Глава XX. Два разных представления о преданности

После завтрака, состоявшего из жареных голубей с овощами и хлеба с медом и молоком, графиня де Куси в обществе госпожи Перо решила прогуляться по саду. Погода с каждым днем становилась все лучше. Уже распустились цветы на некоторых деревьях и кустарниках, поэтому воздух вокруг благоухал самыми разнообразными ароматами.

Однако настроение дам, ступающих по тропинке сада между кустов жимолости, моментально ухудшилось, поскольку им пришлось лицезреть довольно отталкивающую картину – рабочие затеяли борьбу друг с другом, нисколько не жалея газон и клумбы сада. Тем не менее, это зрелище чем-то привлекло Анну. Необузданность и сила исходили от борцов, и ей стало интересно, кто же выйдет победителем. Может быть, она бы прошла мимо, но сейчас против одного из фаворитов поединка – огромного бородатого детины, уложившего на лопатки уже троих своих товарищей, вышел сам Рул. Предводитель бунтовщиков был коренастым и низкорослым, да еще и заметно кривоногим. Графиня приготовилась наблюдать, как этого ублюдка, посмевшего ее домогаться, сейчас опрокинут на землю. Если бы ему еще и свернули шею! Она как-то раньше не задумывалась, сколько ему лет. Но явно, несмотря на грубую внешность, он был молод.

Заметив хозяйку поместья и ее компаньонку, Рул хищно оскалился в улыбке. Не сводя глаз с Анны, он принялся стягивать с себя рубаху, по которой расползлись темные пятна пота. Его руки и торс бугрились мышцами. Видимо, таким образом Рул рассчитывал пробудить в женщине вожделение.

Вздернув подбородок, графиня хмыкнула, и непринужденно предложила госпоже Перо продолжать прогулку, демонстрируя, что итог поединка ей не интересен.

Позже, расположившись в гостиной перед распахнутым окном, поскольку в тот день было очень тепло, графиня де Куси перечитывала Лукреция «О природе вещей».

– Что вы читаете? – спросил Рул.

В последнее время он совершенно не соблюдал субординацию, поэтому обращение на вы удивило графиню. Она молча повернула книгу обложкой к нему.

– Я не понимаю, – бросил рабочий.

Анна усмехнулась.

– Как мило. Мне приходится коротать дни рядом с человеком, который даже не умеет читать.

Неожиданно мятежник резко склонился над ней, обдав душком давно немытого тела, и процедил:

– Вместе с тобой уничтожу все твои книжонки, если будешь издеваться!

Сильный мужской запах заставил графиню на миг задержать дыхание. Нарочито испуганно затрепетав ресницами, она сказала, как называется книга. Он улыбнулся этой покорности, хоть и заметил в ней наигранность.

Его ладони упирались по обе стороны от нее в подлокотники кресла, поэтому встать и как-то избавиться от общества этого негодяя графиня не имела возможности. Чтобы не смотреть в лицо, глядела на его смуглую руку, покрытую курчавой черной порослью. А Рул, продолжая также стоять над ней, вдруг погладил ее шею. И когда она дернулась, намереваясь отстраниться, выпрямился.

– Что ж вы такая холодная, – усмехнулся рабочий. – Одеревенели сразу.

Она молчала, лишь взгляд стал презрительнее, а ноздри красивого прямого носа раздулись от возмущения.

– Я бы тебя нагую… для начала собственноручно розгами высек, вымоченными в соляном растворе… – вдруг процедил, глядя своими зелеными глазами в ее голубые очи, Рул.

– Только и может, что бросать пустые угрозы. Уже бы покончили с этой чертовой шлюхой и убрались отсюда с ее деньгами, – сплюнув на пол, процедил один из бывших рабочих глиняного карьера, а ныне пленителей графини де Куси, обращаясь к другому. Стоя за дверью гостиной, они все слышали.

Почему Рул медлил, и просто не взял ее силой? Хотел, чтобы отдалась сама, по своей воле. Это была бы настоящая победа. А может быть, даже и жалел уже о том, что затеял. Рассчитывал, что она испугается и сразу капитулирует. Но эта женщина оказалась какой-то странной. Было не понятно, она искренне плачет или претворяется, поэтому Рул не верил в ее слезы и жалобы. Нутром чуял, что не овечка перед ним, а, как он считал, редкостная дрянь со змеиной душой. Вот и не жалел грубостей. При этом все больше распаляясь и вожделея… Ему и самому нравилась эта игра. То она мягкая и кроткая, то маска ангела спадает, демонстрируя неукротимый бешеный нрав.

А она тянула время как могла. Рул прекрасно понимал, что денег ей теперь не достать. Хотя они бы не помешали. Как только эта крепость прекратит свою бессмысленную оборону, нужно будет как-то успокоить остальных. В их распоряжении будут хорошенькие служанки и все имущество – вот как он задумал расплатиться за помощь. Графиню решил увезти с собой в Испанию, где у него были припасены кое-какие средства. То, что она дворянка и что все, им затеянное, могло закончиться виселицей, его сейчас не пугало. Мысли о ней затмевали разум. Он дождется, и она даст! И будет потом еще не раз давать!

Сколько времени он просто наблюдал за тем, как она приезжает и ходит среди рабочих в обществе Жюлена, брезгливо глядя на тех, кто, по сути, создает ее капитал. Иногда так и хотелось схватить ее за волосы, заставить упасть на колени… Отчего она вызывала в нем такие животные порывы? Он, конечно, святым никогда не был, даже на каторге провел семь лет. Но чтоб вот так бесстрашно и открыто домогаться женщину, да еще такую! Не посмел бы, если бы видел, что рядом с ней мужчина, а так одна же ведь. Кто заступиться? Этот тщедушный Жюлен? Хотя странно, что такая красавица и одна…

После этого случая с книгой графиня снова поднялась к себе. Внутри все дрожало от бешенства. Ей не просто хотелось его убить, а разорвать, растоптать это поганое тело. Закрывшись в спальне, она достала шкатулку и поглядела на хранившиеся в ней бутылочки. Даже провела по ним пальцами, но тут же поспешно омыла руки в тазу. Сердце гулко забилось. Что ей мешает покончить с этим раз и навсегда? Мадам Перо, Жюлен, слуги? Нет, не они. Дети. Убить… Мoжнo былo нaплeвaть нa всe, нo тoлькo нe нa детей. Кaк oнa смoжeт смoтрeть им в глaзa, и кaк oни будут к нeй oтнoситься после такого? Поэтому убийство было крайним случаем. По ее подсчетам письма уже должны были достигнуть адресатов. Осталось потянуть еще совсем немного времени. Хотя присутствие этого человека иногда было для нее совершенно невыносимо. Тогда она просто закрывалась на ключ в своей спальне и не выходила оттуда весь день. Ей было все равно, что происходит снаружи. Как сейчас.

Упав на постель, графиня задумaлaсь, к чeму привeдeт вся этa ситуaция. Былo яснo, чтo пoпaлa oнa крeпкo, и чтобы избежать oглaски и пoзoрa, a главное – oтврaщeния детей, ей нужно что-то предпринимать…

***

Исчезли не только виконт де Куси и граф де Вард, пропал и начальник охраны короля. В поисках друга граф де Куси приехал в гостиницу его любовницы Полин.

– Что поделывает господин де Монфор? В Лувре его нет, – не желая вызвать подозрения в том, что его слишком интересует местонахождение Мишеля, спросил Арман.

– Но, ваше сиятельство, господин де Монфор исчез, – развела руками хозяйка гостиницы.

– Исчез? – удивился Арман.

– О, я догадываюсь, что это значит!

– Но я-то этого не знаю.

– Когда господин де Монфор исчезает, это всегда бывает ради какого-нибудь поручения или дела.

– Он говорил вам что-нибудь о своих делах?

– Никогда.

Арман, конечно, догадывался, куда подевался его друг. Наверняка шевалье бросился в погоню за принцем. Но куда именно он поехал? По правильному ли следу идет? Хотелось бы верить, что нет. Это пребывание в полной неизвестности относительно дел, угнетало графа де Куси.

Хотя нет, конечно, определенной информацией он обладал. Буквально третьего дня к нему явился Анри. Причем он был хмур и угрюм. Епископ рассказал графу, что заговор, в успехе которого он был полностью уверен, провалился. Все-таки, как и предполагал Арман, помощь Армэля понадобилась, ибо самому Дюамелю-Дюбуа, будучи в бегах, было бы невозможно заниматься спасением принца. На вполне справедливый вопрос графа, адресованный епископу, почему же заговорщиков до сих пор не схватили (что означало – почему так медлил де Монфор), Анри рассказал о своей встрече с шевалье, от которого прелат и узнал о том, что все его планы рухнули. «А ведь де Монфор сделал такой шаг, который противоречит его долгу… И тем самым почти превратился в соучастника», – подумал граф де Куси.

Епископ, конечно, не стал передавать вельможе их дословный разговор с начальником охраны его величества.

– Уезжайте, Анри, – сказал тогда ему де Монфор. – Бегите. Иначе вы будете судимы как изменник.

– Куда уезжать? – устало спросил Дюамель-Дюбуа.

– Куда угодно! Испания, Италия, Англия! Наверняка те, кто поддерживал ваш заговор за границей, окажут вам помощь и теперь, когда он провалился. Я знаю, что в Испании и Голландии есть немало людей, которые были бы рады свержению Людовика. Но пока я жив, этого не будет. А потом и сам он наберет нужную силу для борьбы с врагами.

– А как же Арман? И виконт де Куси.

– Они под моим покровительством. Я найду пути уберечь своих друзей от беды.

– Значит я вам не друг? – грустно усмехнулся Анри.

– Вы всегда будете моим другом. Но спасти того, кто пытался погубить короля, ставленника божьего, я не в силах.

– Нет, де Монфор. Не поэтому. Вы сделали выбор. И выбрали не меня. Я понимаю почему. Чувство вины, не так ли? Вины за чужую поруганную любовь. Тяжело жить с такой ношей, как ваша, де Монфор. Но у каждого свой крест…

– Сердечно благодарю вас за беспокойство о тяжести моей ноши, но будьте так добры, призадумайтесь о непосильности своей, – умевший в нужные моменты держать себя в руках, тут шевалье вспылил.

Анри не стал вдаваться в подробности относительно разговора с де Монфором.

– Куда же поедете? – поинтересовался граф.

– В Англию, где я располагаю большими связями…

– Вы? В Англии?

– Да. Или в Испанию. Оказавшись в Испании, я найду способ помириться с Людовиком. За Армэля не волнуйтесь, граф, его обвинить пусть даже в косвенном отношении к этой истории не сможет никто. Там, куда он направился, его встретят. Я не могу полностью доверять тому человеку, который ждет его, но вы можете абсолютно.

– Кто же это?

– Я не хочу произносить таких имен, даже в вашем доме.

– Хорошо, я вас понимаю.

– Вы дадите мне лошадь, граф?

– Конечно. Только прошу вас, будьте осторожны.

– И вы, граф. Кстати, как дела у Огюста? Он еще не писал вам? Я уверен, мальчик вернется с новыми наградами, трофеями и славой!

«Ах, если бы, мой друг, я мог быть таким же оптимистом, как вы», – думал де Куси.

О том, как карете удалось покинуть Париж и что за высокие покровители за всем этим стояли, Франсуа сейчас думать было некогда. Главное, что его людям удалось напасть на след увозившего самозванца экипажа. Они даже столкнулись в коротком, но ожесточенном поединке. Отряд, сопровождавший графа, после драки с охраной кареты понес серьезные потери. Из восьми солдат остался один, да и тот был ранен. Франсуа приказал ему поискать какой-то постоялый двор, где ему могли бы оказать помощь, а сам преследовал экипаж в одиночку. Группа вооруженных людей, составлявшая эскорт кареты, увозившей принца, также значительно поредела, поэтому де Вард все-таки не терял надежды остановить беглецов. Шпоры впивались в бока коня с такой силой, что грозили вырвать из них куски мяса.

– Стой! – крикнул граф.

Он уже почти настиг! И так близка испанская граница… Если он допустит ошибку, то узурпатор пересечет этот рубеж, за которым будет недосягаем. Вард не имел права, просто не мог этого допустить. Побег самозванца означал для него его собственную гибель, ибо король никогда не простит такой промашки своему дворянину.

Конь графа, словно превратившись в мифическое животное, силы которого удесятерились, почти нагнал экипаж, когда ехавший рядом с каретой всадник развернул свою лошадь и помчался ему навстречу. Лишь оказавшись лицом к лицу, они узнали друг друга….

– Де Вард!

– Де Куси!

Сперва они были ошарашены данным открытием. Но размышлять было некогда. Оба выхватили шпаги. Клинки сцепились в схватке. Сталь звенела так, что, казалось, от шпаг летят искры, способные воспламенить все вокруг.

– Увидев вас, я подумал, что вас прислали вести переговоры, – проговорил Армэль, когда лошади, кружась, отступили и всадники не могли достать друг друга.

Виконт, облаченный в удобный строгий дорожный костюм из черного сукна, перчатки с раструбами, плащ и шляпу с черными перьями, держал наготове шпагу.

– Если вы не выдадите мне самозванца добровольно, мне придется применить силу. Мои полномочия распространяются и на это, – решительно ответил де Вард.

– Применить силу? Да вы просто дипломат от бога, – насмешливо сказал виконт де Куси.

– Так же как и вы – священник, – бросил граф.

Армэль промолчал, но по желвакам, заигравшим на скулах, было видно, что он стиснул зубы. Брошенный камень достиг цели.

В этот момент Франсуа удалось подобраться ближе, и неожиданным выпадом он почти выбил у шурина из руки эфес шпаги. Но Армэль удержал оружие, круговым батманом отразив атаку.

– Дурак! – не выдержал виконт. – Я для тебя стараюсь! Для твоих детей, внуков и правнуков!

– А я для короля и Франции! – сказал граф.

– Короля, который оскорбил мою семью, а значит семью вашей жены! Помните, граф, у женщины может быть много мужей, но у нее один род, давший ей имя. И у нее один отец. Отец, которого король довел до отчаяния.

– Мне жаль, что все это произошло. Но я не ставлю интересы и честь семьи выше, чем интересы и честь государства. Король у нас один и все мы его подданные.

В следующее мгновение Армэль умудрился так крутануть шпагой, что выбил оружие у зятя. Тот, чертыхаясь, спрыгнул с лошади, чтобы вернуть себе отлетевшую далеко в сторону шпагу. Армэль тем временем повернул лошадь и помчался за каретой. Ему нужно было просто потянуть время, и у него это получилось. Виконт де Куси поравнялся с экипажем и на ходу запрыгнул внутрь.

Вард снова вскочил на коня и понесся следом.

– Стоять! Именем короля держите карету! Стой!

Они выехали на довольно людную улицу небольшого селения. За ним и была граница.

– Уходят канальи! – воскликнул какой-то молодой человек, наблюдая за погоней.

– Посторонись! – крикнул граф, перелетая телегу, груженую овощами. – Разойтись! Иначе всех перетопчу!

Плащ его развивался на ветру от бешеной скачки, черные волосы падали на глаза, мешая смотреть, поскольку шляпу он уже где-то потерял.

– Кто это? – спросил юноша в карете.

– Граф де Вард, – ответил Армэль, не переставая выглядывать в окно. – Хороший человек. Но сегодня ему явно не везет. Гони, голубчик!

– Стоять! У меня приказ! – кричал граф.

Пригнувшись к шее коня, он, казалось, парил над землей. И вдруг Армэль увидел, как его лошадь споткнулась. Франсуа вылетел из седла и буквально перекувыркнулся через голову животного. Одна нога его осталась в стремени, поэтому конь еще немного протащил графа за собой. Затем то ли под тяжестью тела оборвался ремень, то ли сапог просто выскользнул из стремени, но Франсуа остался неподвижно лежать на земле лицом вниз, в то время как карета удалялась.

– Стойте! – словно безумный, закричал виконт. – Остановите экипаж!

Он выскочил из кареты и побежал к зятю. Граф потерял сознание, голова его была в крови, по лбу струйки стекали на песок дороги.

– Помогите мне, – сказал Армэль слуге.

Находившегося без чувств Франсуа уложили в карете на сидение.

В доме на краю приграничного испанского городка, куда привез принца виконт, их встретила какая-то женщина. Армэль отчетливо рассмотрел в полумраке ее силуэт, но лица не видел, потому что оно было скрыто в тени широкого низко надвинутого капюшона. Заметно лишь было, что сеньора имеет довольно пышные формы и держится с высоким достоинством. Не иначе знатная дама.

Обращалась она к принцу очень тихо, называя его высочеством. Пригласив Филиппа следовать за собой, незнакомка молча пошла по коридору, освещая путь фонарем. Армэль же рухнул в сразу попавшееся на глаза кресло в гостиной. Все тело ломило от усталости.

Но вскоре хозяйка вернулась. Признаться, виконта мало интересовало, кто эта дама. Если его отец и крестный ей доверяют, значит не о чем волноваться. Поэтому когда женщина возникла в дверях, он только из вежливости поднялся. Но после того как она откинула капюшон и развязав ленты плаща, бросила его на диван, Армэль ошеломленно застыл.

– Герцогиня!

– Здравствуйте, виконт, – тихо сказала мадам де Кардона, снимая перчатки из сине-лилового бархата. – Слава богу, гость прибыл благополучно.

Пару секунд он молчал, привыкая к мысли, что перед ним Бланка, потом сказал:

– Нужно позвать врача. Я привез графа де Варда. Он тяжело ранен.