Глава 13. Лада Ши

К обеду увезли и труп, и убийцу. Большая часть застрявшей в Тори-Эйл публики тоже укатила, несмотря на затянувшееся ненастье и штормовое предупреждение.

Керн Грон уехал одним из первых, причем вместе с Андрой Лью. Бьен Зарек улетел после них, за ним последовали актриса Энда Шерк и ее то ли внук, то ли любовник, то ли сиделка. Азаль со своим мужем, чьим именем Жасмин так и не удосужилась поинтересоваться, нарезали круги по территории усадьбы в ожидании такси. Самон Эйт на люди не показывался и убегать вроде бы не собирался.

— Сегодня в планах кошелек и форель, Персик. Расколем старого хрыча, а?

Напарник пребывал не в духе (пожалуй, не стоило острить насчет того, что он уже снится пугливой виандийке в кошмарах), а потому осмеял идею и напомнил: если за сутки неподалеку от злобной неуравновешенной асианки произойдет второе убийство, этого не замнет даже Ален Рокс.

— Не строй из себя буку! Что бы ты ни думал, на Вианде есть справедливость.

— И справедливость эта носит деловой костюм, — угрюмо согласился Перс. — Не играй с Роксом, Жас. Обман и манипуляции — это не наш стиль. Мы как-то жили в согласии с законом без взяток и угроз, будем жить и дальше.

Он уехал в город — собирался посетить адвокатскую контору, ведавшую завещанием Дилена Рокса, и проверить особняк на Ави-Эйл. К сектантам заглянуть, куда же без этого… И в полицию.

— Поищи «Хамелеонки», Персик, — попросила вместо прощания Жасмин. — Хорошие штуки. Жаль, что пришлось их отдать инспектору. Нам бы пригодились на будущее.

— Нам бы и граната с выдернутой чекой пригодилась, но мы почему-то их не собираем. Вернись в реальность, Жас! Мы не нарушаем закон. Никогда. Даже если очень надо.

День явно не заладился и для Флоры. После подвигов на игровом поприще и честного дележа награды (двадцать процентов — владелице аккаунта, остальное — исполнительнице) она стала очень задумчивой и рассеянной. Закопалась в инфосеть, принялась шерстить законы и форумы о возрастных рейтингах, завела диалог с неким активистом, борющимся против своеволия «Олимпикуса»… В общем, ей предстояло набить немало шишек, увериться в своем бессилии, немного позлиться на несправедливость мироздания и послать все нафиг.

Жасмин не сомневалась: сработает именно этот сценарий. Когда-то она тоже рвалась противостоять несправедливой социальной системе. Годами отстаивала чужие права, а в результате услышала что-то вроде: «Зачем? Разве кто-то жалуется?».

На Вианде все намного хуже. Планета катится в тартарары, нравы меняются, патриархат не за горами, а лет через десять сюда и вовсе может прийти монархия. Большинство плюет на перемены и считает, что их это не коснется, ну а молодежь видит в раскрепощенном «Олимпикусе» дух революции и охотно поддерживает самые мерзкие проекты — чисто из протеста против существующего положения вещей.

Оставив Флору препираться с виртуальными собеседниками и надеясь, что ей не попадется кто-нибудь с основным аргументом «самадуравиновата», Жасмин приклеила на дверь сигналку (отличный девайс — если сработает, вой сирены мертвого поднимет) и направилась в гостевое крыло с твердым намерением если не выбить из Эйта чистосердечное признание, то хотя бы разжиться остатками форели и узнать, где он купил столь откормленную рыбу.

Сегодня комбинезон с подсветкой отправился в чистку, поэтому «ненормальная асианка» (именно это определение чаще всего мелькало в шепотках за спиной) ничем не выделялась из толпы. Шерстяной свитер кофейного цвета, черные бриджи, светлые кеды — она выглядела обычно, и люди не шарахались прочь как от рассадника чумы.

А зря.

Худенькая миниатюрная женщина лет тридцати, сбегавшая вниз по лестнице, налетела на Жасмин и испуганно вскрикнула, рассмотрев преграду.

— Ой! П… Про… Прошу прощения!

В другое время она услышала бы в ответ что-то вроде: «Ничего страшного, осторожнее на ступеньках», однако события прошлой ночи заметно сказались на царившей в Тори-Эйл атмосфере.

— Вы — секретарь Дилена Рокса, правильно? Лада Ши. Вы живете в паре комнат от Флоры Даньяты. Что вы делали на гостевом этаже?

— Не ваше дело! — неожиданно грубо бросила секретарша.

Скажи она это с недельку назад, Жасмин восхитилась бы ее смелостью перед лицом кошмарных асиан, сейчас же агрессия собеседницы имела совсем иной окрас.

— Кого-то убили, госпожа Ши? Если Самона Эйта, то это плохо. У меня к нему есть три жизненно важных вопроса.

— Что за дикие шутки?!

Голос Лады сочился праведным негодованием, однако темные раскосые глаза смотрели напряженно, крылья тонкого носа подрагивали в волнении, небольшой рот кривился, безуспешно пытаясь выдать презрительную ухмылку. Женщина была слишком бледной, и ярко-алая помада на ее губах выглядела неестественно, скулы казались чересчур острыми, на лбу выделялись неглубокие морщинки.

— Допустим, с убийством я переборщила. Но вид у вас виноватый, госпожа Ши. Нарушали закон?

— Я позову охрану! — в тоне секретарши появились жалобные нотки.

— Зовите. И полицию заодно. Вам же нечего скрывать, да?

Лада пошатнулась, навалилась на перила. Белое платье с широким подолом делало ее похожей на героинь старых картин — утонченных дам с тоской во взгляде и карликовой собачкой на коленях.

— Облегчу задачу: вы встречались либо с Эйтом, либо с баронессой Ундийской и ее дочерями, потому что других людей на этом этаже нет. Баронесса тупа как пробка, а вы занимали должность секретаря самого богатого человека Вианды восемь лет. Стало быть, вы манипулируете бедняжкой? Или участвуете в форельных планах Эйта?

Лада Ши на миг закрыла глаза и облизнула пересохшие губы.

— Я уже подписала признание и отдала инспектору Ильсу, — заявила тихо, но твердо. — Узнаете обо всем из новостей. И не ходите к господину Эйту, он очень зол. На меня, разумеется.

Жасмин поперхнулась воздухом на вдохе.

— Признание в чем?! — рявкнула в духе типичной асианки из кино и от греха подальше убрала секретаршу от перил. — Таинственность будете перед журналистами корчить! Живо выкладывайте все! Или мне тоже разозлиться? Так я не Эйт, орать не буду, а свешу за ноги отсюда и посмотрю, на сколько секунд хватит вашей тренированной Роксами выдержки!

— Это я убила Сенрика Ясноокого, — прозвучало будничным тоном.

— А ничего, что во время его последнего ужина в ресторане телестудии вы находились в Тори-Эйл? — Несмотря на легкий шок от услышанного, Жасмин не повелась на откровенную ложь.

Лада потупилась, сцепила руки в замок и прикусила губу.

— Убивает не только яд, — пробормотала непреклонно.

— Ага, конечно. Я-то думала, вы из здравомыслящих людей. Магия, значит? Сила истинной Вианды, которую вы натравили на Сенрика? Не сомневаюсь, инспектор по достоинству оценит ваше признание.

— Политика.

— Простите, что?

— Убивает не только яд! — снова выкрикнула секретарша. — Дело не в оружии, а в политике! Такие, как Рокс, не марают руки! Это же нонсенс!

Жасмин схватила ее за запястье и, не ощущая ни малейшего сопротивления, потащила в первую же пустую комнату на гостевом этаже.

— С этого момента поподробнее, будьте любезны, — прошипела с азартом. — В чем там снова замешан Рокс?

Лада расхохоталась, смахнула злые слезы.

— Рокс замешан во всем, — сказала с нажимом, потирая руку. — Если на Вианде происходит какая-то мерзость, в ее центре либо Рокс, либо Бьен Зарек, другого не дано. Вианда прогнила насквозь, слышали? Ален знает, о чем говорит. Он занял место отца, и теперь ему копаться в этой гнили до конца жизни.

— По-вашему, Ален узнал, что Сенрик собирается оклеветать его на всю планету, и… принял меры? — Жасмин показалось, она уловила суть обвинений. — Что насчет доказательств?

— Ален? — Секретарша не понарошку удивилась. — При чем здесь Ален? Я говорила о Роксе. О всемогущем Дилене Роксе. С него все началось, но им ничего не закончилось.

***

Лада Ши начала работать на Дилена Рокса через три месяца после смерти его жены.

Рокс выбрал госпожу Ши по двум причинам. Первая: ее коэффициент интеллекта был выше, чем у большинства претенденток на место, и сочетался с приятной экзотической внешностью. Вторая: Амона Ши, мать Лады и известнейший археолог системы, обещала Дилену в кратчайшие сроки разобраться с наследием коренных виандийцев и сделать нанимателя не просто богаче на пару миллиардов — в случае успеха он получил бы мировую славу и смог бы заявить права на саму планету, ссылаясь на договоренности между колонизаторами и последними из птицелюдей.

Боссом Рокс был неплохим. Не срывался на подчиненных, держал себя в руках, несмотря на недавнюю трагедию, не требовал невозможного, не демонстрировал пренебрежение… Огорчало одно: доверия новый секретарь не имела и не представляла, как его заслужить.

А еще друзья начальника оставляли желать лучшего. Особенно Аруэль Эспата, досиживавший последние месяцы в президентском кресле и ведший себя со служащими отвратительно. Правда, молчаливый и сдержанный (и относительно молодой) Керн Грон пугал Ладу больше, чем сальные шуточки президента.

Казалось, Грон постоянно пребывал в тяжелых раздумьях о судьбе мира, но порой будто возвращался в реальность и сверлил первого попавшегося человека пронзительным взглядом светлых, почти прозрачных глаз. От этого становилось не по себе, особенно после того, как однажды Лада заглянула в его досье и увидела старое закрытое дело о похищении, где Грон проходил как подозреваемый.

Спустя месяц секретарше выпал шанс доказать преданность Роксу. Нашелся безумец, который подал на него в суд! Некий фермер из предгорья Амони, расположенного возле Шреского моря и известного хорошо сохранившимися памятками истории древних виандийцев, обвинил «РоксГрупп» в незаконном захвате клочка земли площадью в каких-то полгектара.

По факту, компания действительно залезла на чужую территорию без спроса. А что делать, если Рокса интересовало именно это место, но владелец (упертый старый осел!) отказался даже рассматривать весьма щедрое предложение о продаже? Виноград его семья там выращивает, видите ли, на протяжении шести поколений!

Еще и судья попался не абы какой, а принципиальный Эвин Псарк. Честный, представьте себе. Женатый на миллионерше, а потому в деньгах не нуждающийся.

Тогда-то Лада впервые увидела, что в идеально сбалансированной и дружественной троице Рокс-Эспата-Грон не все так гладко, как расписывает пресса.

Грон настаивал на признании вины, возвращении земли (никаких артефактов птицелюдей там не обнаружилось, несмотря на предположения археологов), выплате компенсации, помощи в восстановлении виноградников и публичных извинениях. С финансовой точки зрения Рокс бы этого и не заметил, зато пресса оценила бы душевность мультимиллиардера.

Эспата предлагал поступить по принципу «нет человека — нет проблемы». Без истца дело заглохнет, и это будет оптимальным вариантом. СМИ не должны пронюхать, из-за чего сыр-бор. Если общественность прознает, что Рокс и его партнеры всерьез интересуются наследием древних, планету перевернут вверх дном.

Дилен Рокс хотел оправдательный вердикт любыми средствами, причем не столько для репутации компании, сколько для своего эго. Он подставил судью, и в этом преступлении секретарша тоже замарала руки.

Она подала идею насчет секс-скандала и шантажа. Расчет элементарен: взятки и тому подобное публика быстро забывает, а интимные подробности будут мусолить долго и беспощадно. Псарк согласится на все, лишь бы не стать звездой новостей.

Рокс пошел дальше и не просто подсунул судье девочку по вызову — уничтожил его жизнь, заодно выпутав Эспату из очередных мерзостей. Получив оправдание в суде, похвалил секретаршу за сообразительность. С тех пор она стала доверенным лицом босса, и с тех же пор мир между ним и Гроном держался на волоске.

До последнего месяца.

В Тори-Эйл появилась Флора Даньята, и напряженность возросла до критической отметки. Как и прежде, мнения разделились. Эспата требовал, чтобы девушка исчезла без следа. Грон голосовал за признание вины и извинения. Рокс уверял, что абсолютно законно сумеет обыграть все в свою пользу.

Лада не знала, каким компроматом располагает молодая учительница с далекой шахтерской планеты. В этом вопросе босс не откровенничал. С прибытием Даньяты он перестал доверять окружающим. Даже Ален, любимый и надежный сын, остался не у дел.

Незадолго до смерти Рокс стал женатым человеком и изменил завещание. Менял он его раз пять, и зачитывал секретарше, чтобы узнать «мнение народа». Вариант, в котором имущество делилось поровну между сыновьями и женой, Лада забраковала как совершенно не сочетавшийся с личностью нанимателя, остальные звучали более-менее приемлемо. Особенно последний, где Флоре и изгнаннику Бретту доставалось чисто символическое (в сравнении с основным капиталом) наследство.

Секретарша не сомневалась: не сегодня — завтра босс приоткроет карты и попросит о реальной помощи. Он — командный игрок, а она не раз доказывала свою преданность.

Этот день наступил быстрее, чем Лада предполагала.

Рокс разругался вдрызг с Гроном и Эспатой и обвинил их в сливе некой важнейшей информации Бьену Зареку. Потом поцапался с Аленом — опять-таки из-за «Олимпикуса», продвинувшего какой-то законопроект о снижении возрастного ценза на продукцию, предназначенную для внутреннего рынка.

После маленький Касиал, которому Даньята с горем пополам вдолбила несколько правил вежливости, вздумал поблагодарить отца за понравившуюся игрушку. Как оказалось, игровой набор заказал не Дилен Рокс, а аноним, да еще и изготовителем на упаковке значился пресловутый «ИгрОлимпикус».

Босс вышел из себя и устроил знатный скандал. Отчитал всех, кто попался под руку, даже управляющего — за плохо настроенную «Асю», хотя настройка автоматического уборщика не входила в его обязанности. Зато секретаршу похвалил за молчание. Сказал, что она — единственный человек в мире, который может работать, не задавая вопросов.

— Хочешь стать очень богатой, Лада? Поддержи меня в последний раз, и все твои желания осуществятся. Если согласна, мы немного поиграем с законом, если нет — ворота Тори-Эйл всегда открыты. Подумай об этом и приходи после обеда.

Лада больше часа провела в саду, размышляя над предложением. Раньше Рокс втягивал ее в незаконные дела без вопросов, теперь же назревало что-то очень серьезное. Такое, от чего открестились даже Грон и Эспата. Или босс сам не желал их участия? Не хотел делиться добычей с равными партнерами?

Около пятнадцати часов секретарша определилась с ответом. В делах Рокса она завязла по уши, отступать было некуда. Откажется — ее постигнет судьба Псарка, если не хуже. Ей дали иллюзию выбора, а не право.

«Я согласна, босс», — собиралась сказать Лада Ши, вот только в кабинете Рокса ее встретила полиция.

Стало обидно до слез, ведь Лада даже не успела узнать, в чем замешана!

Но пришли не за ней…

«Рокс убит», — это попросту не укладывалось в голове!

Он строил грандиозные планы, мнил себя повелителем Вианды, не боялся никого и ничего. Его расписание было забито на годы вперед, ближайшие недели продуманы до мелочей, и вдруг это все потеряло смысл! Составленное «для вида» завещание вступило в силу, десятку людей отправились черновые, местами путанные послания, расследование зашло в тупик, потому что убийство наложилось на аферу Рокса и дело безнадежно запуталось.

***

— Госпожа Ши, о том, что Рокс готовил масштабный проект, мне известно, о его отношениях с Эвином Псарком — тоже. — Жасмин нетерпеливо прервала рассказ Лады и выглянула в коридор, боясь упустить Самона Эйта и баронессу. — Ближе к сути, пожалуйста. Почему вы считаете, что убили Сенрика Ясноокого?

Секретарша сморгнула, ее затуманенный воспоминаниями взгляд обрел ясность.

— Потому что я рассказала Эйту о своих подозрениях! — прошипела она, взволнованно теребя подол платья. — Утром Рокс, говоря простыми словами, отшил подельников, а днем он умер. Наталкивает на размышления, правда?

— У них обоих непробиваемое алиби.

— Да кто в наше время убивает лично? — возмутилась Лада Ши. — Любому дураку понятно, кто нанял убийцу! Рокс, Грон и Эспата годами сотрудничали, и вдруг Рокс выбросил друзей как мусор! Так не поступают в приличном обществе.

«О да, в приличном обществе можно подставлять только чужаков», — саркастически подумала Жасмин, прислушиваясь к чьим-то шагам в коридоре.

— Вы заявили Эйту, что убийца — Грон или Эспата? Неприкасаемые политики? Эйт нанял Сенрика, чтобы озвучить это в прямом эфире, но… Погодите. Сенрик сказал: «…его собственный…». Это подразумевает сына, разве нет? Не говорят «его собственный друг». Его лучший друг? Его единственный друг?

— Лучший. — Секретарша пошатнулась и схватилась за настенный светильник. — Сенрик должен был сказать: «его лучший друг», но в последний момент он вернул деньги и пожаловался на угрозы. Понимаете, Самон слишком много пьет и не держит язык за зубами. Он наверняка где-то упомянул о Сенрике.

— И Сенрика заставили изменить «видение», еще и убили для закрепления эффекта.

— Да!

— Ядом виандийской форели.

— Да!

— Той самой форели, которую таскает за собой Самон Эйт? Не перебарщивайте с ложью, госпожа Ши. Эта версия шита белыми нитками. Более вероятно, что Эйт и подставил племянников, и отравил Сенрика.

Небольшой кулачок Лады врезался в стену.

— Ничего подобного! Эйт ненавидел Рокса, но любил сестру! Он ни за что не навредил бы ее детям!

— Тогда зачем он бросил запрещенную законом рыбу в пруд Тори-Эйл?

— Я тоже не могу этого понять!

По коридору прошла горничная, тяня в сторону лифта небольшой чемодан на колесиках. От лестницы спешил управляющий, за ним широким шагом ступал носильщик с допотопной тележкой для вещей.

— Увидимся позже. — Жасмин без раздумий оставила Ладу Ши. — Не покидайте Вианду и не очень надейтесь, что полиция прочтет ваши показания.

— Я сделаю заявление для прессы!

— И закончите как Сенрик? То есть с точки зрения справедливости я должна вас поддержать, но мне не нравятся трупы, госпожа Ши. Хорошего дня.

Управляющий и носильщик как раз вошли в покои, отведенные Арит Ундийской и ее дочерям. Судя по донесшемуся оттуда быстрому говору на повышенных тонах, баронесса жаждала покинуть особняк и злилась из-за нерасторопности слуг.

— Не так быстро, уважаемые, — пробормотала Жасмин, направляясь к ним.

Замок слева от нее щелкнул.

«Самон Эйт! И ему приспичило сделать ноги!» — она схватила длинную тонкую скульптуру, коих стояло немеряно на каждом этаже Тори-Эйл, и заблокировала дверь баронессы.

— Полиция! Вы задержаны! — крикнула в ответ на проклятия. — Придумывайте алиби! — И повернулась к пожилому человеку с тростью, вышедшему в коридор.

Самон Эйт выглядел получше, чем в тот раз, когда его откачивали медики. Ему давно перевалило за шестьдесят, и было заметно, что последние годы он посвятил выпивке. Сухое желтоватое лицо, опухшие веки, дерганые движения, неопрятная, пусть и дорогая, одежда, и стойкая вонь перегара создавали образ запойного пьяницы, и лишь резкий взгляд светло-зеленых глаз подсказывал: этот мужчина переживает не самые лучшие времена, но до дна еще не опустился и прекрасно понимает, что происходит вокруг.

— Вы старик и инвалид, господин Эйт. — Жасмин в два счета преградила ему путь. — Не усложняйте свою и мою жизнь.

— Рука поднимется на калеку? — глумливо осведомился он.

— Ваша поднялась на девушку, не так ли? Будь ваша воля, Флора Даньята гнила бы в тюрьме за кражу или ограбление. Я за равноправие полов и возрастов, поэтому обойдемся без сантиментов. Кошелек и форель. Вопрос одинаков для обоих случаев. Зачем вы это сделали?

Эйт тяжело навалился на трость и уставился на дверь баронессы, в которую изнутри колотили, похоже, стульями.

— Насчет кошелька ты сама знаешь ответ, асианка. Даньята посягнула на святое, и я принял меры. Ее нужно было изолировать и научить уму-разуму. Если она потребует извинений, я извинюсь. А форель, прости за честность, не твоего ума дело. Убирайся!

«Посягнула на святое? «Оклеветала» Бретта? Или Лада Ши права, и ты защищаешь обоих отпрысков своей сестры?» — Жасмин уклонилась от трости и выбила ее ногой.

— Я не шучу, господин Эйт, — произнесла со всей убедительностью, которую сумела изобразить. — Вы не невинный младенец, церемониться с вами никто не будет. Инспектору вы сказали, что бросили запрещенную рыбу в пруд, чтобы насолить Алену Роксу, но я в это не верю. Он, как и Бретт, ваша кровь. Если Бретт — «святое», то Ален точно не ненавистное исчадье ада. И где логика?

— Лучше тебе исчезнуть, асианка. Целее будешь.

— Благодарю за беспокойство. Лучше бы вам…

Договорить Жасмин не успела, потому что дверь баронессы вылетела, высаженная мощным ударом. В следующий миг одна из изящных дочерей Арит Ундийской отряхнула розовое платьице от кутюр, схватила скульптуру в виде покрытой вмятинами плиты и с боевым визгом ринулась крушить все вокруг.

— Прячьтесь! — Жасмин сочла, что ушибы — лучше, чем переломы, и зашвырнула Самона Эйта в его же комнату без особого почтения. — Запритесь, не высовывайтесь и вызывайте охрану. С «невидимкой» я разберусь… То есть она сейчас не невидимка… Не важно. Ох ты ж!.. Что за день такой бешеный?!

К девушке в розовом, размахивавшей двадцатикилограммовой скульптурой как перышком, присоединились сестры: кудрявая красавица в синем деловом костюме и белокурый ангелочек в желтом сарафане. Кудряшка вооружилась оторванной ручкой от тележки для вещей, блондинка грозила трехсантиметровыми накладными ногтями, их мамаша воинственно подняла над головой чемодан.

— Кибермодификации? — предположила Жасмин, не рассчитывая на ответ. — Все четверо? Да у меня сегодня просто праздник! Что, крошки и баронесса, развлечемся по-асиански? Честное слово, вас мне будто послали хваленые высшие силы Вианды. С кого начнем? На первое-второе рассчитайсь!

Девушки иронии не оценили и бросились в атаку все вместе.