькая Анна, которой было всего чуть более полугода, все время находилась со своей няней и кормилицей. А остальные малыши теперь часто гуляли с гувернантками в саду.

Александрин отчаянно стремилась как можно больше узнать о Флер Нуаре, изучить его и участвовать в его жизни. Неприязнь к этому месту, которую она почувствовала вначале, постепенно исчезала. Чем больше она узнавала о старом поместье, тем больше оно ей нравилось.

И когда Анна отправилась на глиняные карьеры и каменоломню, чтобы взглянуть, как там идут дела, Александрин увязалась за ней. Мать была недовольна этим, но обнаружив молодую графиню, скачущую следом, не стала прогонять ее.

– Не следовало бы тебе туда ехать, – только сказала Анна. – Ничего интересного ты там не увидишь.

– Все равно хочу поглядеть.

– Как знаешь.

Снег вокруг карьера настолько смешался с глиной, что превратился в бурое месиво, каждый шаг по которому отдавался противным хлюпаньем. Рабочие Александрин не понравились. Все – из местных жителей. Все, как на подбор, хмурые, темноволосые, с крупными мясистыми носами. А вот руководил ими очень приятной наружности мужчина месье Жюлен. На вид ему было лет тридцать пять, прекрасно сложен и скромно, но элегантно одет. Темный костюм без лишних украшений и рюшей, тем не менее, выглядел достойно за счет красного шейного платка и такого же цвета кушака, повязанного вокруг талии. Жюлен явно хорошо разбирался в своем деле. Как только графиня и ее дочь подъехали к карьеру, он поспешил к ним и принялся рассказывать хозяйке о том, как на данный момент идут дела.

– Смотри, какая краля приехала, – прошептал один из рабочих другому, рассматривая Александрин, спустившуюся на землю и стоявшую возле своей белой лошади.

– Дочь… Я знаю, как ее зовут. Услышал, как назвала себя, когда Жюлен ей представился. Александрин Соланж, – равнодушно ответил второй, представлявший из себя подобное медведю существо.

Это был низкорослый коренастый мужчина, густо покрытый волосами, словно шерстью, и даже сейчас, зимой, носивший лишь рубаху из грубой ткани и жилетку.

– Какое имя! Как раз для такой красавицы! Ух, я б с ней… – мечтательно закатил глаза первый.

«Медведь» с усмешкой взглянул на друга.

– А я бы не с ней.

– В каком смысле?

– Что она? Почти девчонка. Еще не до конца созревшая ягода. Мне нравятся зрелые, сочные женщины.

Маленькие хищные глаза его были направлены на графиню.

– Да ты что, Рул! – молодой человек засмеялся. – Такая затея может убить.

– Я не против умереть за то, что того стоит.

– Она, конечно, очень красива, хоть и не молода уже, но на таких, как мы, исключительно как на рабочую силу смотрит. Мы – источник ее дохода.

– А я бы смог сделать так, чтобы она поменяла свое мнение…

– Как же?

– Сам подумай, что говорят о женщине, занимающейся подобным делом? Да еще и неизведанные механизмы привлекающей к этому. И получающей хороший доход, из которого, думаю, мало что идет в королевскую казну в виде налогов.

– Что же говорят?

Тот ничего не ответил. «Ведьма!» – вот что подумал Рул.

– Новые рабочие, которых мы привлекли к делу неделю назад, работают исправно, – говорил тем временем месье Жюлен Анна. – Правда, жаловались на плохие условия и скудное питание, но я это сразу пресек.

– Правильно, ничего больше, чем есть сейчас, мы себе позволить не можем, – сказала ему Анна.

Они еще какое-то время говорили о работе, после чего графиня все-таки решила вернуться, чтобы не утомлять дочь и надолго не оставлять гостей одних. Внимания на ропот рабочих, о котором предупредил Жюлен, хозяйка не обратила. Хотя стоило бы…

Так прошла неделя. Гостей в тот день никто не ждал, все играли в прятки. Поэтому когда на территорию парка въехала карета, запряженная четверкой вороных, и двинулась по центральной аллее к главному входу, только слуги поспешили встретить графа де Куси. Выйдя из экипажа, Арман поднялся по ступеням и окинул взглядом парк. Из его дальней части доносились смех и визги детей. Он удивленно поднял бровь. Граф представлял, что жена живет здесь в скуке, уединении и почти нищете. Он, конечно, допускал, что Армэль сейчас именно во Флер Нуаре, потому и приехал, но… Вдруг Арман увидел, как его супруга, подобрав юбки, спешит по боковой аллее, останавливается и машет рукой, потом из-за заснеженных кустов выходит виконт и они вместе перебегают дорожку, а затем скрываются за вечнозелеными зарослями какого-то кустарника. Далее на дорожке появилась Александрин, осмотрелась и вдруг бросилась к беседке. Через секунду она уже тащила на руках племянника Луи и свою дочь Софи. Дети захлебывались от смеха. Откуда-то возникли Эжени и маленький Кристиан де Брионе, прятавшиеся в другой стороне сада. А граф де Вард, явно не участвовавший в игре, и прохаживающийся около старого, давно недействующего фонтана, обернулся на оклик Александрин.

– Я видела маму и Армэля, но они исчезли! – пожаловалась ему супруга.

После ее слов послышался смех. Виконт подал руку матери, графиня спрыгнула с тумбы, на которой полвека назад стояла статуя Минервы, и оба вышли из своего укрытия. Анна-то первой и увидела мужа. Улыбка сразу исчезла с ее лица. Армэль и Александрин поспешили к отцу, окружили его и остальные.

– А что вы все здесь делаете? – спросил Арман.

Он посмотрел на Эжени, рядом с которой стоял Кристиан, затем на де Варда и Александрин, державшую за ручки Софи и Луи.

– Почему на тебе мужское платье? – нахмурился граф, окидывая дочь осуждающим взглядом.

Та растерялась и пролепетала:

– Так удобнее…

– А это ей подали плохой пример. Кто там у нас в мужских костюмах любит расхаживать? Дайте-ка вспомнить… – заговорила Анна.

Все молчали.

– Еще поговорка есть, – продолжала графиня. – «Кто спит с собаками – проснется с блохами».

Пожалуй, все присутствующие уловили в ее словах недвусмысленный намек не только на дружбу Александрин с герцогиней де Кардона.

Вечером мадам Перо уселась перед камином с вязанием, мешая графине сосредоточиться на документах. Та хотела разобраться, как же действует механизм, и расположилась с чертежом машины для добычи глины в гостиной, а не в кабинете. Но тут компаньонке было легче ее достать.

– Граф так неожиданно приехал! И он как всегда идеален. Я не перестаю восхищаться им как дворянином, и как мужчиной. Он – чистое золото. И лицо, и воспитание, и, конечно, порода, – словно самой себе, но довольно громко для того, чтобы это могла расслышать графиня, говорила пожилая дама.

– Порода обычно важна при выборе собак, – съязвила Анна.

Мадам Перо фыркнула. В этот момент в дверях показался Армэль. Услышав раздраженный голос матери, он спросил, что случилось.

– Они поссорились из-за собак, – ответил Кристиан, лежавший на полу и рассматривающий свои сокровища – камень диковинной формы, перо, которое ему отдала графиня, и лук со стрелами.

В это же время на очищенных от снега ступенях стояла Александрин. Она нарочно позвала отца сюда, не стала говорить в доме, чтобы не услышал никто из слуг.

– Граф!

– Что? – вельможа стоял чуть ниже, на снегу, отчего их глаза теперь были вровень.

– Давайте поиграем в одну игру.

– Какую?

– Нужно отвечать на вопросы.

– Хорошо, я попробую.

– Вам хорошо жить так, как вы живете сейчас?

– Нет.

– Вы хотели бы, чтобы все было как раньше? Хотели бы вернуться в Куси?

– Мне трудно ответить на этот вопрос.

– Так говорят, когда не хотят отвечать.

– В чем цель твоей игры? – уточнил граф.

– Понять.

– А хочется ли понимать?

Александрин вздохнула, отрицательно качая головой. И вдруг она заплакала. Граф обнял дочь за плечи и притянул к себе. Молодая графиня, судорожно вздыхая, уткнулась лицом в его воротник.

После ужина затеяли гораздо более веселую игру, правила которой Александрин придумала на ходу. Она же предложила задействовать детей, и потешалась потом над их выходками. Даже Франсуа смеялся, хотя сначала упорно отказывался участвовать. А вот мадемуазель де Марин уговорить так и не удалось. Девушка либо стеснялась, либо действительно не желала играть.

– Дружочек мой, отчего вы так печальны? – спросила Александрин, усаживаясь рядом со своей компаньонкой.

– Прошу извинить за столь прямолинейный ответ, но мне скучно. Мне действительно не по душе шумные игры и колкости.

Рано утром следующего дня караван из нескольких карет готовился к отъезду из поместья. Слуги грузили последние вещи, туда-сюда бегали горничные, мадам Перо заливалась слезами, обнимая и целуя детей.

Графиня де Куси в меховой накидке, стояла среди этой суеты такая спокойная и отстраненная, словно думала сейчас совершенно о другом. В этот момент к северу от поместья, скрытые небольшой возвышенностью, над новой машиной колдовали рабочие. И как только все уедут, она ринется туда!

– Матушка, мы же встретимся, как решили? – прошептала, подойдя к ней, Александрин.

– Конечно, моя дорогая.

Мать и дочь обнялись, затем Анна заключил в объятия виконт. Граф де Куси исподволь наблюдал за женой. Арман все-таки решил подойти к ней. При этом лицо графини стало практически каменным.

– Сударыня, не старайтесь, Бог меня уже наказал. Я мог бы просить у вас прощения, но что это для вас изменит? – тихо проговорил граф.

– Вы правы, опальный граф… Ничего, – спокойно ответила Анна.

Напоминание об изгнании задело вельможу.

– Власть, как и женщина, дорожит тобой, пока ты нужен,– произнес он.

Графиня промолчала.

– Значит, вам вообще все безразлично? – поглядел на нее супруг.

– Да.

– Что-то вы не многословны. Не получается у нас доверительная беседа.

– Доверия нет. Да и стоит ли дуть на остывшие угли… – сказала она ровным голосом.

– Страсть угасла? – спросил Арман. – Или привычка ослабла?

– Привычка? – переспросила Анна. – Это уж точно не обо мне.

– Разве? По-моему к женщинам, как никому другому, можно отнести понятие стерпится-слюбится.

– То есть вы думаете, что все это время я просто терпела? – пораженно уточнила графиня.

Вельможа пожал плечами.

– Я не знаю… – было видно, что он глубоко задет и разочарован. Даже голос его невольно дрогнул. – Но раз угли остывшие, как вы выразились… Тогда да, не стоит…

Холодно попрощавшись, граф де Куси направился к карете.

– То, что вы сказали королю… – вдруг прокричала она ему вслед. – Почему вы не думали тогда о МОИХ детях?

Он оглянулся, хотел было сказать что-то, но потом, видимо, догадавшись, откуда она знает подробности его встречи с королем, на долю секунды застыл. Анна ясно видела, как меняется выражение его лица. «Да как вы смеете упрекать меня в таком!», – прочла она в этом жестком взгляде. Арман резко отвернулся и сел в карету.

– А его сиятельство ведь к вам приезжал, – от неожиданности графиня даже вздрогнула, услышав над ухом голос зятя.

– Ну и что.

– По-моему, вы не правы… – отметил Франсуа. – Вам бы у дочери следовало поучиться уступать мужу.

Анна вспыхнула. Этот наглец ей еще советы давать будет!

____________________________

* Мадин – знахарка, которая лечила раненного де Монфор после того, как он арестовал Армана и по пути в Париж на них напали неизвестные.