Глава 14. Ночные огни
— Жалко, что нельзя имплантировать мозги. Арит Ундийской и ее семейству они пригодились бы больше, чем сверхсила и ночное зрение, — поделилась наболевшим Жасмин, обклеиваясь регенерационным пластырем. — Какой смысл в дорогих примочках, если использовать их с умом этого самого ума не хватает? А баронесса, кстати, без имплантов, просто здорова как… Э… Эйнский амонтенок? Снежка! Прекращай воевать за мир во всем мире. Ну и трагедия: в инфонете кто-то не прав! «Олимпикус» ты не свергнешь, их поклонников не переубедишь, крестовый поход за мораль не организуешь. Ночь на дворе, возвращайся в реальность.
Флора с сожалением окинула взглядом не отвеченные сообщения и покосилась на часы. Почти одиннадцать вечера! Время пролетело незаметно и, чего греха таить, бессмысленно. Создавалось впечатление, что фанаты «Олимпикуса» сутками сидят у экранов, мониторя сеть. Стоит написать хоть слово против этой компании, как невесть откуда набегают толпы странных личностей и начинают истерить в ее защиту. Замкнутый круг какой-то!
— Ты общаешься с ботами, Снежка. — Асианка сделала громадную чашку горячего шоколада и уселась на диван, поджав ноги. — Ложись спать. Доктор сказал, утром можно будет поговорить с баронессой. Жду — не дождусь встречи. Ах! — Темная, почти черная капля шоколада упала на ее колено и запачкала светлую пижаму с маками. — Какая-то из этих модифицированных чучелок качественно меня достала, едва руку не сломала. Не завидую будущим мужьям крошек-Ундийских. Агрессии у девочек по горло, а интеллект не зародился.
Флора невероятным усилием воли заставила себя выключить инфопанель и потерла уставшие глаза.
— Все разъехались? — спросила, выныривая из пучин виртуальной жизни.
Жасмин сделала небольшой глоток шоколада и поставила чашку на стол — аккурат возле клавиатуры, опасно накренив из-за попавшей под донышко обертки от сливочного печенья.
— Кто разъехался, кто в медсканере, кто в гипсе… Ты слышала хоть слово из того, о чем я говорила, пока латала свою физиономию?
— Эйт признал, что хотел меня похитить и запугать. Баронесса помешала тебе с ним договорить. Он сбежал, Арит Ундийская с сотрясением мозга, ее дочери получили легкие травмы. Так?
Асианка ткнула пальцем коробку из-под пиццы, доставленную еще в обед, и та отозвалась пустым шорохом.
— Так. И?..
— И я понимаю, что у тебя не было выбора. — Флора ненавидела, когда ей пытались ставить диагноз. — Я не боюсь асиан. Точка. Бей кого угодно, меня это не пугает.
— Тебя не пугает и то, что меня могли убить? — обманчиво безразличным тоном произнесла Жасмин. — Серьезно ранить? Покалечить?
— Ты же с Асио!
— Но я не железная и не бессмертная. Спокойной ночи.
Она вытянулась на диване, позабыв об остывающем напитке. Прикрыла глаза рукой и отвернулась к стенке с крайне обиженным видом. Надо ли ее утешать, Флора не представляла.
В ее подсознании асиане были чем-то запредельным. Они олицетворяли угрозу, а не уязвимость, и общественное вещание поддерживало эти настрои. В новостях не показывали ни единого сюжета об избиении выходцев с Асио, об издевательствах над ними, об их угнетении!
Жасмин дышала ровно, не шевелилась и даже не отреагировала на писк небольшой инфопанели, выпавшей из ее кармана. Возможно, и правда спала… Или же с детским упрямством игнорировала окружающий мир.
Флора сощурилась, пытаясь понять, от кого пришло сообщение, но имя отправителя состояло из закорючек, а вместо фотографии красовался снимок толстого пушистого кота.
— Это Перс.
Она подскочила от неожиданности и обнаружила, что асианка смотрит на экран без тени дремы.
— Он у ворот, но правила и система Тори-Эйл запрещают открывать их после одиннадцати, — продолжала Жасмин. — Хороший повод проверить периметр, а то все эти охранные штуки слишком пафосные, чтобы быть действенными. Я пас, кстати. С меня на сегодня хватит общественно полезных дел. А ты можешь сходить развеяться… Брошь с тобой? Отлично. Написать Персику, чтобы подождал?
Флора отрицательно покачала головой:
— Зачем ему лишние хлопоты? В поисках от меня мало толку.
«А еще моя навязчивая идея насчет него прогрессирует», — к счастью, удалось вовремя прикусить язык.
— Как хочешь. — Асианка убрала инфопанель и перевернулась на живот, обняв подушку. — Теперь точно спокойной ночи. Не снимай брошь, не ходи одна и ничего не ешь. Надеюсь, увидимся утром.
За окном мигнул фонарь. Флора приоткрыла ставни и выглянула во тьму. Глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, поежилась, когда ветер прошелся по лицу, поймала ладонью пару редких капель дождя…
— Что это? — прошептала, заметив на слабо освещенном берегу пруда зеленоватый огонек. — Там кто-то есть?
Жасмин ничего не ответила, лишь фыркнула и зарылась носом в пушистый клетчатый плед.
— Время позднее, погода мерзкая, особняк закрыт… Это наверняка чужак!
Асианка накрыла ухо краешком покрывала, которое не удосужилась снять, и засопела громче.
«Перс его поймает», — в былые времена Флора без размышлений приняла бы эту мысль и выбросила подозрительный огонь из головы.
Но беспокойство нарастало. Асиане ведь просто люди — не машины, которые легко починить заменой деталей. Если у неизвестного есть оружие, он может убивать издали!
Яркая молния прорезала небо, над Тори-Эйл громыхнул гром. По подоконнику забарабанили большие капли, огонек стал более размытым, ветер принес стойкую вонь ржавчины и органики, сопровождавшую почти каждый дождь на Вианде.
Флора схватила свою инфопанель и набрала Перса, с ужасом понимая, что не знает, что ему сказать.
«Только экстренные вызовы», — было на экране.
Означало это, что внешняя инфосеть снова пала жертвой погоды.
«Или того, кто шастает у пруда», — активировавшаяся в последнее время подозрительность мешала верить обыденным объяснениям.
— Жас, у нас вроде бы проблемы…
Асианка дернулась на звук, однако не проснулась. Выглядела она ужасно: неровные царапины и кровоподтеки выглядывали из-под регенерационного пластыря, запястье и локоть правой руки распухли, новая одежда, нынче валявшаяся в углу, превратилась в лохмотья… Создавалось впечатление, что Жасмин пожевало и выплюнуло гигантское травоядное животное, еще и лягнуло напоследок.
«Ей, наверное, неловко разгуливать по Тори-Эйл в таком виде. Она — непобедимая воительница, ее образу синяки противопоказаны!» — Флора на цыпочках вышла в коридор и помчалась в комнату охраны со всех ног.
— Не спится, матушка?
Она притормозила у лифта, едва не столкнувшись с источавшим алкогольные пары Бреттом Роксом и высокой рыжеволосой девушкой в серебристом вечернем платье, что обнимала его за плечи собственническим жестом. На обуви Бретта и его пассии блестели брызги дождя, доказывая: эти двое недавно побывали на улице.
— Совершаете вечерний моцион? — Адреналин бурлил в крови, мешая проигнорировать насмешку. — Госпожа?..
— Эй, ты! — Бретт пнул свою спутницу плечом. — Напомни, как тебя зовут?
— Лиза, господин Рокс. Вы сказали, что сегодня будете звать меня Лизой.
Он грубо отшвырнул ее к стене и придержал смыкавшиеся створки лифта.
— Ответ неверный, такси вызовешь сама. Чего застыла, матушка? — это уже адресовалось Флоре. — Боишься?
— Терпеть не могу алкашей. От них плохо пахнет.
— Что ты сказала?!
Она сбежала по лестнице, не заботясь о раздраженных воплях, несшихся вслед. Неровный топот Бретта затих пролетом выше, зато возмущения его подружки эхом отражались от высоких потолков Тори-Эйл.
— Госпожа Даньята? — В вестибюле, заложив руки за спину, прохаживался управляющий Лиам Рут, и его тощая, затянутая в черное фигура напоминала паука. — Что вам угодно?
— У пруда кто-то есть!
Он и бровью не повел. Пригладил лацканы фрака и бесстрастно сообщил:
— Совершенно верно. Там работают медики. С госпожой Азаль Солнцеликой произошел несчастный случай во время купания.
— Какого еще купания? — Флора всмотрелась в стекло входной двери и внутренне содрогнулась: в свете уличных фонарей пролетали крупицы града, грозя уничтожить начавший расцветать сад. — Ночь! Буря! Дикий холод! И разве Азаль не уехала днем?
Управляющий покосился на окно, за которым появились силуэты людей.
— Уехала. Но обнаружила, что потеряла дорогую ее сердцу брошь, и вернулась.
— В пруд с виандийской форелью? Идеальное место, чтобы что-то найти. Смерть, например. Почему ее не предупредили?!
— О, не беспокойтесь, форель давно выловили. У госпожи Азаль случилась обычная судорога. Благодаря вашему асианину, она не утонула.
— Он не мой асианин!
— А чей? — раздалось от лифта.
Флора крутнулась на пятках и скрестила руки на груди, сверля Бретта убийственным взглядом.
— Вы целых восемь лет уверяли всех, что не пошли по стопам отца, но до сих пор считаете, что люди имеют цену? Печально. Я была о вас лучшего мнения.
— А ты, матушка, не различаешь понятия «чей-то» и «купленный»? Да у тебя все намного печальнее. Говоришь, от меня воняет как от помойки? — Бретт подошел ближе и неожиданно схватил собранные в хвост волосы Флоры, зарылся в них носом. — Кардамон, горечь и свежесть в одной капле… — пробормотал, глубоко дыша. — Самое то для старого доброго виски… Мы сочетаемся, госпожа Даньята, даже в запахах. Отец и это предвидел? Или ты догадалась сама?
Она отшатнулась, но Бретт не разжал кулак. Стиснутые его пальцами кудри выпрямились, натянулись как струна, и каждое движение причиняло боль. Флора быстро заморгала, чтобы убрать с ресниц нечаянно выступившие слезы, и слабо толкнула Рокса в грудь.
— Обойдемся без ласк, матушка. — Он потянул сильнее, заставляя ее сделать крохотный шаг вперед. — Ты не заменишь Лизу, запомни! Не верти передо мной хвостом! Все твои ужимки — детский лепет по сравнению с тем, на что способны девочки Бьена! Поняла меня?!
Флора не привыкла к такому обращению. В ее мире мужчины были либо вменяемые, либо находились по ту сторону экрана, на новостном канале. В теории она знала, как дать отпор — самооборону даже в школе преподавали, но на практике легкая агрессия оказалась намного страшнее постановочных роликов о маньяках.
«Я должна решиться и впервые в жизни ударить человека. Не сделаю это сейчас — не сделаю и в темном проулке, когда на кону будет выживание. Все с чего-то начинают. Боль — ничто. Важно уважение», — но заставить себя хотя бы поднять глаза Флора не могла.
— Поняла?! — Бретт накрутил волосы на кулак и прижался лбом к ее лбу. — Не лезь ко мне! Ты — полный ноль! Думаешь, если продашься один раз, то не станешь шлюхой? Милая домашняя девочка вышла на охоту! Да мне плевать на тебя!
«На счет три. Раз, два…» — Флора зажмурилась и вмазала ему в челюсть.
Промахнулась. Удар получился скользящим и едва ощутимым, но Рокс взвыл дурным голосом, разжал пальцы и… Убежал?!
Флора с опаской посмотрела сквозь мокрые ресницы.
Нет, не убежал. Вылетел в открытую дверь на залитое дождем и засыпанное мелким градом крыльцо особняка. Скорчился, прижимая к груди неестественно вывернутую кисть, взглянул на растерянную Флору с самым настоящим страхом.
— Это я сделала? — Она искренне не понимала, что происходит. — Как?..
— Силой мысли, как хваленые виандийские колдуны, — пришел ответ откуда-то сбоку. — Сила истинной Вианды ужасает, правда? Особенно когда ее поддерживают асианские кулаки.
— Перс! — Флора едва не разревелась от облегчения. — Это вы!
Она обрадовалась не столько помощи (это же не криминальный район, а вестибюль приличного дома в десятке метров от поста охраны), сколько тому, что все стало на свои места. Асианин, пусть даже непривычно потрепанный и промокший до нитки, — гарантия того, что жизнь придерживается каких-никаких рамок реальности.
— Угу. — Он проводил взглядом каталку с Азаль, которую двое медиков заталкивали в лифт, и захлопнул входную дверь, оставив Бретта снаружи. — Готовьтесь к новым кошмарам, там я тоже буду.
— Что за глупости? — Флора заметила на его виске и щеке глубокие царапины, и решила не заострять внимание на странных оговорках. — Что с вами? Вы ранены? Пойдем! — Она вцепилась в руку Перса и дернула в направлении лестницы. — Надо промыть и заклеить!
— Само заживет. — Он и не пошевелился. — Идите к Жас, у меня остались неоконченные дела. — Смотрел асианин при этом на выход.
Управляющий открыл дверь для пошатывавшегося Бретта. Рыжая девушка бросилась к нему, чтобы поддержать, но Рокс, как и раньше, грубо оттолкнул ее и, подволакивая ногу, поковылял вглубь здания.
— Жить будет. — Перс пригладил ежик светлых волос. — Прошу прощения за инцидент. Иногда я забываю о правилах. Не могу обещать, что больше такого не повторится. — Он медленно отцепил пальцы Флоры от своего рукава. — Мне правда жаль.
Она догнала его за порогом.
— Не понимаю, о чем вы! — крикнула, превозмогая шум ветра. — Не понимаю, Перс, и очень благодарна за помощь! Куда вы? К пруду? Зачем? Хотите найти то, что Азаль решилась искать посреди ночи? Но ведь холод адский! Вы и так промокли! Вы же простудитесь!
— Вам правда не все равно? — Перс не остановился и даже не оглянулся. — Тогда сделайте одолжение: уйдите с дождя. Вы меня задерживаете на том самом холоде, которого так боитесь.
«Да что с тобой не так? Встал не с той ноги?!» — Флора развернулась и решительным шагом направилась в подсобное помещение.
Новые, ни разу не использованные утепленные дождевики хранились в неповрежденной заводской упаковке. В Тори-Эйл не мелочились: необходимые в хозяйстве вещи закупались крупными партиями. Когда срок годности подходил к концу, их заменяли без сожалений, благо Роксам принадлежали как заводы бытовой химии, так и предприятия по переработке мусора.
Флора накинула на плечи ярко-синий дождевик, прижала к груди другой — более крупного размера, ослепительно-зеленый, и потянулась за свернутыми в рулоны белыми банными полотенцами. Не достала: они размещались на верхней полке стеллажа. Притянула пластиковый табурет и взгромоздилась на него с твердым намерением не сдаваться и доказать всем: инфантильных неженок тут нет, есть лишь практичные здравомыслящие девушки, которые без труда облегчат любую задачу и найдут выход из самой безнадежной ситуации.
Как на зло, полотенца раскатились от первого же движения, за ними водопадом рухнули зубные щетки и прогрохотали тюбики шампуня.
«Плевать! Потом уберусь и извинюсь!» — Флора схватила парочку случайных рулонов и поспешила к выходу, порой неосторожно наступая на остальные.
До порога оставалось не больше метра, когда под ногу попало что-то намного тверже обычной ткани, да еще и округлое, мигом лишившее равновесия и заставившее въехать ладонями в шершавую стену.
— Бутылка?
Все верно: из подозрительного рулона выглядывало широкое бутылочное горлышко, причем опечатанное.
Флора развернула полотенце носком туфли. За последнюю неделю она отлично усвоила простую истину: никто не застрахован от подставы, но лучше не облегчать злодеям жизнь, хватая голыми руками все подряд.
— Бутылка… — прошептала разочарованно. — Коллекционный виски с Элисты. Странно…
Дилен Рокс на выпивке не экономил, и в винном погребе Тори-Эйл хранилось немало уникальных образцов алкоголя, однако ни один сомелье не поместил бы запредельно дорогую бутылку в подсобку даже по ошибке.
«Бытовое воровство переходит на новый уровень», — заключила Флора.
Все знали: списанное имущество особняка разбирает прислуга, и обычно «списание» происходит задолго до истечения срока годности либо гарантии. Но одно дело — взять пару-тройку хозяйственных мелочей, и совсем другое — замахнуться на личное приобретение хозяина дома. Такого Рокс не простил бы. Уничтожил бы ослушника без раздумий, и о семье его не забыл бы. Он дорожил репутацией и добивался уважения любыми методами.
— Госпожа Даньята? — На пороге появился управляющий. — Все в порядке?
Флора отрицательно покачала головой и указала на рассыпавшиеся полотенца.
— Сколько тут? Я вижу не меньше пяти штук. Вы знали об этом? Чьих это рук дело?
— Уже поздно, госпожа Даньята. Позвольте проводить вас в вашу комнату.
«Лиам Рут в доле. Он слишком спокоен как для того, кто обнаружил у себя под носом преступление», — напрашивался вывод.
— Прошу за мной, госпожа Даньята, — голос управляющего стал резче. — Вам тут делать нечего.
— Потому что я мешаю вашим подельникам все убрать? — Флора постаралась выровнять дыхание, однако волнение нарастало. — Как давно это продолжается? Кто вам помогает? Дилен Рокс узнал, что его обворовывают, и поэтому потребовал встречи с вами и инспектором Ильсом в одно время?
— Не мелите ерунды! — На продолговатом лице Лиама не дрогнул ни единый мускул, и лишь ярость в тоне выдавала его чувства. — Как вы смеете разбрасываться обвинениями? Думаете, раз обманом поселились здесь, то имеете право мне указывать?
Флора схватила бутылку, предусмотрительно держа ее полотенцем, и ткнула под нос управляющему.
— Рокса убили бутылкой из этой самой партии, — прошипела, ощущая нереальную легкость во всем теле и ясность мыслей. — Совпадение? Докажите!
— Я не обязан ничего доказывать.
— Теории насчет смерти Рокса включают даже магию, но, быть может, все намного банальнее? Вы как-то обходили камеры, вынося виски, могли обойти и те, что у кабинета. А дальше дело техники и отчаяния, да? Чем он угрожал? Говорил, что сотрет с лица земли даже упоминание о вас и ваших близких? Вы запаниковали и…
Лиам топнул ногой и отшвырнул подкатившийся к нему тюбик шампуня.
— Хватит! — рявкнул, брызгая слюной. — Это наглая ложь!
— Инспектор назовет это версией.
Управляющий закатил глаза и расхохотался.
— Наивное дитя! — воскликнул с легким презрением. — Инспектор назовет версией какую угодно чушь, лишь бы отвести подозрения.
— Алена пытались подставить столько раз, что я поверила в его невиновность, — отрезала Флора.
Ее собеседник недоуменно поднял бровь.
— Ален? — произнес задумчиво. — Ален Рокс? При чем здесь он? У Ильса тоже рыльце в пушку, так что землю он роет в первую очередь ради себя любимого. Как думаете, что озлило бы Дилена Рокса больше: пропажа бутылки стоимостью в пятьдесят тысяч вианитов или пропажа человека, в которого вложены миллионы?
— Признаетесь в краже? — Это походило на обман либо какую-то стратегию.
Лиам подобрал одно из полотенец и вытер пот со лба.
— Признаюсь в использовании служебного положения в личных целях, — сказал сухо. — Готов выслушать порицание и уплатить штраф. Можете вызвать охрану и запротоколировать свое открытие.
Флора пробежала взглядом сначала по разбросанным вещам, потом — по бледной физиономии управляющего.
— Кого вы покрываете? — спросила резковато. — Доступ в винный погреб есть не только у вас. Проверить, кто посещал его после обыска, проще простого. Не вы, правда? С вас полиция глаз не спускает, вы бы так не рисковали.
— Не утруждайтесь, инспектору хватит моего признания.
— А мне нет! Этот дом пропитан ложью, и я хочу узнать хоть какую-нибудь правду!40393c
Лиам бросил скомканное полотенце на пол и, неуклюже ступая между разбросанными зубными щетками, развернул пять примеченных Флорой бутылок. Его лицо не выражало ничего, и лишь громкое дыхание подсказывало: он раздосадован до крайности.
— Четверть миллиона. — Управляющий проглядел этикетки. — Запредельная наглость.
— За четверть миллиона и убить можно.
— Можно. Только вы упускаете из виду одну крохотную деталь, госпожа Даньята. Обворовали Рокса-младшего, а не старшего. Никто не посмел бы украсть у Дилена Рокса даже корку хлеба. Никто, понимаете? Это чистой воды самоубийство.
— Имя вора вы, конечно же, не назовете.
Узкий рот Лиама дернулся в раздражении.
— Повторю: Ильсу хватит моего признания.
Прозвучало это довольно пафосно, и Флора не удержалась от неприятной гримасы. Управляющий словно гордился тем, что выгораживает преступника! Что за странный человек?
— Хватит так хватит. Вот вы намекаете, что инспектор замешан в чем-то незаконном…
— Незаконном? — перебил он. — О нет, Ильс — честнейший добряк! Проблема в том, что Рокс не любил ни честных, ни добрых, ни тех, кто мешал ему единолично вершить людские судьбы. Последние восемь лет они с Ильсом были на ножах. За день до смерти Рокс распорядился убрать инспектора подальше от города. Что-то назревало, знаете? Какая-то афера века. Принципиальные полицейские ей мешали.
— Тем не менее во время убийства инспектора на территории Тори-Эйл не было, — напрашивалось резонное замечание.
— Да неужели? — тон Лиама намекал на серьезное разоблачение. — Я вызвал полицию в четырнадцать тридцать. Ильс прибыл через три минуты на автомобиле, и это при том, что даже скоростному флаеру необходимо минимум восемь минут. Вывод? Ильс находился поблизости.
— За оградой? Вместе со своими принципами, запрещающими нарушать закон?
— И с необходимостью сохранить работу, чтобы прокормить семью. Вы слишком молоды, госпожа Даньята, чтобы принимать во внимание столь обыденный мотив, но, поверьте, многие изощренные преступления совершаются обычными людьми с обычными проблемами.
«Он всерьез пытается бросить тень на инспектора? Или заговаривает мне зубы?!» — до Флоры вдруг дошло, что, рассуждая об убийстве, управляющий непринужденно избавился от двух бутылок из пяти — отправил их в утилизатор ловким жестом фокусника.
— Прекратите! Это улики!
Он, уже не скрываясь, выбросил третью.
— Улики чего? — спросил с нажимом. — Воровства? Не буду отрицать. Но полиция увидит в них улики в деле об убийстве. Поразмыслите хорошенько, госпожа Даньята. Разве я не прав? — В утилизатор упала четвертая бутылка.
— Нет! — Флора схватила последнюю и выскочила в коридор. — Не правы! Дилена Рокса больше нет, а Ален… Он не такой. Еще не такой! Не совсем такой! Ему нужна справедливость.
Лиам Рут усмехнулся и развел руками в притворном огорчении.
— Справедливость? Скоро это слово исчезнет из виандийских словарей. Но вы верьте в сказки. Вы ведь можете стать настоящей госпожой Рокс, вам сомневаться нельзя. И раз уж мы честны друг с другом, позволю заметить, что драгоценную улику вы испортили. На ней ваши пальчики, госпожа Даньята. Кто знает, вдруг вы сами ее подложили?
Флора едва не швырнула горемычную бутылку в стену, признавая свою оплошность. Стекло прошелестело по дождевику, и она опомнилась. Там, на холоде и дожде, Перс ищет настоящие зацепки! Ее задача — облегчить ему жизнь, а не искать наглого вора.
Но кого же покрывал управляющий? Подчиненного? А, может, кого-то небезразличного…