Глава 12. Эвин Псарк
Флоре снилось, что она делает непростительные глупости. Сновидение почти не запомнилось, ушло с рассветом как неясный мираж, но первые минуты после пробуждения ее терзало стойкое ощущение того, что недавно произошло нечто неправильное, сильно смущающее и вообще из ряда вон выходящее.
«Ничего не было. Это просто сон. Случайные образы, которые из-за стресса немыслимо соединились и не значат ровным счетом ничегошеньки», — увы, самоубеждение прекрасно работало с кошмарами, однако не могло убрать из памяти асианскую татуировку на смуглой коже, вкус твердо очерченных настойчивых губ, тепло могучего тела и свежий запах лимонных леденцов.
Флора выждала некоторое время, надеясь, что остатки сомнительного сновидения окончательно уберутся с глаз долой, и вылезла из постели.
«Нет, я не тронулась умом. Это из-за подземелья инстинкты сработали. Как в той передаче о тиграх с Земли, что ленятся размножаться в комфортной и безопасной неволе. Животным миром правят самосохранение и продолжение рода, людским — то же самое плюс деньги. Я вспомнила, как едва не погибла, и начала заглядываться на сильнейшего самца в стаде Тори-Эйл. Это уже прошло. Ну или скоро пройдет», — Флора порадовалась тому, что никого из асиан поблизости нет, и сочла, что прохладный душ не только взбодрит тело, но и прояснит мысли.
Как на зло, ночная фантазия прочно укоренилась в голове, и даже просмотр местных новостей не смог ее развеять. Впрочем, сенсаций утренний выпуск не принес.
Буря пришла, буря прошла, буря ушла — создавалось впечатление, что иные события Вианду не волновали. Правда, в разделе «Светская жизнь» немного посудачили о предполагаемой беременности Андры Лью и парой слов упомянули безвременную кончину Сенрика Ясноокого, однако говорили об этом без обычного азарта.
Позавтракала Флора питательной пилюлей и втайне поностальгировала о старых добрых деньках, когда можно было без опасений ходить в столовую Тори-Эйл и наслаждаться шедеврами кулинарного искусства от лучшего шеф-повара Вианды. Понятное дело, готовил он лишь для семейства Роксов и смотрел на других служащих сверху вниз, однако Касиал кушал отдельно и требовал, чтобы компанию ему составляли госпожа Даньята, в быту именуемая «учительницей Фло», и госпожа Лада Ши — «секретарь Ла Ши».
В Флоре мальчишка видел то ли старшую сестру, то ли взрослую подругу, а Ладу Ши подталкивал к роману со своим отцом — как в семейных фильмах, где добрая трудолюбивая секретарша имеет все шансы завоевать сердце босса. Она посмеивалась над потугами Касиала, но терпела «случайности» и «совпадения», которые Дилен Рокс даже не замечал.
«Дети быстро обижаются и так же быстро растут. Не хочу учить мальчика реальности слишком рано. Пусть поживет в сказке, пока может. Я повзрослела лет в шесть, зато теперь избегаю ответственности и привязанностей. Никому не нужна такая жизнь», — как-то призналась Лада.
После отъезда Касиала они с Флорой не пересекались. Секретаршу тоже уволили. Выбросили на улицу за ненадобностью, не успело остыть тело ее нанимателя. Но в завещании Дилен Рокс оставил ей какую-то мелочевку, поэтому вчера она присутствовала на похоронах. Пошатывалась в стороне рядом с водителем (вероятнее всего, уже тоже безработным), нервно мяла в руках сумочку… Стоило подойти и спросить, как дела, но Флора была занята собственными проблемами, и сейчас ее мучила совесть за проявленную черствость.
Дверь открылась и закрылась с громким стуком.
— Обалденная ночка, правда? — Необычайно бодрая Жасмин швырнула на стол накрытое крышкой металлическое блюдо. — Кто бы мог подумать!
— Это был обычный сон! Сон!
— Кому обычный, а кому вечный. — Асианка сняла крышку, и комнату заполнил аромат свежезапеченной рыбы. — С меня — завтрак и новости, с вас — еще одно подземное свидание с Аленом Роксом. Или не подземное, но разговорить его надо, а я умею это делать только с помощью раскаленных игл. Шутка, если что. Плоскогубцы намного эффективнее.
Флора потянула носом, принюхиваясь к восхитительному запаху настоящей еды. Немного пряностей, свежая зелень, что-то терпкое и острое… В современном мире кулинария стала развлечением, а не необходимостью, поэтому сходу определить ингредиенты мог бы мало кто. Да это и не требовалось — исходившее паром блюдо пахло очень вкусно, так какая разница, кто и из чего его сделал?
— Откуда это?
Жасмин воткнула в рыбий бок вилку и убралась от стола.
— Безопасность гарантирую, — проговорила, падая в кресло у экрана и вытягивая ноги. — Сами ловили, сами готовили… Знаете поговорку? Если хочешь что-то сделать хорошо, делай сам. Приятного аппетита!
Флора осторожно, стараясь не зацепить кости, отковырнула посыпанный мелкими продолговатыми семенами кусочек и отправила в рот.
— Невероятно! — воскликнула, проглотив нежный сочный ломтик. — А разве шеф-повара не уволили?
— Уволили. — Асианка просматривала почту. — Чем вы слушаете, Снежка? Говорю же, это мы с Персиком сделали. В смысле, готовил он, а форель у Самона Эйта отобрала я. Она бы все равно не выжила, да и инспектор не собирался присоединять ее к уликам. Что такое? Много перца? Принести воды?
— Спасибо, не надо. — Флора отвернулась, чтобы скрыть побагровевшие щеки, и прокашлялась. — Что с новостями?
Новости заключались в том, что, во-первых, ночью произошло убийство, во-вторых, убийцу поймали, в-третьих, он подписал чистосердечное признание, и, в-четвертых, назвал девятерых людей, годами желавших Дилену Роксу, Аруэлю Эспате и Керну Грону сдохнуть на помойке.
Судья Псарк заявил, что не планировал нападать на экс-президента ровно до того момента, когда Тори-Эйл накрыла буря и преисполненные ненависти люди оказались под одной крышей. Это был шанс, которого он ждал восемь лет и потерял надежду дождаться.
Универсальный ключ судья позаимствовал у горничной. Его репутация старого извращенца позволила облапить девушку и не вызвать подозрений.
«Хамелеонки», что заменяли Псарка на экс-президента, судья припас на другой случай (собирался под личиной Эспаты навестить кабинет Рокса), но использовал без колебаний. Если бы охрана внимательнее следила за происходящим в Тори-Эйл, то около трех часов дня заметила бы четыре секунды, когда на экранах находилось двое Аруэлей, однако в то время всех тревожила буря и отсутствие внешней инфосети.
Судья провел в комнате Эспаты более восьми часов и решил, что если будущая жертва не вернется до полуночи, придется уйти. Бутылку в качестве орудия убийства он выбрал не случайно — рассчитывал направить следствие на ложный след, дескать, убийца — тот человек, что лишил жизни и Дилена Рокса.
Аруэль вернулся в половине двенадцатого и незамедлительно направился в ванную. Псарк поджидал его в спальне, и едва не провалил дело, когда экс-президент вошел туда почти без одежды. Но занесенная рука не дрогнула, несмотря на удивление.
Псарк покинул комнаты Эспаты сразу после убийства. Тот факт, что в момент, когда он выходил из гостиной, Жасмин прошла через ванную и обнаружила полумертвое тело, стал для него сюрпризом. Экс-президент не относился к мужчинам, которых по ночам посещают привлекательные асианки.
«Хамелеонки» позволили судье сдвинуть время смерти на треть часа и обеспечить себе алиби, «засветившись» на нормальных камерах. За десять минут до полуночи он вернулся на место преступления в расчете выйти ровно в полночь, поснимать компрометирующие устройства и со спокойной душой отправиться в постель.
Вот только труп исчез.
В запале Псарк не заметил, что тело пропало вместе с ковром, и счел, что жертва очухалась и помчалась по охрану. Как-никак, прежде он никогда не убивал и понятия не имел, как это делать правильно.
«Не судьба», — заключил судья и принялся ждать возмездия.
После смерти всемогущего Дилена Рокса Грон и Эспата утратили позиции. Возможно, Псарк сумел бы отмазаться от покушения и обойтись штрафом за нападение при смягчающих обстоятельствах.
Правда, дождался он обвинения в убийстве первой степени.
— Вопросы, замечания, пожелания? — Жасмин терзала виртуальную клавиатуру, умудряясь уделять равное внимание на два фронта.
— Мотив, двадцать минут и имена, — в тон ей откликнулась Флора, пытаясь вилкой обглодать кости подчистую и собрать весь соус и зелень.
— Самон Эйт, Азаль Солнцеликая с мужем, баронесса Ундийская с дочерями, Андра Лью и ее брат, Бьен Зарек, тот милый управляющий с женским именем, старуха-актриса, секретарша и, представьте себе, инспектор Ларкус Ильс. Пятнадцать человек, включая судью. Мог бы получиться самый большой список подозреваемых в моей практике. Или вы про девятерых из признания Псарка? Так это те же лица, но без мужей, дочерей и тому подобного.
— Только двое из них находились в Тори-Эйл во время смерти Рокса и не имеют алиби.
Асианка закрыла почту, оставив письма от «ИгрОлимпикуса» (дочерней компании вездесущего «Олимпикуса») непрочитанными.
— Как по мне, это полностью снимает с них подозрения, — заметила со смешком. — Бросьте, Снежка, мы живем не в каменном веке. Если бы Дилена убил управляющий, он бы не рискнул лично обнаружить труп, а подослал бы другого человека. Ну а секретарша не рассказывала бы сказки о часовой прогулке по саду в полном одиночестве. Непрофессиональные преступники — обычные люди, им страшно и хочется перестраховаться. Они мельтешат. Понимаете? Дергаются. Нервничают.
Флора отставила опустевшее блюдо и вытерла губы салфеткой. Несмотря на то, что на блестящем дне не осталось ни единой съедобной крупицы, аромат приправ еще не успел выветриться из комнаты. Он напоминал о долгих холодных вечерах на шахтерской планете, о поздних ужинах, о горячем гроге, которым согревался отец после бесконечного рабочего дня в ужасных условиях… От этих воспоминаний становилось тепло и грустно одновременно.
— У Лады Ши не было мотива для убийства. Их с Роксом связывали чисто деловые отношения. Он хорошо к ней относился, иногда в шутку называл дочуркой и обещал выдать замуж за Алена или даже за следующего президента.
— Мотив — понятие относительное. — Жасмин горестно вздохнула и вернулась к письмам из «ИгрОлимпикуса». — Кто-то прощает разрушенную жизнь, а кто-то убивает за неосторожное слово. Но я согласна, тростинка-секретарша не нанесла бы смертельный удар. Судя по ее болезненному виду, она ту бутылку и не подняла бы. Не хотите подзаработать, Снежка? — Асианка перешла по короткой ссылке и запустила некий квест под названием «Освобождение Вианды». — Плевое дело, две тысячи за четыре часа. Ничего сложного: надо пронзить колом двести птицелюдей-зомби, причем они маскируются под мирных граждан. За убитых людей снимаются очки, но мы же играем не ради рейтинга. Возьметесь? Нужно справиться до обеда.
— А вы? — До сих пор временная соседка по комнате не упускала возможность пополнить счет игровыми деньгами.
— Не в настроении, — буркнула Жасмин и полезла в настройки, чтобы уменьшить яркость разливавшихся по экрану рек крови. — Согласны окунуться в мерзкий виртуальный мир? Я — спать. Наверное. Или зальюсь кофе и буду очень злым комментатором. Посмотрим.
Флора уселась в опустевшее кресло и неуверенно взяла джойстик. Она частенько играла в развивающие игры с Касиалом, однако сейчас явно требовалось что-то другое.
— Тут автонаведение? А мне что делать?
— То же, что и всем геймерам-лентяям: жать на кнопку. Говорю же, задание элементарное. Попробуйте.
Первый клик пробил противнику шею, и экран побагровел от пискельной крови.
— Какой ужас! — Флора уронила джойстик и отшатнулась.
— Один ужас — десять вианитов, — напомнила асианка. — Рецензии на эту игрушку сплошь положительные, она простая и воспитывает патриотические чувства. Клацайте же! Можете даже глаза закрыть — не промахнетесь. Только звук убавьте на минимум. Вам же хочется узнать, почему судья пошел на убийство?
— Почему? — С закрытыми глазами нажимать на кнопку было и правда легче.
Жасмин шлепнулась на диван и вытянулась во всю длину, забросив руки за голову.
— О, это долгая и гадкая история, — изрекла жизнерадостно. — Он поначалу не признавался, а мы строили самые разные теории вплоть до того, что Псарка зазомбировали птицепоклонники. А потом инспектор предположил, что судья кого-то покрывает. Того счастливчика, у которого намечалось стопроцентное алиби с без пятнадцати или без десяти двенадцать до самого утра.
— Например?
— Бретт Рокс собирался целую ночь играть в покер с шестью бездельниками, включая Андру Лью и Азаль Солнцеликую. Они договорились собраться без четверти двенадцать. Но Псарк пекся точно не о Бретте, Снежка. Он убил ради себя и спасал только свою шкуру. Он же не мог знать, когда точно вернется Эспата, чтобы рассчитать все по минутам. Инспектор ляпнул, не подумав, а судья взъелся на его тупость и разговорился. Кстати, слышите звон монет? Вы только что собрали комбо из одноруких зомби. Плюс двадцать вианитов за каждого, между прочим! — Асианка восхищенно присвистнула и села, забросив ногу на ногу. — Как насчет неформального общения? Трудновато выкать тому, с кем я могу скоро породниться, ха-ха!
Флора скрипнула зубами от бессильной злости.
— Это был просто сон! — прошипела и опешила, услышав в собственном голосе умоляющие нотки.
— Насчет сна я не в курсе, а вот мой брат тобой сильно заинтересовался. Мы разговаривали утром по видеосвязи, он заметил тебя на заднем плане и клянется, что влюбился с первого взгляда. Не пугайся, брат у меня нормальный. Генетически нормальный, если точнее. Что творится у него в голове, не знает никто. О! Полегче, Снежка! Он не настолько хорош, чтобы так радоваться.
«Да что со мной?! Я давно уже не подросток, чтобы запасть на первого попавшегося человека, который понял мои страхи и помог с ними справиться без упреков и смехотворных советов из инфосети», — Флору ужасали собственные эмоциональные заморочки, тем более объяснить их она не могла.
«Первый попавшийся человек? Уверена? А не первый попавшийся альфа-самец, у которого животный магнетизм в крови? Ты же была романтической натурой, так почему не ищешь встреч с рыцарем печального образа Бреттом? Потом стала взрослой и практичной, так почему не мечтаешь о финансовом монстре Алене? Зачем тебе прирученный дикий зверь?!» — рявкнул внутренний голос, вздумавший окончательно угробить и без того отвратительное настроение.
— Комбо из зомби-карликов, — выкрутилась Флора. — По пятьдесят вианитов за каждого. Отличная игра!
— Вообще-то ты прирезала десяток первоклашек и с тебя сняли виртуальный штраф. Неважно, после финала деньги вернутся. «Олимпикус» не отбирает крохи. И раз уж тут такая веселуха, выберу-ка я кофе, а не сон. — Жасмин подтянула ногой кофейный столик и достала блюдце. — Ничего не хочешь спросить? — Она насыпала три чайные ложки растворимого кофе, добавила одну сахара и смешала это небрежным движением. — О судье и трупе, например? Или лучше о Персике?
— Почему я должна спрашивать о Персе?!
— Может, потому, что сегодня ты неадекватно реагируешь на каждое упоминание его имени? — Асианка разжевала смесь и облизнула испачканные губы. — А он четырежды предупредил, чтобы я сходу не вываливала на тебя мерзкую правду о Дилене Роксе. Неладно что-то в нашем королевстве, правда? Персик вчера напортачил? Что он натворил? Снова насмехался над твоим страхом перед асианами? Ну и упрямый паршивец! Надо вправить ему мозги.
— Он мне снился.
Флора вздрогнула и прижала руку ко рту, но слова уже слетели с губ и вернуть их не смогла бы даже сила истинной Вианды. Или истинная сила Вианды? Неважно. Только птицепоклонничи чувствовали разницу в этих определениях, остальные виандийцы свободно использовали оба выражения.
— А, кошмар увидела? — Жасмин состроила понимающую мину. — Это из-за погоды. Моя тетя Ренда осенью почти не спит, потому что дожди приносят ей сплошные черно-белые ужасы. У меня сегодня тоже была та еще ночка, причем наяву. Раз уж Персик оправдан, вернемся к судье. Эй, там в овраге зомби-альбиносы, стоят в три раза дороже обычных! Не отвлекайся, Снежка. Я рассказываю, ты не берешь это все близко к сердцу, договорились?
— А должна? — Последнее уточнение наталкивало на неприятные идеи.
— Напарник считает, тебя это расстроит. Понимаешь, восемь лет назад судья был в похожей ситуации. Нет, он не проснулся однажды женой миллиардера, но… Ладно, начну сначала. И, это… Зомби в горошек! Пасхалка! Не упусти его!
Флора бездумно нажала кнопку, и из поверженного зомби вылетело сообщение о том, что она выиграла эксклюзивный подарочный набор «Покорение Вианды». Он будет доставлен по ее текущему адресу в течение суток.
— Это случайно не тот самый набор, что прислали Касиалу в день смерти его отца?
— Солдатики раздора и таинственно пропавшая коробка? — Жасмин бонусом не заинтересовалась. — Придет — увидим, из-за чего сыр-бор. — Она сделала еще одну порцию сухого кофе с сахаром. — На чем я остановилась? Ах да, судья и зомби… Зомби на твоей совести. А судью я понимаю… Странно, правда? Я всю жизнь изобличаю преступников, но он первый, кого мне жаль. Ладно, не буду нагнетать. Слушай и не смей проецировать это все на себя, иначе Персик меня живьем сожрет. В смысле, наорет и отправит выслеживать неверных мужей и сбежавших женихов. Восемь лет назад судья Псарк…
***
Восемь лет назад судья Эвин Псарк был уважаемым человеком с железобетонной репутацией. Шикарный особняк в квартале элиты, внушительная должность, любящая жена, шестнадцатилетняя красавица-дочь, приятели из высшего общества — что еще нужно для счастья?
Судья считал, что фортуна ему благоволит. Его однокашники и сослуживцы так и не выбились в люди, он же здоровался за руку и с первым виандийским богачом Диленом Роксом, и с самым перспективным политиком Вианды (по версии журнала «Власть и совесть») Керном Гроном, и даже с президентом Аруэлем Эспатой! Огорчало одно: Псарку предстояло участвовать в деле, которое затрагивало интересы этой троицы. Не так чтобы значительно, однако Рокс гордился своей кристально чистой деловой историей и раз за разом намекал, что обвинительный вердикт его сильно огорчит.
В то время судья дорожил честью и не признавал взяток. Он поговорил с Роксом откровенно, и тот, казалось, проникся твердой жизненной позицией собеседника. Больше сомнительных предложений не поступало, и Псарк решил, что они поняли друг друга и разошлись мирно, без обид, как настоящие джентльмены.
За месяц до начала слушаний дочь судьи начала расспрашивать его о том, куда подростку можно обратиться с жалобами на домогательства. Речь шла о ее однокласснице — семнадцатилетней Лизе Эсвик, которая недавно осталась без родителей и которую преследовал очень важный человек.
Псарк пригласил ту девушку к себе домой и пообещал проследить, чтобы ее заявление не затерялось и не обернулось против нее самой. Пусть лишь назовет имя обидчика! Но двухчасовая доверительная беседа закончилась ничем — Лиза клялась, что недоброжелатель избавится от нее, если заподозрит в доносе, и просила найти «другие способы» с ним справиться.
Она приходила еще пару раз. Подолгу сидела в гостиной, много плакала и жаловалась… Потом вдруг исчезла.
Дочь уверяла: Лиза убралась с Вианды, как не раз грозилась поступить. Судья поверил в эту версию. Точнее, побоялся рассматривать другие.
За неделю до старта дела Рокса всплыло сообщение Лизы Эсвик, оставленное в соцсети. Она прощалась со всеми знакомыми и говорила, что уходит навсегда из-за «человека из верхушки», разрушившего ее жизнь.
«Бедная девочка… Почему я не постарался ей помочь?» — подумал Псарк, да и вернулся к рутине.
На следующий день его арестовали и ославили на всю планету как растлителя малолетних. Доказательствами послужили свидетельства соседей, видевших Лизу у его дома, записи дорожных видеокамер, личный блог девушки (в ходе следствия признан поддельным) и ее собственные слова.
Это стало сенсацией. Заголовки новостей пестрели фразами «похотливый чиновник» и «бедная сиротка». Если бы судью не держали под замком, толпа бы его линчевала.
Уже в тюрьме он узнал, что дело Рокса решили не в пользу истца. Со временем и обвинение Псарка рассыпалось как карточный домик. Лиза призналась в лжесвидетельстве, пообещала назвать имя настоящего преступника и… исчезла снова меньше чем через полчаса после сенсационного заявления. На этот раз окончательно.
Судья вернулся на свободу с твердым намерением добиться справедливости, но выяснилось, что за прошедшие несколько месяцев мир изменился.
Несмотря на оправдание и восстановление в должности, имя Эвина Псарка было покрыто грязью. Принцип «то ли он украл, то ли у него украли» сработал идеально. Судья запомнился Вианде как бесстыжий проныра, сумевший выйти сухим из воды.
Это полностью перекроило его судьбу. Приличные люди не хотели иметь с ним дела, и в то же время к нему стекалась преступная шушера, рассчитывая на понимание. Через полгода даже жена не выдержала такой жизни и ушла, вернув девичью фамилию. Дочь же с азартом принялась докапываться до истины, и закончилось ее расследование больницей и искусственным глазом.
До того рокового дня Псарк терпел неприятности без жалоб и срывов. Он понимал: за всем стоит Дилен Рокс, и в следующий раз будет еще хуже. Но при виде избитой до неузнаваемости дочери судья взбесился и навестил Тори-Эйл.
— Дети — это не ко мне, — отмел обвинения Рокс. — Я не воюю с детьми и не бегаю за нимфетками. Слово чести.
— Тогда кто это сделал?! Кто убил Лизу Эсвик и искалечил мою малышку?!
— Тот, кого вы никогда не достанете. И я не достану, если вас это утешит. Смиритесь, Псарк. Забудьте обо всем, особенно о Лизе. Она жива и будет в безопасности до тех пор, пока ее имя забыто.
Судья не забыл и не смирился. Он копал и копал… Безуспешно. А когда его дочь пришла в себя, то назвала имя преследователя Лизы. Осиротевшую семнадцатилетнюю девушку добивался Аруэль Эспата, один из друзей Дилена Рокса и на тот момент действующий виандийский президент.
Этот человек и правда был вне досягаемости. Долгие годы Псарк наблюдал за ним и искал компромат, однако судьба и вышколенные помощники надежно оберегали грязные тайны Эспаты.
Ну а вчера судье представилась отличная возможность отомстить. Он воспользовался ею, потому что устал верить в правосудие. А еще потому, что три месяца назад его дочь, продолжавшую разыскивать Лизу, нашли мертвой в общественном парке. Аллергическая реакция на укус насекомого, типичный несчастный случай… И всем было плевать, что она выцарапала ногтем на собственной руке инициалы А. Э.