Глава XXIII. Испанские любовники

На следующее утро граф не встал с постели, как обычно, на рассвете, и не стал заниматься делами. Он долго читал в кровати или скорее просто был погружен в свои думы. Что повергло Армана в это угнетенное состояние? Письмо жены, отсутствие писем от младшего сына или неизвестность о судьбе старшего? Скорее всего, все вместе.

Лишь маленький Кристиан де Брионе, явившийся пожелать ему доброго утра, смог хоть немного поднять графу де Куси настроение. Вельможа был доволен мальчиком. Тот делал большие успехи в учебе, а еще заметно подрос за то время, пока Арман, находясь в Париже, не имел возможности видеть внука.

Чуть позже, гуляя в саду в обществе ребенка и его гувернера, граф то и дело возвращался к своим мыслям и не всегда замечал, что юный барон к нему обращается. Лишь когда на дороге впереди показался псарь, ведший двух крупных лохматых пиренейских собак, Арман заметил, как внук до этого что-то оживленно рассказывающий ему, вдруг замолчал и застыл на месте.

– Что случилось, барон? Вы чего-то испугались? – осведомился граф.

– Нет, ваше сиятельство, – ответил мальчик.

Как только собаки исчезли с его пути, Кристиан принялся сражаться с кустами сирени, избивая их маленькой шпагой. Лук и стрелы у него забрали, чтобы ребенок привыкал к оружию французских дворян и забыл об американских дикарях.

Граф догадался, что мальчик боится собак. Откуда это у него?

– Вы мужчина, Кристиан, и не должны испытывать страха перед животными, – вдруг обратился к внуку вельможа. – Вы их хозяин. И они должны это чувствовать. Вы же не боитесь лошади, когда едете верхом на вашем пони.

Маленький Брионе отрицательно покачал головой. Его явно смутило то, что граф увидел его страх. Продолжал прогулку Кристиан уже просто вышагивая чуть впереди от деда. Арман же вновь погрузился в размышления. От чего он не бросился во Флер Нуар, как только получил письмо? Вельможа корил себя за это. Но он так боялся пропустить известия об Огюсте! Граф понимал, что этим делает сейчас, пожалуй, самый главный выбор в жизни…

– Ваше сиятельство!

Арман повернулся на голос слуги и прищурился от солнца.

– Вам послание от короля!

***

Вышло так, что Анна, сама того не ведая, спасла принца, который в итоге остался на свободе. Дни тянулись за днями, но ничего особенного не происходило. Кажется, мадам де Кардона ждала чьего-то приезда, а этот кто-то задерживался.

– Филипп, зачем вы надеваете маску, когда выходите гулять? – однажды спросила у принца герцогиня. – Вряд ли кто-то из местных жителей знает в лицо того, с кем вы похожи…

Брат короля молчал.

– Слуга сказал, что какой-то мальчишка спрашивал у вас, почему вы в маске. Что вы ответили? – снова задала ему вопрос Бланка.

– Я сказал, что мое лицо обезображено, – бросил Филипп, поднялся и, прежде чем выйти, добавил: – И это действительно так.

Герцогиня де Кардона и виконт де Куси посмотрели в его сторону, а когда он исчез за дверью – друг на друга…

– Несчастный… – вздохнула женщина.

И, кажется, она тут же забыла о принце. Зная герцогиню, можно было ожидать другого, но вышло так, что первым не выдержал все-таки он.

– Мадам, у вас такой гость, а вы совсем не уделяете ему внимания, – сказал Армэль.

Она, конечно, догадалась по его насмешливому тону, что виконт имеет в виду вовсе не Филиппа.

– И еще, вы не хотите у меня ничего спросить?

– О чем?

Бланка поглядела непонимающе.

– Например, о вашем сыне виконте де Лабранше, – спокойно и четко произнес молодой человек. – Он отправился в военную экспедицию…

– Пойдемте, поговорим, – глухо проговорила герцогиня, приглашая его в кабинет.

Когда она садилась на стул, колокол платья красиво распластался вокруг ее ног.

Он рассказал ей об Огюсте, и о том, что граф де Куси теперь живет в имении Лабранш.

– Значит, ваша мать все знает? – Армэль увидел в глазах женщины неподдельный ужас и удивился этому.

– Ну да, поэтому она и не хочет больше быть с графом.

– О боже, – мадам де Кардона прижала ладонь к губам. – Он в такой опасности

– В каком смысле? – спросил виконт.

Она ничего не ответила. Не расскажешь же ему, как она боится, что его мать навредит Огюсту. Только оттолкнула бы этим.

Потом они говорили о Филиппе и его судьбе. Бланка рассказала, как когда-то, когда мальчик был еще совсем ребенком, она навещала его по просьбе королевы.

– Однажды мы гуляли с его высочеством в саду. Ему тогда было года четыре, и он влез в крапиву, – говорила мадам де Кардона. – А потом выбежал из зарослей и ужасно возмутился: «Что это за трава такая?! Она меня укусила!»

Армэль увидел, что Бланка постепенно успокоилась. И даже повеселела, вспоминая какие-то забавные моменты. Виконт старался смотреть ей в глаза, но то и дело взгляд его невольно падал на изысканное украшение на серебряной цепочке в глубине ее декольте. Как яркая капелька, кулон скользил по коже, когда она двигалась и жестикулировала… Неожиданно эти разглядывания его так захватили, что Армэль ощутил предательскую тяжесть в паху. Когда герцогиня встала, объявив, что идет спать, он опередил ее, и вальяжно оперся о дверной косяк, заслонив собой выход.

– Собираетесь ложиться так рано? – поинтересовался чуть хрипло.

– Да, а что? – растерянно спросила Бланка.

Но тут ее взгляд упал вниз, и она увидела, как бугрятся его кюлоты. Женщина снова подняла глаза и была невозмутима, словно ничего не видела.

– Может, все-таки пропустишь меня? Хотел поговорить? Мы поговорили.

Армэль сделал движение словно, уступает ей дорогу. Но когда она поравнялась с ним, порывисто шагнул вперед и прижал ее к косяку. Каким же восхитительно порочным он был в этот момент! Обхватив Бланку за талию, впился в ее уста. Его губы были везде – на лице, под ухом, в ямке между ключицами. И снова он возвращался к ее рту, не давая вдохнуть, пока она все-таки не вырвалась. Эти объятья, поцелуи, это горячее дыхание у уха привели ее в необъяснимый трепет, которому герцогиня старалась не поддаться.

– С ума сошел? – в ее задыхающемся голосе было отчетливо слышно возмущение.

– Наверное, – ответил довольно громко Армэль.

Они стояли почти в коридоре, поэтому первой ее мыслью было, что их могут увидеть слуги, де Вард, или, не дай бог, сам принц. Быстро приложив руку к его рту, она молчала почти полминуты, а потом, вздохнув, сказала:

– Ты забыл, сколько мне лет?

– Разница в возрасте между нами не изменилась, и раньше она вас не смущала, – пожал плечами виконт, продолжая прижимать ее к себе и целуя закрывающую его рот ладонь.

– Я стала просто необъятной. Это уродливо, – вдруг горько произнесла герцогиня, отводя глаза в сторону.

– Вам никто, наверное, такого не говорил, но я скажу. Вы дура, – прошептал он, усмехнулся и снова притянул ее к себе, больше не давая шанса вырваться.

Его магнетические глаза уже горели неистовым возбуждением, останавливаться он не собирался. И она сдалась.

– Хорошо. Пойдем.

Как и все женщины, она находила удовольствие в подчинении мужчине, хотя бы на некоторое время. Он шел рядом, пытаясь ласкать ее, что на ходу получалось довольно неуклюже, но мило. Герцогиня чуть улыбнулась, вспомнив, как они стали любовниками. Тогда он был совсем еще молодым мальчишкой, таким смущенным, а она напористой. Это был просто ее каприз. И вот уже наоборот. «Соблазнительный соблазнитель…» – подумала о нем мадам де Кардона.

Когда они вошли в спальню, она едва успела выпроводить служанку и запереть двери, как он обхватил ее сзади, целуя в шею и одной рукой борясь со шнуровкой корсета.

– Ничего себе, вы, святой отец, разошлись… – шутя начала она, но не договорила, потому что его пальцы собственнически сжали одну ее тяжелую грудь, освобожденную от тугой защиты платья, заставляя шумно вздохнуть.

Другая ладонь бесцеремонно проникла под юбку и волнующе прошлась по элегантному чулку и подвязке. Руки его были горячими и сухими. Ее запах дурманил его. Он сам уже почти стонал, казалось, что еще немного, и он не выдержит, словно совсем еще неопытный юнец.

Потом в зеркале она видела, как играют на его руках и спине узловатые мышцы, когда он нависает над ней, как сильно двигаются поджарые ягодицы… И невольно поддалась этому безумству, которому сама же его научила. Задрожав и уже не контролируя себя, герцогиня впилась в его плечи ногтями и протяжно застонала. Ее ноги, затянутые в тончайшие чулки, обвили его бедра и сладко напряглись от первой волны острейшего удовольствия.

А утром Бланка проснулась рано, когда виконт еще крепко спал. То, что она увидела, поразило женщину. Мадам Кардона рассматривала ужасные шрамы от порезов и ожогов. Было видно, что местами кожа когда-то была либо содрана, либо сожжена до самого мяса. Она невольно коснулась кончиками пальцев одного страшного шрама у него на спине. Потом вдруг склонилась и мягко поцеловала это место. Виконт пошевелился, просыпаясь. Сначала взглянул сонно, потом осознал, что она его рассматривает и со злостью натянул на себя одеяло.

– Если вы начнете спрашивать, я уйду, – предупредил он.

Бланка не спрашивала. Улеглась рядом на подушку, подложив под щеку руку, и смотрела в его лицо, которое было сейчас близко-близко, с печальной улыбкой. Она долго молча водила взглядом по его телу, а потом спросила:

– Значит, предпочитаешь дам старше?

– Нет, просто так получилось…

– Как ТАК? – ее заинтересовало, что же такого он не стал говорить.

Но виконт молчал.

– Влюбился? – игриво усмехнулась, сверкнув глазами Бланка.

Армэль состроил гримасу, скорее пряча смущение, чем действительно испытывая недовольство, и отвернулся.

– Да ладно, брось. Я пошутила.

Помолчав, она заговорила уже серьезно. Рука ее в этот момент, отодвинув одеяло, небрежно гладила его по спине, спускаясь к пояснице и ниже, от чего по телу молодого человека растекалось приятное тепло.

– Ты стал другим, Армэль. Не просто очень красивым, а истинным мужчиной. В тебе всегда это таилось, с детства. Тебе не было и пятнадцати, а ты так глядел на меня… как смотрит самец. Пусть тебя когда-нибудь назовут «Ваше высокопреосвященство кардинал…», но ты не создан для поста и молитвы.

Во время утренней трапезы она постоянно ощущала на себе этот взгляд вожделевшего мужчины и мысленно убеждала себя в том, что принц точно не может ничего заметить и понять. А вот де Вард – иное дело. Но тот пока не в состоянии подняться с постели.

– Где мои бумаги? – спросил Франсуа.

Он был очень слаб, голова постоянно кружилась, стоило оторвать ее от подушки, ныли поврежденные ребра. Всем естеством граф рвался действовать, но тело его сковывало. Однако, превозмогая боль, де Вард смог дотянуться до своего камзола и обшарить карманы.

– Ваши бумаги при вас, – ответил Армэль, стоявший прямо перед его постелью.

Тут же была герцогиня де Кардона. Но она находилась почти у самой двери. Франсуа не слышал, как она вошла, и не мог ее видеть за полотнами балдахина.

– Нет, вы их забрали. И делаете вид, что не понимаете, о чем я, – настойчиво возражал Вард.

– С вами сложно вести диалог, вы всюду ищете скрытые смыслы, якобы направленные против вас.

– Вы же поняли, о каких бумагах я говорю! О приказе арестовать человека, которого вы привезли сюда из Франции.

– Не понимаю, о ком идет речь.

– Да ну! О том, к кому вы обращаетесь, именуя его монсеньором.

– Понятия не имею, о ком вы.

– Не пытайтесь сделать из меня дурака! Вы привезли сюда сына Людовика XIII. Во всяком случае, этот человек считается сыном прошлого короля Франции и уж точно приходится сыном королеве Анне Австрийской!

– Должно быть, граф, вы слишком сильно ударились головой… Как здесь, в этом городишке, мог оказаться сын Людовика XIII? Не иначе как вам это привиделось.

– Понятно… Будете отпираться до последнего, – вздохнул Франсуа неожиданно тихо.

Было заметно, что де Вард поник. Отвернувшись в сторону большого, в рост человека, светлого окна, за которым пели соловьи и благоухали цветущие деревья, он какое-то время молчал, а потом вдруг снова пошел в наступление:

– Сын короля здесь, в этом доме. Мне не кажется. Это правда. Вы привезли его сюда в маске. И встретила вас женщина, которая всегда ближе всех стояла к королевской семье Франции. И которая совсем не против, чтобы тайна этой семьи просочилась в народ и покрыла позором мать нынешнего короля.

Армэль, побледнев, бросил короткий взгляд на Бланку. Она выглядела возмущенной, но безмолвствовала.

– Глупости, – сказал виконт де Куси. – Попав в народ, эта тайна скорее покроет позором не родителей, а палачей принца, которые добиваются того, чтобы спрятать его навеки от людских глаз или даже убить! И вы один из них!

Армэль уже не пытался запутать зятя или что-то утаить от него.

– Какие палачи… О чем вы… – Вард говорил теперь менее уверенно.

Он чувствовал не только сильную телесную боль, но и душевную. Понимал, что виконт прав, но ведь сам он выполнял приказ короля, которому беспрекословно должны подчиняться все дворяне королевства! И не справился… Что теперь его ждало? Гибель.

Виконт видел, что Франсуа утомлен и расстроен. Граф был невозможно бледен, под глазами залегли тени.

– Вам нужно больше отдыхать, и перестать нервничать. Скоро вам принесут бульон, – сказал примирительно Армэль.

– Как вы заботливы, – со злой насмешкой произнес де Вард. – Почти такой же добрый друг, как граф де Бельфлер для виконта де Лабранша.

Виконт снова незаметно покосился на герцогиню. Та вздрогнула при упоминании имени сына.

– Бельфлер действительно хороший друг, что в этом плохого? – пожал плечами Армэль. – Не вижу ничего смешного, если вы пытались пошутить.

– Что вы, право, какие тут шутки. Тут беда, – вдруг сказал Франсуа. – Я бы посоветовал вам оградить виконта от де Бельфлера,

– Почему?

– Месье де Бельфлер – любовник герцога Орлеанского…

– Я думаю, виконт де Лабранш сам разберется, с кем ему общаться.

– Да? Удивительная позиция, зная, как ваша семья любит все решать за других.

– Вы на свою женитьбу намекаете? – одна бровь виконта красиво изогнулась, чуть приподнимаясь. – Не заметил, чтобы вы особенно сильно страдали по этому поводу. Или вам что-то не нравится?

– Мне не нравитесь вы! Слишком много вас в жизни вашей сестры! Мне не нравится то, что вы всюду стараетесь перейти мне дорогу, мне не нравится ваше наглое высокомерие, мне не нравятся ваши комментарии в мой адрес, которые вы себе позволяли… 123975f

– Это было заслуженно, – вставил де Куси.

– Мне не нравитесь лично вы, господин «слуга церкви», – докончил Франсуа. – Надеюсь, я ответил исчерпывающе.

Виконт вдруг подумал, что, несмотря на свою дерзость и бескомпромиссность, это искренний и сильный человек. Армэль даже ощутил какое-то невольное тепло в груди от того, что его сестра под защитой такого мужчины.

– Может быть, сейчас вы победили, но это случайность, – вновь заговорил не желающий отступать граф. – Но не забывайте, что в любой момент все может кардинально поменяться. А пока есть возможность, живите, наслаждайтесь мнимым благополучием, милостью Папы, женщинами… Кстати, каково это – кувыркаться с дамами под пятьдесят?

Вард резко замолчал. Он сам расслышал в своем голосе неприкрытое ехидство. А спокойный и прямой взгляд Армэля заставил его покраснеть, хотя он, наоборот, добивался такой реакции от родственника.

– Поверьте, гораздо лучше, чем с некоторыми двадцатилетними, – после секундной заминки ответил виконт. – Вы меня порядком утомили своими напоминаниями о том, кто я есть, и нравоучениями. Я хоть и люблю иронию, но терпеть не могу брюзжание.

Франсуа, сейчас напомнивший себе де Лоррена и от того ставший себе же противным, опустил глаза. А когда, услышав легкий шелест платья, чуть отклонился в сторону, то увидел выходившую из комнаты герцогиню де Кардона. После этого граф окончательно почувствовал себя подонком. Хотелось сквозь землю провалиться. В который раз он убедился, что его язык – его враг.

Армэль, смерив зятя уничижительным взглядом, бросился к двери.