Глава 44

Лев

– Каковы потери? – спрашиваю Костю, как только мы садимся в машину. Мой безопасник наверняка уже в курсе.

– Алексей и три бойца ранены. Четверо убиты. Остальным удалось уйти.

– Сильно ранены? – спрашивает Нина севшим голосом.

– Скажем, следующие сутки для них станут решающими, – сухо отвечает Костя. Он уже в боевой готовности.

– Нина, – беру жену за руку, заставляя посмотреть на меня. Она держится, но я чувствую, как дрожит. – Я сейчас отвезу тебя домой и поеду в Альянс. Что бы ни произошло, что бы тебе ни сказали, ты не выходишь из дома. Даже во двор прогуляться, ясно? С тобой останутся мои люди.

– Лев, я…

– Не спорь! – отрезаю. – Ты должна слушаться сейчас.

– Скажи, что это не начало войны.

– А это уже будет зависеть от Гонкура. Если он поддержит Коротаева, то начнется война.

– О, господи, – вздыхает моя жена. – А ты ведь собирался покончить с криминалом.

– Я сделаю это, но сначала верну своей жене то, что ей принадлежит.

По дороге до дома я успеваю набрать Гонкура и созвать срочное собрание Альянса. Костя в это время мобилизует две армии – мою и Озеровых.

Высадив жену, целую и обещаю все разрулить. Даю ей задание предупредить остальных членов семьи о происходящем. Они все должны собраться в одном месте, чтобы их было легче защитить.

Охрану дома усиливают. Со мной вместо двух машин сопровождения едет целый кортеж, и это только треть нашей армии. Остальные расставлены по позициям. Неподалеку от офиса Альянса, от офиса корпорации Озерова, от моего, и в районе моего дома. Все под максимальной защитой. Но надо понимать, что предыдущая война нас нехило потрепала. А у Гонкура армия еще больше, и если он не встанет на мою сторону, будет больно.

В офисе Альянса, как всегда, тихо. Мои шаги раздаются эхом в просторном коридоре, когда я подхожу к переговорной комнате. Открываю большую дубовую дверь и захожу.

Артем Свиридович Гонкур сидит в своем кресле председателя Альянса. Перед ним лежит Кодекс, в который он даже не смотрит. Коротаев стоит у бара, наливая себе виски. Между его пальцами зажата толстая сигара. Оба поднимают взгляды, как только я вхожу.

После короткого приветствия мы рассаживаемся за круглым столом. Обвожу присутствующих взглядом. Киваю на Кодекс на столе.

– Артем Свиридович, думаю, вы в курсе, по какому поводу мы тут собрались.

– Илья Сергеевич просветил, – кивает он. – Вы считаете, что бизнес Озерова был передан незаконно?

– Я считаю, он был передан вопреки законам Кодекса.

– Но по законам страны. У Жильцова были полномочия переписать бизнес.

– Только эта доверенность на распоряжение бизнесом была выписана тогда, когда Олег Иванович ему доверял. До его смерти, которая изменила все. После его гибели имущество не было унаследовано его дочерью по закону, а доверенность не была обновлена с учетом смены владельца имущества. Если уж мы говорим о законах страны. Кроме всего прочего, Жильцов подписал документы под давлением. Для вас не секрет, что Егор давил на советника Озерова. Шантажировал его, похитив внучку. Любой человек в таком положении переписал бы корпорацию. Тем более, чужую. Так что к законности сделки у меня большие вопросы. Неважно, в разрезе законов страны или законов Альянса.

Коротаев усмехается, глядя на меня с некоторым пренебрежением.

Что-то утомил меня этот самодовольный ублюдок, который, войдя в совет в качестве представителя Левиных, вдруг посчитал себя ровней мне.

– Илья Сергеевич, – произношу спокойно, – я предупрежу один раз. Напомню, что вы всего лишь слуга своих господ, не больше. Ваша задница не полировала бы это антикварное кресло, не подохни ваш хозяин раньше времени. Или будь его преемник на пару лет старше. Поэтому уберите эту самодовольную ухмылку со своего лица. Если я еще раз увижу ее, стакан, который вы держите, окажется в вашей глотке. И это не фигура речи.

– Вы угрожаете мне? – хмурится он. Ухмылку как корова языком слизала.

– Да, – отвечаю коротко и смотрю прямо ему в глаза, чтобы он наконец понял, что я не шучу, и это не пустая угроза.

Урод должен вспомнить о моей славе. О том, что я могу с легкостью завалить человека голыми руками или при помощи подручных средств. То, что я в деловом костюме и в начищенных до блеска туфлях, не говорит о том, что я растерял навыки.

Взгляд Коротаева мечется к Гонкуру. Тот продолжает спокойно смотреть на советника, своим молчанием подтверждая мои слова.

Илья Сергеевич прочищает горло, поправляет воротник рубашки и садится ровнее. Отпускает хрустальный стакан с виски и складывает руки перед собой в замок.

Удовлетворившись его видом, снова перевожу взгляд на Гонкура.

– Мы готовы вести переговоры, Артем Свиридович. Мы – это я и моя жена. Готовы отдать Альянсу двадцать процентов имущества Озеровых, как полагается по закону. Но корпорация должна вернуться в руки моей жены как наследницы Олега Ивановича.

– Я подозреваю, у этой мотивирующей речи будет продолжение, – говорит Гонкур, когда я замолкаю. Киваю. – Война, правда? Вы о ней хотели сказать, Лев Владиславович?

– Да. К сожалению, она неизбежна, если семья Левиных не согласится вернуть то, что они получили незаконным путем.

– Мне надо подумать, – говорит Артем Свиридович, накрывая ладонями Кодекс.

– Думайте, – отвечаю и смотрю прямо на него. Взглядом даю понять, что не шучу, и угроза не пустая.

Мы готовимся к войне. Прямо в эту секунду Костя мобилизует две ЧВК для дополнительной помощи. Если в течение пары часов Гонкур не даст мне ответ, который я жду, по городу потекут реки крови, и каждый присутствующий это знает.

– Дай мне час, – говорит наконец Гонкур и, подтянув к себе Кодекс, начинает читать его.

Встав, я закуриваю и смотрю в окно на мирное течение жизни в столице. Через час все может измениться. Кардинально. А может остаться таким, как есть. Все зависит от решения Гонкура. Сегодня он наш рефери, который определит судьбу трех кланов.