Глава XXVI. Свидетелями скольких драм и признаний бывают кареты!

Когда исчез принц, Франсуа не знал. Просто в один из дней он понял, что Филиппа в доме нет. С трудом поднявшись с постели, де Вард спустился вниз, осмотрел комнаты, не обращая внимания на слуг, пытавшихся его, похудевшего, бледного, качающегося от слабости, убедить вернуться в кровать. Нигде не обнаружив узурпатора, граф стал подниматься на верхний этаж. Появление виконта де Куси и вопрос молодого человека о том, зачем он встал, Франсуа демонстративно проигнорировал. Но вдруг на ступеньках граф покачнулся, словно теряет сознание. Армэль едва успел его подхватить. Однако на площадке второго этажа, залитой ярким солнечным светом, рисовавшим на полу очертания узкого окна, де Вард явно почувствовал себя лучше. Он вырвался из рук шурина и неожиданно ударил его кулаком в скулу.

– Предатель! Изменник государства! Сука испанская!

Виконт почти успел увернуться и удар его сильно не задел, а отвечать раненому человеку он не хотел.

– Хватит, граф, что сделано, то сделано. Эту подмену не я организовал и осуществил. А оставлять принца во Франции означало обречь его на гибель!

– Нашли себе убедительное оправдание? – процедил Вард. – И сколько вам заплатят за этот подвиг испанские власти?

– Не глупите, сударь, и давайте поговорим, когда вам станет лучше.

Но Франсуа не думал успокаиваться. Тогда Армэль, взбешенный этими нападками, схватил зятя за грудки. Назревала не дуэль, а полноценная драка в духе простолюдинов. Ярость затмила разум. Виконт прижал графа к стене, тот сопротивлялся с невероятным для его состояния упорством. И откуда только силы брались! Хоть и глухо застонал, хватаясь за бок, но все же умудрился еще раз зацепить Армэля кулаком.

Когда их неожиданно окатили водой, оба опешили, шарахнулись друг от друга. Стоявшая чуть в стороне герцогиня махнула слуге с теперь уже пустым бочонком, приказывая убраться, и, скрестив на груди руки, спокойно сказала:

– Ну что, успокоились? Остыли? Выпустили пар и хватит. Драк мне еще не хватало.

Как странно иногда жизнь переплетает судьбы… Оба правы, оба отстаивают честь, только один – одного брата, а второй – другого. И за всем этим – их личное противостояние… Все-таки родственники, хоть и не кровные, подсознательно выясняли отношения. Вард не чувствовал до конца, что Александрин принадлежит ему, а Армэль, зная, как граф вначале поступил с его сестрой, не мог того простить и не доверял зятю. Это было одновременно соревнование дворян, сынов своего отечества и мужчин.

Злого и едва державшегося от боли на ногах Франсуа стали переодевать в чистое сухое белье, но когда он увидел, что мадам де Кардона тоже находится в его комнате, то достаточно грубо попросил ее выйти или хотя бы отвернуться, что она, в конце концов, и сделала. Графу было по-настоящему плохо, это читалось по его ставшему почти зеленым лицу.

Когда де Вард наконец оказался в кровати и ему дали выпить какую-то отвратительную на вкус микстуру, герцогиня опустилась на стул подле его постели, а рядом с ней сел виконт. Бланка что-то тихо говорила, убеждала графа успокоиться и сосредоточиться на выздоровлении. Франсуа молчал и глядел в сторону, что не помешало ему заметить, как Армэль накрыл запястье герцогини ладонью. Госпожа де Кардона вдруг резко вырвала руку, бросив на любовника возмущенный взгляд.

– Зачем вам это? – недовольно спросила она. – Хотите постоянно такое слышать?

Она кивнула в сторону графа. Франсуа потупился. Все-таки запомнила и не преминула уколоть.

– Простите меня, сударыня, – сдавленно проговорил он уже без всякого раздражения. – Я влез не в свое дело, сказал ужасную глупость. Я совсем не хотел вас обижать, огорчать, тем более унижать. Только благодаря вам я тогда смог забрать дочь, иначе неизвестно что бы с ней стало… такие поступки не забываются.

– Хорошо, что вы имеете мужество это признать, – произнесла Бланка бесстрастно, но было заметно, что она смягчилась.

Мадам де Кардона не обратила внимание на то, как нахмурился виконт, сначала просто отстранившись, а затем и вовсе поднявшись и отойдя к окну. В какой-то момент, продолжая увещевать Варда, герцогиня наклонилась и поправила подушку, почти коснувшись бюстом его лица. Армэль равнодушно наблюдал за этим, но едва они вышли, он грубо прижал ее к стене и стал жестко целовать, держа рукой ее лицо, чтобы не могла отвернуться.

– Ты что! – возмутилась мадам де Кардона, когда получила возможность вдохнуть воздуха.

– Нравится перед ним прелестями своими крутить? – со злостью спросил виконт.

– Совсем с ума сошел! О глупостях думаешь, будто больше делать нечего!

– Но подушку ему могла и служанка поправить!

– Между прочим, он наверняка сейчас все слышит.

Вырвавшись, герцогиня заглянула в только что покинутую комнату. Вард усердно делал вид, что спит.

Едва она закрыла двери, Армэль потащил мадам де Кардона в спальню, повалил на кровать, грубо подмял ее под себя и принялся целовать в губы, а когда она отвернулась – в шею. Герцогиня всем видом выражала несогласие, но он был уверен, что оно показное и сейчас она растает, поддастся, как бывало не раз. Позже сам удивлялся, как бурно в нем взыграла ревность, и каким безумным он был в тот момент.

С вызовом во взгляде, показавшимся Бланке чересчур дерзким, Армэль погладил под юбкой ее бедро, и больно сжал ягодицу.

– Отпусти меня, – процедила она.

Но он, все также прямо глядя ей в глаза, скользнул рукой между ног, по-свойски ощупывая ее в самых сокровенных местах. И хотя дыхание ее участилось, а во взгляде появилась чувственная поволока, разбушевавшаяся гордость одержала победу и герцогиня, которой удалось высвободить руку, влепила ему звонкую и довольно болезненную пощечину.

– Я сказала не трогать меня сейчас! Вам, виконт, надлежит знать свое место.

Сказать, что он изменился в лице – не сказать ничего. Его буквально перекосило от такого обращения, и гордость рода Куси затмила в нем изысканно-снисходительное отношение к женским капризам. Он встал, взглянув на нее с холодной обидой.

– Чтобы я понял, меня не обязательно бить, – процедил молодой человек. – А мое место… Это, видимо, где-то совсем не рядом с вами, ибо подобная честь, оказывается, не для меня…

И ушел, оставив любовницу, еще разозленную, но уже чуть остывшую от такой его реакции, одну.

Прошло три дня, в течение которых наши герои не разговаривали друг с другом и вовсе старались не пересекаться ни за столом, ни на прогулке, ни при посещении комнаты Варда, которого от скуки все стали активно навещать. С Армэлем, который теперь от нечего делать часто сидел в спальне зятя с книгой, то и дело интересуясь у служанки или доктора, когда уже родственник поправится, Франсуа стал беседовать почти по-дружески. Графу тоже было одиноко здесь, а болтовня с шурином хоть немного отвлекала его от грустных мыслей.

Наконец доктор разрешил графу отправляться в дорогу, предупредив, однако, что тот все еще слаб и лучше было бы ему провести ближайшие две недели в покое. Но больше ждать небыло времени. Госпожа де Кардона предложила доехать до границы с Францией в ее карете, а потом молодые люди должны были нанять почтовый экипаж.

Поднимаясь в карету следом за де Вардом, Армэль заметил, что тот бросил на сидение рядом с собой шляпу. Хотел, чтобы виконт сел к герцогине? Да пожалуйста! Выходит, зять вовсе не так беспристрастен и ему интересно, как поведут себя участники этой истории. Молодой человек непринужденно плюхнулся рядом с Бланкой. Та молчала, но то и дело поглядывала на Армэля, когда он заговаривал, словно ждала, что он обратиться к ней. Однако виконт ни разу не повернулся в ее сторону, демонстративно общаясь только с зятем.

Время в дороге пролетело незаметно. И когда молодым людям нужно было продолжать путь в почтовом экипаже, между всеми воцарилось какое-то напряжение. Франсуа вдруг предложил и дальше ехать вместе, ссылаясь на то, что нынче дальние путешествия небезопасны, хоть герцогиню и сопровождают служанка и несколько крепких слуг-охранников. Но госпожа де Кардона категорично отказалась, бросив странную фразу «тут таким холодом веет, что я рискую простудиться». Армэль чуть вздрогнул, когда прощаясь, герцогиня поцеловала его в уголок губ.

– До свидания, виконт, – сказала она, хотя взгляд говорил много больше этого.

Священник заметил, как вытянулось лицо Франсуа, на глазах которого это происходило. Он и сам был удивлен не меньше. Виконт чувствовал, что Бланка смотрит на него, но был не в силах ответить ей взглядом.

– А ведь она не такого прощания ждала, – отметил граф де Вард, когда колеса их экипажа зашелестели по дороге, усыпанной мелкими камешками.

– Я тоже не ждал, что мне будут указывать мое место и хлестать по морде, как сунувшегося к обеденному столу пса.

– За это, значит, наказываете? Это же женщина, тем более такая своенравная.

– И что?

– А самолюбие-то у вас ого, не меньше чем у вашей сестры, – усмехнулся Франсуа.

– Не в том дело. Просто люди всегда переоценивают свою значимость в жизни других. Только родители, сестра и мой сын по-настоящему важны, без всех остальных я легко проживу.

Вард подумал, что виконт не назвал мадам ди Грациани, но не стал ничего спрашивать.

Удивительно, но в пути они почти все время разговаривали. Армэль обнаружил, что мало чего знает о муже Александрин. Например, он никогда не интересовался службой графа.

– Я всегда хотел быть дипломатом, послом. Мне казалось, что это очень высокая миссия, важная служба на пользу государства, – рассказывал ему Франсуа.

– Почему в погоню за нами отправили вас? – все-таки спросил Армэль.

– Признаться, я сам не понимаю, – честно ответил де Вард. – Мне кажется, это была идея шевалье де Монфора.

– А почему поехал не он сам?

– Кто знает, что было у него на уме. Может быть, он меня нарочно подставил.

Граф снова погрузился в уныние из-за мрачных мыслей о том, что теперь его ждет.

– Нет, он не поступил бы так с вами. Это отчаянный и ловкий человек, иногда прямолинейный и хитрый, но не подлый.

– В таком случае этот отчаянный и ловкий человек пошел против короля и стал на вашу сторону.

– Господин де Монфор не предатель! Он храбрый и благородный! Он честный человек!

– Может быть вы правы. Но тогда где он? Принцу предоставила убежище Испания, ваш друг-заговорщик и его сообщники тоже смогли бежать. Значит, на шевалье обрушится королевский гнев, как и на меня. Будет так иронично, если нас посадят в соседние камеры или казнят в один день.

Подобные рассуждения зятя и его пессимистичный настрой угнетали и Армэля. В последнее время он стал испытывать к родственнику уважение и даже некоторую симпатию. Особенно после того, как граф сам едва стоя на ногах, норовил с ним подраться.

– У вас есть сильная поддержка, верьте мне, – вдруг сказал ему виконт де Куси. – Как минимум отец и два брата. Да, я говорю сейчас о своей семье, которая теперь и ваша. А это не мало.

***

Монфор же сейчас вряд ли думал о королях, подменах и погонях за узурпаторами. Он стоял перед открытой дубовой дверью, за которой были каменные ступени, уже чуть разрушенные от времени, а дальше открывался взору широкий подземный ход с высоким сводчатым потолком. Тут легко мог проехать всадник на лошади.

– Куда он ведет? – спросил шевалье.

– Дальше он делится на несколько коридоров. Ходы ведут на берег реки, на старое заброшенное кладбище и в мой парк, – ответила стоявшая рядом с ним женщина.

Ночью через этот подземный ход вынесли тело Рула Барила – каторжника и предводителя бунта рабочих глиняного карьера. Анне было все равно, где и как его похоронят. Она хотела попрощаться с другим человеком.

Перед отъездом из Флер Нуара графиня де Куси и начальник охраны короля де Монфор прошли в дальнюю часть парка, где была могила месье Жюлена. Этот молодой мужчина погиб, защищая ее честь и ее дом. Графиня и шевалье постояли у холмика, и молча направились к карете. В какой-то момент Анна вспомнила свой жуткий сон, в котором уже видела нечто похожее. Даже она, обычно неподвластная меланхолическим настроениям, сейчас впала в уныние. Хотя оно улетучивалось тем быстрее, чем экипаж, сопровождаемый солдатами, отъезжал от имения.

– Зачем вы так поступили? Я должен был сам все решить! – наконец нарушил молчание шевалье.

Она не отвечала и, отвернувшись, глядела на пробегающие мимо поля.

– Почему вы молчите? Где оправдания и слезы? Где уверения, что мне показалось? Что мне привиделось, как вы, обнаженная, его соблазняли…

– О, так вас только это задело? – графиня оживленно повернулась, и ее глаза сверкнули насмешкой.

– Не это, – пробормотал де Монфор, чувствуя, что опять не в состоянии злиться и противостоять ее чарам.

Даже такой отвратительный поступок в его сознании уже не выглядел столь ужасным при воспоминании об их страстной, полной желания и откровенных ласк минувшей ночи, когда он, решив быть с ней суровым, в итоге все-таки не устоял.

– Забудьте уже об этом недоразумении, – холодно сказала графиня. – Как я забыла.

Вот как. Для нее убийство было просто недоразумением.

Она придвинулась к нему, положила руку на внутреннюю часть бедра, как бы случайно задевая пальцами гульфик, и стала целовать в скулу.

– Шевалье! – неожиданно в окне показалась физиономия одного из солдат, заставив обоих вздрогнуть. – Там на дороге упавшее дерево. Придется подождать, пока уберем.

Карета остановилась.

– Из благодарности, в качестве поощрения, чтобы расположить к себе и получить союзника… а просто потому, что вам хочется, вы хоть иногда занимаетесь любовью? – не поворачиваясь к ней, а глядя прямо перед собой, спросил Мишель.

– С вами только поэтому, – убедительно сказала графиня.

Целуя его, она между делом задернула занавески и скользнула на пол. Глядя любовнику в глаза снизу вверх, такая роскошная в волнах платья, графиня выглядела очень соблазнительно. Но когда она уже собиралась взяться за застежку его кюлот, он вдруг поднял ее и усадил рядом. Шевалье очень серьезно глядел на женщину, затем погладил щеку и коснулся губами ее виска. Такое обращение насторожило графиню, и она выжидающе глядела на Мишеля.

– Скажи, ты бы стала моей супругой? – наконец тихо спросил де Монфор.

– О боже, о чем вы! – Анна попыталась засмеяться. – Какие странные вопросы! Нам обоим уже столько лет! Теперь смешно думать о подобном!

– Я спрашиваю, потому что для меня это важно. Вы бы вышли за меня замуж?

Графиня де Куси перестала улыбаться.

– Перестаньте. Я не хочу об этом…

– А если король меня казнит за то, что вместо погони за узурпатором я поехал к любовнице? Вы хотя бы приедете на казнь? Или тут же забудете об этом недоразумении?

Анна пораженно уставилась на него и заметно побледнела.

– Почему вы ничего не рассказали?!