Глава XXIV. Король идет на примирение

В последние время граф проводил дни, подолгу читая в постели, гуляя с внуком или работая в кабинете. Шкафы темного дерева, монументальный письменный стол, темный ковер длинного ворса, тяжелые зеленые шторы – все это и составляло теперь мир человека, когда-то жившего приключениями, дружескими попойками и дуэлями.

Когда пришло приглашение явиться в Лувр, Арман задумался. Стало быть, Людовик XIV все-таки арестует его. Тем более, пока в городе нет его друга Монфора, королю это сделать гораздо проще. Ну что ж… В назначенное время одетый в темно серый костюм из тонкой шерсти с позументом из золотых и серебряных нитей, в орденах, придававших ему еще более внушительный вид, граф де Куси приехал во дворец. Когда он шел по коридору, то не замечал, как молодые придворные кокетки провожали его взглядами, как их щечки покрывались легким румянцем, а глаза так сверкали, что некоторым приходилось даже раскрыть веера, чтобы спрятать пронзивший их трепет.

И не удивительно, ведь граф де Куси, несмотря на свой возраст, был почти таким же благородным и красивым вельможей, как и прежде; но время придало его благородству и красоте характер величавой значительности. Чистый гладкий лоб, обрамленный длинными, почти седыми волосами, проницательные глаза, тонкие усы с проседью, широкие плечи, прямая спина, изящные руки, уверенная мягкая походка.

По сторонам он вовсе не глядел и перешептываний не слышал. Все мысли графа были заняты грядущей встречей с королем.

Однако разговор Людовик повел в неожиданном для Армана русле. И еще более неожиданным стало появление дочери графа.

Король встретил вельможу приветливой доброжелательной улыбкой, словно и не было того разговора и тех слов, за которые потомок Монморанси чудом не лишился свободы или даже жизни. Дворянин поклонился и замер перед монархом. Чело графа было далеко не таким светлым, как у Луи, стоявшего у окна. Арман де Куси де Монмирай был хмур и холоден. Но на его лице появилось выражение крайнего удивления, когда король подал знак камердинеру, а затем в комнату вошла и сразу застыла в глубоком реверансе графиня де Вард, послушно ожидая, пока монарх кивнет. По этому сигналу она выпрямилась.

– Я рад видеть вас, граф, вместе с дочерью, здесь, в Лувре, – отметил Людовик. – И я хочу, чтобы вы чувствовали себя не как на деловой аудиенции, а как в гостях у радушного и доброго друга.

Его величество не позволил себе задержать на молодой женщине взгляд дольше положенного, но то и дело поглядывал на нее. Сердечко лица, обрамленное жемчужно-золотистыми локонами, прямой носик, капризно-полные губки, ледяной синий взгляд, дерзкий разлет бровей, и пышный бюст, который только подчеркивал крой одеяния… Затянутая в сверкающий шанжан* цвета небесной синевы, графиня действительно была очаровательна. И ей очень шла вуалетка в тон платью.

– Вы же понимаете, граф, зачем я пригласил вас к себе? – обратился к вельможе монарх.

– Нет, ваше величество, понятия не имею. Ваше приглашение, учитывая некоторые обстоятельства, было очень неожиданным.

– И вы помните эти обстоятельства?

– Конечно.

– Сударь, у вас прекрасная память!

– У меня всегда хорошая память, когда я имею высокую честь разговаривать с королем, – ответил нисколько не смутившийся граф.

Александрин заметила, как Людовик помрачнел. Естественно, король понял намек. И то, как разговаривал с ним дворянин, пугало молодую женщину. Она старалась принять самый непосредственный и милый вид, на какой была способна, чтобы хоть как-то продемонстрировать его величеству уважение их семьи.

– Граф, вам известно, где сейчас ваш друг месье Дюамель-Дюбуа? – перешел к делу король.

– Нет, ваше величество.

– А зная, вы бы сказали?

– Я не знаю этого, ваше величество, но, признаюсь, не сказал бы, если бы мне это было известно.

– Понятно. Я и ожидал такого ответа. Но граф, для меня удивительно, что общего у вас с таким человеком, как он. Что вас связывало? Ведь ваш друг – подлый авантюрист.

Арман молчал. Вступиться? Но дав понять, что он посвящен во все подробности страшной государственной тайны, граф навлек бы тем самым еще большие несчастья на свою семью.

– Я понадобился вам, сир, только для того, чтобы вы могли найти моего друга? – поинтересовался вельможа.

– У меня почти такая же хорошая память, как у вас, граф. Если бы я был по отношению к вам королем и ничем больше, вы бы уже давно понесли наказание за то, что посмели так дерзко держаться во время той нашей беседы. Но я пред вами не более чем человек. Я помню, как вы принимали меня и мой двор у себя в замке, на каком высоком уровне все было, каким уютным и добрым оказался ваш дом для меня. И все это время вы исправно выполняете обязанности сеньора в ваших владениях, ваш сын отправился на войну под флагами французского короля, ваш зять служит дипломатом на благо Франции… Вы так же верны мне, как и прежде, потому что вы благородный, честный и умный человек. Я горжусь тем, что в моем королевстве еще есть такие люди.

По скептическому выражению лица графа было понятно, что лесть его не тронула.

– Значит граф де Вард сейчас… – Александрин вздрогнула от ужаса, что посмела вмешаться в разговор короля с отцом.

Однако Людовик повернулся к ней и едва заметно улыбнулся при виде ее испуга.

– Выполняет одно дипломатическое поручение, – не очень твердо сказал король.

Затем монарх снова взглянул на графа.

– На самом деле я не хочу еще больше накалять отношения между нами, – Людовик XIV сделал несколько шагов к Арману и остановился. – Поэтому и пригласил вас с мадам де Вард, поскольку знаю, что ваша дочь сейчас живет в Париже… Останьтесь сегодня на ужин у меня.

Судя по всему, король не допускал мысли, что стоявший перед ним человек тоже мог быть причастен к ужасной ситуации, сложившейся в королевстве, что он знает о существовании скрываемого всю жизнь принца и даже организовал кампанию по его спасению. Луи хотел вернуть уважение этого грозного вельможи времен царствования его отца. Молодой монарх понимал, что плохие отношения с дворянами Франции отнюдь ему не на руку.

– И когда вернется месье де Лабранш, я бы хотел его видеть.

– Вы думаете, он вернется, ваше величество? – не весело усмехнулся Арман.

– Да, и я хочу, чтобы он женился.

– Очень лестно для господина де Лабранша такое внимание короля, но боюсь, что он не хочет жениться.

– Как? Это не правильно! Ваш старший сын посвятил себя церкви, значит, младший должен позаботиться о продолжении рода. Я все-таки желаю увидеться с месье де Лабраншом по его возвращению.

Когда визит был окончен, и отец с дочерью должны были удалиться, графиня де Вард улыбнулась, позволив себе кокетливый взгляд в сторону красивого черноглазого молодого человека, облаченного в бордовый с золотом костюм.

– Что вы за чудо, право, графиня! – сверкнул глазами Людовик.

Но тут же мысленно одернул себя. Жена графа де Варда и дочь графа де Куси… Никакой, даже самой невинной интрижки с ней ему не простят эти двое. Еще революцию устроят, чего доброго. И другая мысль не давала покоя королю. Он так и не смог сделать то, зачем пригласил мадам де Вард. Так и не смог сказать, что весь отряд, отправленный вместе с ее супругом на ответственное задание, уничтожен, а сам граф бесследно исчез…

– Отец, а что правда король может женить Огюста? – спросила Александрин, когда они расположились в удобных бархатных креслах в гостиной ее парижского дома.

– Да, но… Виконт никогда на такое не согласился бы.

– А давайте обвенчаем их с мадемуазель де Марин, – не понятно, в шутку или всерьез предложила графиня де Вард.

Михелина смущенно опустила лицо, слегка покраснев. Графу показалось, что она не против, и он нахмурился. Неужели у сына могла быть симпатия к этой девушке? Девушке не очень красивой, совершенно не богатой и вообще каким-то странным образом попавшей в окружение его дочери. А ведь Арман действительно замечал, как часто молодые люди общались перед отъездом Огюста!

– Сударыня, можно вас? – подозвал он ее чуть позже.

Испанка несмело подошла.

– Вы очень хорошая девушка, и какой-то мужчина обязательно испытывал бы гордость от того, что рядом с ним такая достойная супруга. Но это будет не мой сын.

– Вы не позволите ему самому решать это?

– Огюст происходит из очень древнего рода, и супруга его должна быть ему под стать.

– Я и не надеялась на то, чтобы войти в вашу семью, ваше сиятельство, – спокойно сказала сеньорита де Марин. – К тому же скоро я отправляюсь на родину и больше не вернусь во Францию.

– О, нет, пока я вас никуда не отпущу, – услышали они голос графини де Вард. – А завтра мы встречаем гостей, будет весело!

– Что за гости? – сурово спросил граф, уже успокоившись и забыв о Михелине.

– Мммм… мои друзья. Маркизе Савар-Паризо нужно отвлечься, ее муж ужасно с ней поступает, – спрятав руки за спину, как нашкодившая девчонка, поясняла Александрин.

– Вам бы, моя дорогая, в отсутствие вашего супруга, следовало избегать подобных мероприятий.

– Ну батюшка!

Дочь обняла графа и потерлась щекой о его плечо.

– Я обещаю быть очень благоразумной! И вообще меня обижает, что вы допускаете, будто я могу сделать что-то плохое.

___________________________

* Шанжан – ткань, модная в XVII веке, наподобие шелка, с переливчатым эффектом.

***

Огюст лежал на кровати, одетый в одни нижние штаны. Выгнувшись, словно сытый лесной хищник на солнце в теплый день, он задумчиво глядел на дремавшего на стуле слугу. Любой бы залюбовался сейчас виконтом. Волосы его отрасли длиннее плеч, тело, хоть и перенесшее тяжелую хворь, и сильно ослабшее, было словно вылепленное скульптором – поджарое, красивое в своей правильности и молодости.

– Санчо! – наконец позвал юноша.

Старик вздрогнул, очнувшись от сна. Он обычно спал чутко.

– Почему ты всегда молчишь? Расскажи мне что-нибудь.

Верный слуга его отца расплылся в искренней улыбке и глаза его заблестели от слез. Молодой господин почти выздоровел!

Утром, когда Санчо еще спал, Огюст вышел из дома и направился к морю. Вошел в воду, и, несмотря на обдавшую его прохладу, сразу нырнул, но уже через секунду появившись над поверхностью, отфыркиваясь, поплыл широкими гребками. Он плавал в прозрачной воде, наслаждаясь каждым движением своего тела. Это был не человек, а мифологический тритон! Настолько сильными и идеальными были его движения.

На берегу лежала грязная собака, почти сливавшаяся по цвету с песком. Выходя из воды, Огюст поскользнулся и случайно наступил ей на лапу. Пес фыркнул.

– Извините, – сказал виконт.

Коренастый, коротколапый зверь с жесткой, торчащей во все стороны шерстью, ему понравился. Юноша погладил животное, после чего, уже не колеблясь, забрал его с собой. Вот у него и появился первый друг в этом странном приморском городке.

Теперь Огюсту было с кем ходить удить рыбу и просто гулять. Виконт все обдумывал, как ему поступить. Он хотел вернуться к Бофору, вернуться на войну. Но то видение, которое было ему в бреду, он объяснил себе как знак. Бог давал ему знак.

– Надо ехать! – однажды наставительно изрек Санчо.

– Нет, я пока не хочу.