Глава 17

У него очень мягкие губы. И проворный язык, который сразу проскальзывает в мой рот и танцует там, сплетаясь с моим.

Музыка меняется на какую-то энергичную, но мы продолжаем медленно покачиваться, углубляя поцелуй. Рука Льва, которая держала мою, перемещается на щеку, и я полностью растворяюсь в происходящем.

Наш поцелуй из легкого, чувственного становится все более несдержанным и порывистым. А потом Лев просто поднимает меня за талию и куда-то несет. Усаживает на широкую спинку дивана и вклинивается между моих ног. Напирает так, что сопротивляться просто бесполезно. Да и не хочется, откровенно говоря.

Он давит и давит, пока я не опускаюсь на спинку.

Его губы перемещаются от моих ниже. Скользят по скуле к шее. Он прикусывает нежную кожу, потом порхает по ней поцелуями.

Тянет вниз собачку спортивной кофты, параллельно с этим прокладывая расслабленным языком влажную дорожку до моего спортивного лифчика.

Это мой шанс остановить его. Я ведь еще не определилась, что собираюсь делать дальше. Или уже определилась? Кажется, выбор очевиден, но не до конца.

Мысли хаотично мечутся. Если у нас сейчас случится секс, то я перестану быть девственницей. Давно пора, если спросите меня. Девочка, как говорит моя знакомая, созрела. Но дело не в зрелости, а в том, что девочки Альянса обязаны блюсти свою чистоту. И сейчас, если я позволю Льву зайти дальше, фактически дам ответ на вопрос, кого я выбрала. С Егором-то я не спала.

Если быть до конца откровенной, то я не трахнулась ни разу с женихом, потому что… наверное, не хотела. У нас были предварительные игры. И, может быть, все бы уже давно дошло до финальной прямой, только Егор ни разу не довел меня до оргазма. Ни ртом, ни пальцами. Ну вот не умеет он этого всего. Каждый раз мне приходилось имитировать оргазм, а потом в одиночестве завершать начатое. Скорее всего, Левин и в сексе такой. Суетливый, торопливый и совершенно бесталанный.

Лев пышет сексуальной энергией. Он сам как секс. И дело не во внешности. Иногда мне кажется, что вот-вот из каждой его поры начнет сочиться тестостерон, так его много в этом мужчине.

Лизнув мою кожу на границе с тканью лифчика, Романов поднимает свой тяжелый, потемневший взгляд.

– Если хочешь остановить меня, скажи сейчас.

– А если я попрошу, когда мы будем уже голыми? – спрашиваю хрипло.

– Я остановлюсь в любой момент, но сейчас тормознуть будет проще.

Несколько секунд я смотрю на него. Колеблюсь. Я ведь понимаю, что если сейчас соглашусь, назад дороги может и не быть.

А потом вспоминаю, что не перед кем блюсти мораль. Мой клан вообще может прекратить свое существование. Меня могут вышвырнуть даже из собственного дома, не говоря уже о бизнесе и доле в Альянсе. Так почему бы не попробовать “надышаться перед смертью”?

Вместо ответа я притягиваю к себе Льва и, потянувшись, сама его целую.

Он зарывается пальцами в волосы на затылке, а второй рукой подхватывает меня, вздергивает в воздух, и я обнимаю его ногами за талию.

Короткая дорога, и мы уже в спальне. Лев ставит меня на пол, и поцелуй становится каким-то диким. Как будто, войдя в эту дверь, мы пересекли некую черту, скрывшись от окружающего мира. Остались только парень и девушка, которые хотят друг друга, и плевать на последствия или мнение окружающих.

Мы так быстро срываем одежду, как будто торопимся поскорее добраться до обнаженных тел друг друга. Словно если прямо сейчас этого не сделаем, больше такого случая не представится.

Когда одежда наконец на полу, Лев делает шаг назад, и мы оба, как по команде, опускаем взгляды, чтобы рассмотреть друг друга. Романов большой везде. Это немного пугает, но в то же самое время я другого и не ожидала. Более того, разочаровалась бы, если бы у него в промежности болтался грустный сучок вместо внушительного достоинства.

Лев снова подходит ко мне. Обнимает и бережно укладывает на кровать. Нависает сверху.

– Это твой первый раз? – спрашивает, а я чувствую, как щеки заливает жаром. Его прямота иногда обескураживает. Киваю, потому что не выдавлю из себя сейчас ни слова. – Левин даже в этом лузер, – усмехается Лев.

– Хочешь поговорить о моем женихе, пока твой твердый член трется о мою голую промежность? – хмыкаю.

– Хочу, чтобы ты вообще забыла о нем, – тихо отзывается Лев и снова набрасывается на мои губы.

И атмосфера опять меняется. Она чувственная, немного дикая. Мне становится жарко. По телу прокатываются горячие волны, когда Лев прижимается ко мне теснее, и я чувствую каждую выпуклость и каждую впадинку на его теле.

Его пальцы скользят по моей груди, цепляют твердый сосок, а потом обхватывают его и легонько сжимают. Мое тело прошивает мелкая дрожь, а на лице Льва расцветает улыбка.

– Что? – спрашиваю.

– Мне нравится, что ты такая чувствительная, – говорит он негромко, и его губы снова путешествуют по скуле и шее до груди.

Он сводит вместе полушария и набрасывается на них ртом. Клянусь, только от этого можно кончить. Не надо даже входить в меня или целый час терзать клитор, окончательно лишив егочувствительности. Достаточно вот так самозабвенно и жадно набрасываться на грудь, чтобы я сжимала бедра от острых ласк, из-за которых пульсирует чувствительная горошина у меня в паху, а внизу живота расплывается жар.

Зарываюсь пальцами в волосах Льва, а он спускается ниже и ниже, оставляя обжигающие поцелуи на моем подрагивающем животе. А потом он раскрывает пальцами мои нежные губки, и его горячий язык накрывает напряженную, чувствительную горошинку клитора.