Глава 15. Азаль Солнцеликая
Жасмин протерла глаза и потянулась за баночкой с кофе.
— Я правильно поняла ситуацию, Персик? — сказала, разыскивая взглядом чашку. — Наша виандийка спасала тебя из пруда? Из пруда? Спасала? Тебя?
Напарник вышел из ванной комнаты, вытирая голову пушистым полотенцем с одуванчиками. Мокрый деловой костюм он сменил на обычные черные штаны и клетчатую рубашку с короткими рукавами, кожаный портфель сушился в углу, а вот обуви не повезло — ей судилось нечаянно утопиться.
— И не спрашивай, Жас. — Перс тяжело вздохнул. — Виандийскую логику понять трудно, а у Флоры она особенно извращенная. Представь: ночь, холод, пруд, в который предположительно что-то уронили, и ни души вокруг. Что бы ты подумала?
— Что сканирование ничего не показало, поэтому обыскивать пруд нет смысла. — Жасмин обнаружила чашку на полу и с сомнением заглянула внутрь, размышляя о микробах и лени. — Полагаю, выводы Снежки были другими?
— Она решила, что я как идиот ощупывал дно вручную и утонул!
— Как Азаль.
— Что — Азаль?
— У нее нет доступа к охранной системе Тори-Эйл, поэтому она бултыхалась по старинке и в общем-то добултыхалась. Не дуйся, Персик! Виандийка испугалась за тебя и сделала глупость. Ее можно понять.
Напарник включил кофейник и подобрал чашку.
— Она могла погибнуть, Жас, — проговорил глухо. — У этой девушки проблемы с самосохранением. Если бы ее не заметил охранник, она бы сейчас кормила карпов!
— Она волновалась! — настаивала Жасмин, чувствуя: еще немного — и Перс переключится на ее собственные «подвиги» на боевом поприще. Это было бы намного хуже, потому что внятных объяснений произошедшего не существовало.
— Волновалась? И волнение дало ей повод считать, что она, не умея плавать, вытащит из воды двухметрового мужчину, который весит вдвое больше ее? Эта девушка начинает меня пугать, Жас.
— Может, тебя пугает то, что ты кому-то небезразличен?
Писк кофейника заглушил ворчливый ответ. Жасмин не стала переспрашивать — протянула руку за кофе с твердым намерением оставить все разговоры на потом.
— Или то, что кто-то вообще способен тревожиться за асианина. — Перс наполнил чашку, но не отдал ее. — О нас ведь заботились только в детстве. В глазах мира асиане — монстры, с ними не может случиться ничего плохого. Спокойной ночи, Жас. — Он взял кофейник и направился к двери. — Я в медпункт, к нашим водоплавным.
— Эй!
— Не переусердствуй с кофе. Сегодня это моя блажь.
Жасмин запустила в Перса подушкой.
— Половина двенадцатого! — крикнула вслед. — Как ты попал в Тори-Эйл? Через ограду?
— Через Алена Рокса. — Напарник не обернулся. — Он приехал после меня, и его впустили без проблем. Спи, Жас. Охранную систему испытаем завтра. Погоду обещают нормальную, так что никаких купаний под дождем.
— Ну и вали, герой-спасатель! Не заботятся о нем, видите ли! А как же я? Моей заботы мало?
— Твою заботу и под микроскопом не разглядишь. — Перс замешкался на пороге. — Или ночные сообщения с вопросом: «Ты живой, Персик, а то я не знаю, заказывать ли большую пиццу?» тоже считаются?
Вторая подушка попала в закрывшуюся дверь. Жасмин беззлобно выругалась, вмазала кулаком по спинке дивана и пообещала себе, что не будет ни завидовать, ни огрызаться. Друг абсолютно прав: она, как и любой воспитанный в асианском обществе человек, не привыкла к опеке. С детских лет ее спрашивали не: «У тебя все хорошо? Никто не обижает?», а «У тебя все хорошо? Никого не покалечила?». Это накладывало заметный отпечаток на восприятие мира.
— Только ты всегда был на моей стороне, Персик. Не смей морочить ему голову, Снежка. Не смей!
В пустой комнате слова прозвучали жалко и одиноко. Жасмин хлопнула в ладоши, прогоняя хандру, и выглянула в окно. Ужас, а не погода! В такое ненастье люди носа из-под крыши не кажут.
Почти все люди.
«Азаль. Ты искала то, чего не было. Нечто жизненно важное. Предмет, ради которого ты вернулась в усадьбу и едва не утонула. Что это, а? Что-то, связанное с Роксами? Ты могла бы покривляться и попросить охрану использовать сканер, но предпочла сохранить интригу. То есть речь идет о чем-то незаконном? Не удивлюсь. Дальше — интереснее. Пруд чист, и вариантов всего два: либо в него ничего и не бросали, либо кто-то подсуетился раньше. Итого, появляются три вопроса: «Кто?», «Что?» и «Зачем»? Как насчет ответов, а? Честных, прямых, недвусмысленных ответов? Не расслабляйся, Азаль, правду я из тебя достану. Завтра».
Жасмин погасила свет и вернулась на диван, чувствуя себя сущей развалиной. Хорошо, что Флора предпочла переночевать в медицинском крыле. Видеть никого не хотелось, да и одиночество — лучшее лекарство для рухнувшей самооценки.
Сон не шел, однако на пятисотой сосчитанной овце накатила дрема. Жасмин лежала неподвижно, слушала собственное ровное дыхание и вяло размышляла о том, может ли человеку сниться, что он спит.
Луч света прошелся по опущенным векам, и она недовольно подумала, что Перс вернулся слишком рано. Сидел бы у больничной кровати своей опекаемой виандийки, а не шастал тут, когда люди изо всех сил пытаются уснуть и не хандрить…
«Персик так не топает», — звякнул в мозгу тоненький колокольчик тревоги.
Жасмин резко открыла глаза и увидела над собой занесенную как для удара руку с «кирпичом». Инстинкты сработали прежде, чем она рассмотрела в полутьме позднего визитера и поняла, что происходит.
— Ненормальная! — Ален сполз по стенке, прижимая ладони к лицу. — Что с тобой не так?
Выпавший из его пальцев портативный регенератор валялась на полу, укоризненно щерясь красным крестом.
— Это какой-то вирус? Радиация? Магнитные бури? Вспышки на солнце? Почему сегодня все подряд ведут себя странно?!
— Это сломанный нос, асианка! — прогнусавил Рокс. — Мой нос!
— И что же ваш нос делал в моей комнате? — Жасмин попробовала заглушить легкое чувство вины иронией. — Стучать вас, очевидно, не учили.
— Как и тебя говорить: «Спасибо!», — отрезал Ален, с брезгливостью осматривая свою закапанную кровью бледно-голубую рубашку. — Так и будешь пялиться?
Если верить справочнику по оказанию первой медицинской помощи, существует немало простых и действенных способов остановить носовое кровотечение. Помнится, на курсах по самосовершенствованию и самоконтролю даже рассказывали, как вернуть на место носовую перегородку. В теории Жасмин могла сложить человека по частям, на практике же все оказалось куда сложнее.
— Ты что творишь, асианка?
Она забросила руку Рокса себе на шею и потащила его к двери.
— А на что похоже? — пропыхтела, остро ощущая нехватку сахара и кофеина. — К доктору вас веду.
— Ты сломала мне нос, а не ноги. — Ален вытащил платок и вытер лицо. — Я могу ходить самостоятельно.
— Точно? Иногда людям становится дурно от вида крови.
— Я не из неженок. Эй, осторожнее! Дверь не там!
Его голос внезапно истончился, уплыл куда-то в сторону, лампы в коридоре потускнели, в ушах зашумела кровь…
— Жас Ли Мин! Ты собираешься упасть в обморок? Что за абсурд?!
— Не дождешься, — процедила сквозь зубы Жасмин и на ощупь двинулась к дверному проему.
«Это самый позорный день в моей жизни», — заключила она пять минут спустя — в медкрыле, куда Ален притащил ее на руках и где врач сходу назвал диагноз: сотрясение, на которое стоило обратить внимание сразу же после стычки с баронессой и ее киберулучшенными дочурками.
***
Смешливый пожилой толстяк, которому повезло (или не повезло, это еще с какой стороны посмотреть) быть семейным врачом Роксов, уверял, что за всю историю Тори-Эйл медкрыло не видело стольких пациентов.
Баронесса Арит Ундийская и ее трое дочерей с травмами разной степени тяжести, Азаль Солнцеликая с расплывчатыми жалобами в стиле «все болит, спасите, умираю», Бретт Рокс со сломанной рукой, Флора Даньята с переохлаждением, Ален Рокс и свернутый нос, Жас Ли Мин с легким сотрясением, инспектор Ильс с вывихнутой лодыжкой — итого десятеро страдальцев, половина из которых столкнулись с недомоганием впервые в жизни, не на шутку испугались и требовали постоянного внимания, чередуя нытье и угрозы.
Особенно старалась баронесса. Оно и понятно: инспектор прямо сообщил, что к ней есть много серьезных вопросов. Ее дочери вели себя тихо — их проинформировали, что на Вианде все модификации должны регистрироваться, иначе — штраф, и они избрали тактику «тише воды ниже травы, авось пронесет».
Бретт отыгрывал разнесчастного изгоя и больше доставал свою девушку, чем окружающих. Ален стоически терпел все манипуляции, но ажиотаж вокруг его персоны создавал сам доктор. Азаль гоняла безропотного мужа и меньше всего походила на умирающую.
Жасмин выдержала в этой компании около двух часов, потом сочла, что психика важнее физического здоровья, и убралась в комнату Флоры — вместе с Флорой и напарником, знамо дело, не прощаясь с товарищами по несчастью.
— Я поступила очень глупо? — Виандийка занималась безжалостным самоедством. — Все считают меня безнадежной дурой?
— Это еще мягко сказано. — Она сама напросилась на правду. — Но если бы на месте Персика был Ален Рокс, тебя считали бы героиней. Все относительно, понимаешь?
Флора не понимала — или отказывалась понимать. Она отправилась в постель, изливать горе подушке, оставив и Жасмин, и Перса в полнейшем недоумении.
— Ей стыдно за то, что она хотела спасти человека? Это женская логика или виандийская, Жас?
— Что тебя не устраивает? Сам смеялся над ней, пусть и за глаза.
— Я злился! Злился, потому что эта девушка со странными взглядами на жизнь могла погибнуть из-за меня. Она ведь настолько хрупкая, что к ней прикасаться страшно. Это ее надо защищать!
— Так скажи ей все!
— Сказать что? Что из-за плохого настроения я проигнорировал ее вопросы, и она едва не умерла, потому что не получила нужную информацию, сделала неверные выводы и запаниковала?
— Что ты благодарен за заботу, Персик. Зачем винить себя, если можно похвалить ее?
— Затем, что моя ошибка была первой. Я не собираюсь прятаться за шуточками.
«Ну-ну, посмотрим, кому нужно твое благородство», — но вслух Жасмин не огрызнулась, и Перс со спокойной душой убрался выяснять отношения с виандийкой.
Их тихая, неправдоподобно мирная речь раздражала. Этих двоих словно переключили в режим «доверительная беседа», да еще и снизили уровень агрессии до нуля. Такая идиллия резко дисгармонировала с общей атмосферой Тори-Эйл и будоражила чувство тревоги.
«Если все спокойно, не расслабляйся — неприятности только и ждут, чтобы кто-нибудь подставил им незащищенное брюхо», — как-то так говорилось в мультфильме, который Жасмин не раз смотрела в детстве.
Она и не собиралась верить в передышку. В радиусе ста метров находились люди, привыкшие грызть глотки на пути к цели, причем, как выяснилось, не только в фигуральном смысле. К ним нельзя поворачиваться спиной, особенно сейчас, когда они попали в западню.
«Сотрясение? Чушь! Просто упал уровень сахара в крови», — Жасмин «подлечилась» парой молочных шоколадок и, почувствовав себя гораздо лучше, отправилась портить жизнь окружающим — тем, кто не заслужил уютный сон.
— Инспектор! — Ильс встретился ей у лифта. — Утолите мое любопытство. Что привело вас сюда? Нападение? Кто-то и до вас добрался? Вы узнали что-то стоящее?
— Скользкие ступени, — последовал лаконичный ответ.
— Фигурируют в деле? Как?!
— Поскользнулся. Спокойной ночи.
— Вы не против, если…
Створки лифта сомкнулись, и Жасмин сочла это разрешением на любые действия. Не то чтобы ее особо интересовало мнение инспектора, но после случая с Эспатой она не желала конфликтовать с властями даже в мелочах.
В медицинском крыле было тихо: баронесса с дочерями не сотрясали воздух угрозами, Бретт почивал с рукой в регенераторе и полупустой бутылкой у щеки, Азаль в компании безропотного мужа покидала это место на удивление цивилизованно. Правда, лишь до первого (совершенно невинного!) вопроса.
— Что вы искали в пруду? Ответ: «Брошь» не принимается. Что-то крупное?
Госпожа Солнцеликая прижала руки к пышной, едва прикрытой розовым кружевным халатиком груди и заголосила о том, что все вокруг гонят ее в гроб преждевременно.
Вблизи и без косметики эта женщина выглядела необычайно молодо. Образ, созданный ею для телевидения, был ярким и запоминающимся, но додавал ей возраста. Густой макияж, искажавший черты лица, и откровенная одежда в стиле «плевать на чужое мнение» ассоциировались с бунтарским движением десятилетней давности. Младшим из его участников перевалило за тридцать, однако Азаль без труда сошла бы за ровесницу Флоры Даньяты.
Бледные щеки, тонкий нос, губы бантиком, острый подбородок, четкие скулы, длинные, окрашенные в золотистый цвет волосы… Она сильно отличалась от себя обычной. В каком-то смысле невзрачность ей даже шла — придавала женственность и уязвимость.
— Я прокляну тебя, асианка! Знаешь, что такое истинная сила Вианды?
— В историческом смысле — код доступа к технологиям древних виандийцев, а в простонародном — магия, которой вы, птицепоклонники, объясняете каждый свой чих. Правильно? Или точнее — магия, которой вы пугаете нормальных людей и с которой сами никогда не сталкивались?
— Да ты!.. Да я!.. Я наложу на тебя венец безбрачия, глупая асианка!
Жасмин с сомнением потрогала вновь разболевшуюся голову.
— Не выйдет, госпожа Солнцеликая. На мне уже висят венец безденежья, венец гэмэошности и с десяток венцов плохих манер. Боюсь, ваш не поместится.
— Смеешься над магией? — Азаль едва не задохнулась от злости. — Джако! Сегодня у нас будет много работы. Мы сделаем куклу! Настоящую птицекуклу! Мы вывернем ее наизнанку!
«Какое счастье, что я не разбираюсь в виандийских суевериях и понятия не имею, о чем она говорит. А мужа, значит, зовут Джако… Надо бы запомнить. Он такой невзрачный и тихий, что о нем всегда забывают», — Жасмин пристально взглянула Джако в глаза и удовлетворенно кивнула, когда он, вздрогнув, отступил на шажок.
— Госпожа Солнцеликая, вернитесь в реальность. Допустим, ваша кукла — оружие мощнее ядерной боеголовки, однако на ее изготовление понадобится время. Минут десять, да? Мне хватит десяти секунд, чтобы вернуть вас на больничную койку. Оно нам надо? Тем более, я не требую признания в преступлении. Облегчите нам обоим жизнь. Что вы искали?
— Шар, — внезапно ответил Джако, смотря в пол и теребя мятую полу своей бледно-зеленой рубашки с вышитыми драконами.
— Какой еще шар?! — Жасмин заподозрила, что ее хотят надуть.
Азаль залепила мужу оглушительную пощечину. Он вскинулся как будто для протеста, но тотчас сник и, подволакивая ноги в коротковатых штанах, убрался на второй план без возмущений или оправданий.
— Что за шар? — хваленый асианский нажим, так любимый киношниками, удался на славу.
— Волшебный!
«Мы в детском саду на утреннике?» — но госпожа Солнцеликая смотрела без издевки.
— Хрустальный? — Жасмин представила быт виандийских экстрасенсов и с горем пополам сообразила, в чем суть.
— Шар хозяев этой планеты! — Азаль побагровела. — Средоточие силы истинной Вианды!
— Реквизит, без которого неохотно пускают на телешоу? Вы обычно появляетесь без шара… Значит, в пруду искали чужой? Чей?
Птицепоклонница закатила глаза и поднесла руки вверх, будто призывая все кары небесные на голову грубой асианки. Ее муж, напротив, потер длинный крючковатый нос и шевельнул пухлыми, слишком яркими как для мужчины губами.
— Самый известный на Вианде шар принадлежал моему не особо хорошему другу Сенрику Ясноокому, — продолжала Жасмин. — Тому самому Сенрику, с которым вы обедали за полчаса до его смерти. Скажите, что это совпадение, и я вам поверю. Честно. Я сегодня очень добрая.
Джако едва заметно качнул головой.
— Не совпадение, а жаль… Вы мне нравитесь, Азаль, потому что у вас хватает смелости идти против Роксов. Сделайте одолжение, не усложняйте эту ночь. Кто вас отправил в пруд с виандийской форелью?
— Что?! Форель?! Я могла погибнуть?!
Жасмин начала терять выдержку. В тоне собеседницы было столько фальши, что хватило бы на парочку реалити-шоу. Азаль показушно кривила губы и выдавливала скупые слезы, однако ее четкие уверенные движения выбивались из образа извечной страдалицы.
— Не могли, и прекрасно об этом знаете, потому что наблюдали за отловом форели с террасы. А тот, кто заставил вас попробовать весенней водички, мог этого и не видеть. Кто он? Или она?
— Аноним, — тихо сказал Джако. — Нам написали и предупредили, что шар Сенрика утоплен в пруду Тори-Эйл.
«Утоплен. То есть эта хрустальная штука тяжелая? Или ее утяжеляют тайны, которые в ней хранятся? Тайны, что Сенрик обещал поведать миру, да не успел?» — заинтересовалась Жасмин
— Груз мерзких преступлений толкал его вниз! — патетично выкрикнула Азаль.
— Тех самых преступлений, за информацию о которых вы душу готовы продать, госпожа Солнцеликая? Что там? Материал для шантажа известных людей или ваши личные прегрешения?
— Вианда покарает тебя, неверная! — Птицепоклонница побледнела, ее губы затряслись. — Не говори о том, чего не понимаешь!
Мимо прохромал инспектор Ильс. Взглянул неодобрительно, наморщил лоб… Пробормотал нечто грубоватое и попросил не орать во всю глотку.
— Я понимаю, — Жасмин дождалась, когда он исчезнет из виду, и заговорила тише, — что у вас было влияние на Сенрика. Вы начинали дурить народ вместе, это даже в инфопоисковике есть. Сенрик поделился планами начет той передачи, верно? Сказал, что сорвал большой и опасный куш, но с деньгами Эйта можно исчезнуть и жить в достатке до конца своих дней. Сенрик ведь кривлялся ради наживы, знаете? Он не из идейных, ему что истинная сила Вианды, что сила истинной Вианды — одна беда.
На невзрачном лице Азаль промелькнула гримаса боли.
— Сенрик был продажной тварью, — прошипела птицепоклонница, брызжа слюной. — Он не ценил свой дар! У него в руках находилось наследие Вианды, но он использовал его как попало!
— А вы убедили использовать правильно? — Жасмин заметила, что Джако потихоньку пятится к лестнице, и зыркнула из-подо лба, заставив его замереть. — Мы с напарником однажды от нечего делать проанализировали подборку ваших появлений в кадре, госпожа Солнцеликая. Представьте наше удивление, когда выяснилось, что у всех их есть кое-что общее! Перед камерами вы регулярно упоминаете «Олимпикус» или его товары. Обычно в нейтральном ключе, поэтому доказать скрытую рекламу сложно, но мне доказательства и не нужны.
Азаль пошатнулась, закатила глаза. Джако бросился к ней, поддержал, и она тяжело навалилась на его плечо, не замечая, что кружевной халатик превращается в мятую тряпку.
— Закрой рот, асианка. Ты понятие не имеешь, во что лезешь!
— «Олимпикус» — это Бьен Зарек, Бьену нужно падение империи Роксов, «РоксГрупп» исчезнет, если уничтожить репутацию Алена. Все просто, разве нет? Бьен платит больше Эйта, поэтому вы легко переманили Сенрика. Вместо «убийца Дилена Рокса — его лучший друг» он собирался назвать имя сына. А дальше — шоу для закрепления эффекта. «Рокса убил его сын Ален!» — говорит Сенрик и падает замертво. Сюжет об этом не сходит с экранов неделями, делить гонорар не надо… Идеально, нет? Драма — ваш стиль жизни, убить вы можете запросто. Я права? Одного не пойму: в чем ценность шара?
Азаль ни с того ни с сего расхохоталась.
— Ты права почти во всем, асианка. Почти, и это еще забавнее, потому что до истины тебе не докопаться никогда!
— Это признание в убийстве?
— Это намек. Я боялась, что ты знаешь что-то важное, а тут какой-то детский лепет…
Жасмин поморщилась. Презрительные нотки в голосе собеседницы царапали слух и мешали воспринимать ее речи всерьез.
— Вы убили Сенрика?
— Докажи. — Азаль задрала подбородок и пнула мужа по лодыжке. — Пойдем, Джако. Она — пустышка. Не нужно ее бояться.
— Между прочим, эта пустышка может рассказать, где находится шар Сенрика. Его забрала полиция. И вскрыла, представляете? Как думаете, что нашли внутри?
— Что? — Джако рванул ворот рубашки, будто ему не хватало воздуха.
«Ничего. Только пометку о производителе. Ваш драгоценный «рожденный недрами Вианды» шар изготовлен на фабрике детских игрушек, принадлежащей «РоксГрупп», — Жасмин загадочно улыбнулась, подмигнула и оставила Солнцеликих обеспокоенно шушукаться прямо под камерой видеонаблюдения.
— Что ты разнюхала, асианка? — понеслось вслед.
Она не остановилась и не обернулась. Пусть понервничают и начнут делать ошибки. Сенрик был не самым лучшим человеком, но видеть его убийцу на свободе не хотелось. Да и скандал с виандийской форелью наталкивал на пугающие догадки, которыми неплохо бы поделиться хоть с кем-то.
«В этом доме десятки людей, однако те двое, которые мне нужны, заняты друг другом», — от этой мысли наваливалась тоска.
Впрочем, был еще и третий — тот, кого не жалко нагрузить проблемами среди ночи, потому что он сам использует других без раздумий.
Жасмин постучала к Алену.
— Мне скучно и одиноко. Я к тебе, — сказала без излишних сантиментов. — Или трусишь?
— Не сегодня, асианка. — Он захлопнул дверь у нее перед носом.
— Что?! — Это ни в какие ворота не лезло!
— Когда твои мозги встанут на место, ты пожалеешь об этом. Не хочу быть негодяем, — донеслось из комнаты.
Жасмин догадалась, что неправильно начала разговор и столкнулась с недопониманием, однако пускаться в долгие подробные объяснения не было желания.
— Можно подумать, сейчас ты ангел во плоти! — крикнула, напрочь позабыв о первоначальных планах. — Когда тебя причислят к сонму святых, позови на церемонию!
Ответа не последовало, и Жасмин, яростно дыша, направилась куда глаза глядят. Ей срочно требовалось кого-то убить или что-то разрушить — на экране, разумеется. Предложение «ИгрОлимпикуса» пришло весьма вовремя, и его возрастной рейтинг в тот момент не имел значения.
«Покорители Вианды» — новая ролевая игра, в которой каждый персонаж уникален и незаменим! Преодолейте тысячу испытаний и получите истинную силу!» — рявкнула пестрая реклама.
Жасмин закрыла ее, не вникая в детали.