Глава 42

Возвращение домой ощущается как наказание. Впрочем, как я и предполагала.

С той прогулки по пляжу я начала бережно собирать каждое мгновение в копилку памяти. Есть у меня особенная. Для самых радостных мгновений. Самых теплых ощущений. До недавнего времени там были только воспоминания из детства и юности. Моменты наших с папой теплых, уютных вечеров, когда мы общались вроде как на равных, но при этом я вспоминаю его ласковую улыбку, отеческие объятия и всю ту любовь, которую он не выражал словами, но всегда давал почувствовать ее.

Во время медового месяца я стряхнула пыль с этой копилки и начала укладывать туда новые воспоминания.

Наш секс у балюстрады.

Нашу прогулку по песку. До сих пор помню ощущения, как мои стопы погружались в теплую, сухую субстанцию.

Закатное солнце, которое каждый день было другого цвета.

Улыбки моего мужа. Открытые, искренние. То, что он так редко позволяет себе дома, но часто – пока мы были в отпуске.

Нежные объятия.

Страстные поцелуи.

Жесткий секс. Нежный секс. Быстрый секс. Долгий секс.

Пробуждения на рассвете с видом на океан.

Наши разговоры о детстве. О любимых вещах.

Наши откровения в темноте ночи.

Все это теперь наполняет мою копилку воспоминаний. Буду доставать их в моменты грусти и осеннего холода, который вот-вот наступит.

Вернувшись домой, мы решаем, что еще один день работа подождет. Точнее, я уговариваю Льва сегодня остаться дома. Проведем этот день с его мамой и Платоном, который приехал в аэропорт, чтобы встретить нас.

А на следующий день с утра мы собираемся в свои офисы. Лев настаивает, что готов поехать со мной в мой, но я отказываюсь. У меня слишком много дел, и не будет времени на то, чтобы уделять внимание мужу или отвечать на его вопросы.

Офис отца встречает меня утренней суетой. Все как всегда. И кажется, будто за время моего отсутствия ничего не изменилось. Но на самом деле изменилось все. Водитель высаживает меня у крыльца, и безопасники, стоящие у входа, тут же распахивают мою дверцу.

– Доброе утро, Нина Олеговна, – здороваются бойцы.

– Доброе. Игнат Алексеевич уже приехал? – уточняю про первого заместителя папы.

– Как всегда, с семи утра уже тут.

– Спасибо.

Поднимаюсь наверх, попутно здороваясь с сотрудниками. Хочу уже по привычке свернуть в свой кабинет, но притормаживаю на директорском этаже. Разворачиваюсь и иду прямиком в приемную отца.

Секретарь отца, Илона, вскакивает со своего места, и, когда она видит меня, ее глаза становятся просто огромными. Как будто не ожидала встречи.

– Доброе утро, Нина Олеговна, – произносит, и ее взгляд мечется в сторону кабинета отца. Я слегка хмурюсь.

– Доброе. Что-то случилось?

– Нет, просто не ожидала вас увидеть.

– С чего вдруг? – усмехаюсь и иду в сторону кабинета. Илона выскакивает из-за стойки. – Что за суета, Илона? – спрашиваю и берусь за массивную ручку дубовой двери. – Приготовьте мне, пожалуйста, кофе. Свяжите с нашим нотариусом. Сейчас вызовите ко мне Игната Алексеевича, а через два часа – Шувалова.

– Я… ну…

– Илона, чуть энергичнее. Вы что-то хотите сказать? Или вас смущает, что я иду в кабинет своего отца? Так я пока буду работать отсюда.

– Там… просто…

– Ну? – подгоняю, потому что меня бесит, как она мнется.

– Там Игнат Алексеевич! – выпаливает наконец.

– Где? – спрашиваю и вопросительно указываю на папин кабинет. Она кивает. – Интересно. Кофе, Илона, – отдаю короткий приказ и дергаю дверь.

– Я вам что приказал? – летит из кабинета гневный голос первого помощника отца. Захожу. Стоит спиной ко мне и разговаривает по телефону. Еще больше поправился. Выглядит как государственный служащий с дополнительной прикормкой от бизнеса. Скоро перестанет в пиджаки помещаться. – Я сказал! Вы должны слушаться меня, потому что я управляю этой компанией! Я хозяин, слышал?!

– Интересно, – произношу, и Колесников резко разворачивается лицом ко мне. Сначала хмурится, а потом его брови резко подскакивают.

– Перезвоню, – коротко бросает он и отключается. Смотрит на меня так шокировано, как будто я восстала из мертвых.

– Игнат Алексеевич, а с каких это пор вы хозяин компании? Кабинет моего отца не жмет?

Задаю эти вопросы, а сама подхожу к массивному столу папы и ставлю на угол сумочку, разглядывая разбросанные документы и наполовину забитую окурками пепельницу.

Папа не курил в кабинете. А если делал это, вставал под вытяжку, потому что ненавидел запах окурков.

– Воняет как в дешевом кабаке, – кривлюсь я.

– Я так рад вас видеть, Нина Олеговна, – суетится Колесников.

– Так рады, что заняли кабинет Олега Ивановича? – опять кривлюсь.

– Да я… Он просторнее, а мне приходится проводить много совещаний. Чтобы не бегать каждый раз в конференц-зал…

– Бегать вам полезно, Игнат Алексеевич, – отзываюсь и сажусь в кресло отца.

Колесникову приходится обойти его, чтобы встать перед столом. Я с брезгливостью отодвигаю подальше пепельницу из малахита, потому что от нее несет так, что меня подташнивает.

– Присаживайтесь, Игнат Алексеевич, – указываю пыхтящему первому заму на кресло напротив. – Расскажите, как управляли моей компанией в мое отсутствие.

Опять сглатывает. Если он сейчас достанет платок, чтобы вытереть лоб, я его тресну. И так уволю, как минимум, за самоуправство. Думаю, там еще поводы найдутся вытолкать его жирную задницу из этого офиса. Но если он начнет еще сильнее пыхтеть и нервничать, еще и ударю. Не должен первый зам быть таким. Тем более, когда работает на криминальную семью.

Наконец Колесников опускается в кресло с негромким “пух”, и я поджимаю губы.

Смотрю на него в ожидании информации. По хорошему, он должен был начать ее вываливать на меня с первой секунды. Но первый зам молчит, а его глазки бегают по столу.

– Я все еще жду, – напоминаю ему.

– Так это… Компания уже не ваша.

– Не поняла? – хмурюсь.

– Руслан Борисович переписал ее на Левина Егора Дмитриевича.