Глава 16. Лиза

Флора чувствовала себя замечательно и не понимала, почему ее окружают сплошь хмурые, погруженные в тяжелые раздумья люди. В кои-то веки над Тори-Эйл сияло яркое полуденное солнце! Термометр показывал плюс семнадцать по Цельсию, терзавший усадьбу последние дни ветер утих, темные облака проплывали далеко на горизонте и, если верить синоптикам, грозили исключительно юго-западному приморью.

Все вокруг зазеленело, уцелевшие остатки цветущего сада благоухали на радость обитателей особняка, в пруд только что завезли новых карпов. Защитный купол обещали отремонтировать к вечеру, ограду проверили дважды, внутреннюю и внешнюю инфосеть отладили идеально. Жизнь налаживалась! Правда, мало кто это замечал.

— Цветешь и пахнешь, Снежка. — Жасмин с утра пребывала в дурном расположении духа. — Что-то хорошее снилось? Или не снилось плохое?

«Человек, чье мнение меня интересует, сказал, что мой прыжок в холодную воду — не глупость несусветная, а чрезмерная эмоциональная реакция на стрессовую ситуацию. Люди не животные, у некоторых принципы заглушают инстинкты. Я поступила неосторожно, опасно, необдуманно, рискованно и так далее согласно виандийскому словарю синонимов, но не безумно. Знаю, в глубине души я с Персом не согласна, однако разве это имеет значение? Он заботится, а не попрекает, утешает, а не смеется. Благодаря этому весь мир словно становится капельку добрее», — могла бы ответить Флора.

Но асианка не жаждала общения. Она сидела на террасе, куда ее уговорами и лестью вытащил напарник, грызла большой кусок шоколадной халвы и игнорировала замечательную погоду и дружелюбную компанию. Ее занимала форель. Жасмин уже с десяток теорий построила, сама нашла в них дыры и нырнула в пучину беспомощности.

— Допустим, Сенрика отравила Азаль. Ядом форели, помню. Потом Самон Эйт набросал этой рыбы в пруд, где Азаль регулярно купалась. — Флора стояла у перил и изо всех сил старалась помочь хотя бы морально. — Что бы произошло, если бы они столкнулись?

— Укус, час-полтора страданий и единение с Виандой навеки, — буркнула асианка. — А что?

— А то, что при вскрытии яд бы обнаружили. Несчастный случай стал бы убийством, Эйта бы посадили как минимум за непредумышленное. — Рассуждать о смерти под теплыми лучами было неправильно. — Он ненавидел Рокса-старшего, а не Азаль. Зачем так рисковать?

— Если риск был. — Перс находился рядом: рассматривал снимки с места преступления, которые достал «по знакомству». — Если бы Азаль умерла и при ней нашли пузырек с ядом, дело бы закрыли без долгих разбирательств, еще и смерть Сенрика на нее бы повесили. Неосторожное обращение либо самоубийство из-за чувства вины. Ну а Эйт выудил бы рыбу и заткнул рот парню, который помогал тащить контейнеры. Или наплевал бы на огласку, потому что дяде Рокса закон не писан.

— Если бы?! — Жасмин смяла обертку от халвы и запальчиво сунула в карман спортивной куртки, проигнорировав находившийся поблизости утилизатор. — Слишком много вероятностей, Персик! Азаль не дура. После убийства Сенрика она бы избавилась от улик. У нее был бы яд, если бы ей его подбросили или если бы она имела привычку регулярно травить знакомых! Согласись, оба варианта откровенно слабые. Подбросил кто? Не Эйт — будь у него яд, он бы не заморачивался с живой рыбой. Или Азаль — маньяк-отравитель? Но ее жизнь — открытая книга, за десять лет постоянных шоу на камеру что-то бы выплыло наружу!

Внизу раздался грохот, зазвучали громкие недовольные голоса и отборный мат. Флора встревожено выглянула с террасы и почти сразу же облегченно выдохнула: шум производили рабочие, с раннего утра приводившие особняк в божеский вид. Когда она повернулась к собеседникам, окружавшая Жасмин мрачная атмосфера исчезла. Асианка словно проглотила баночку кофе и превратилась в сгусток энергии, горевший жаждой действия.

— Десять? Это же сущий пустяк, особенно при нынешнем уровне пластической хирургии! Персик, а что было раньше? Азаль Солнцеликая — броский псевдоним, что появился на экранах относительно недавно. Каково настоящее имя этой женщины? Не кривись, я знаю, что ты предусматриваешь все. Кто она? Откуда?

Перс подергал одну из перекладин террасы, и та осталась в его руке, щерясь погнутыми креплениями.

— Не нравится мне тут. То ли это случайность, то ли рассчитано на Роксов, то ли слабина еще где-то ждет своего часа… Не завидую миллиардерам. Толку от денег, если постоянно живешь в страхе?

— Не заговаривай мне зубы! Кто такая Азаль? Откуда?

— Спроси лучше, когда. Впервые об Азаль Солнцеликой заговорили шесть с половиной лет назад. Она была ассистенткой Сенрика Ясноокого. Он в те дни считался звездой планетарного масштаба, но через полгода они разошлись со скандалом, и с тех пор Азаль стала намного богаче и известнее наставника. С законом она не конфликтует, недвижимостью не владеет, гонорары получает наличкой, налоги платит вовремя. Какое имя указывает в декларациях, понятия не имею.

Флора медленно прошлась по террасе, не до конца веря, что асиане действительно подозревают яркую открытую Азаль не в одном, а в нескольких преступлениях.

— Давайте представим, что Азаль и правда… Э… Когда-то уже использовала яд виандийской форели, — проговорила, смотря вдаль, на зеленые просторы Тори-Эйл. — То есть Самон Эйт знал об этом. Знал, что она носит пузырек с отравой. Он — человек из ее прошлого? Тогда почему Азаль не избавилась от него? Эйт — угроза ее новой жизни!

— И он чудом избежал своей собственной форели, Снежка, — заметил Перс. — Помните, в каком состоянии мы нашли его у пруда? Еще немного — и Эйт отправился бы к праотцам. Ума не приложу, как его смогли накачать алкоголем до такой кондиции. Отравить намного проще. Умер человек у контейнеров с ядовитой рыбой от ее же яда, и ни у кого не возникнет лишних вопросов.

— Не углубляйтесь в такие дебри, — влезла Жасмин. — Это пока просто теория. Чтобы ее обосновать, нужны факты, а у нас с информацией все очень печально. И не забывайте об анониме! Кстати, насчет анонимов и невидимок… Отложим Азаль до лучших времен. Я к баронессе. Настроение подходящее для туповатых кибермодификантов. Сегодня Ундийские напишут признание, гарантирую. Хотя ничего нового они и не скажут… Зато благодаря им я сделаю хорошую антирекламу «Олимпикусу»!

Она ушла, насвистывая веселую мелодию и излучая необъяснимый оптимизм. На террасе стало тихо. Перс вновь углубился в записи, и Флора не решалась его отвлекать. Она глазела по сторонам, прислушивалась к щебету редких на Вианде птиц, улыбалась солнцу и старалась не думать о завтрашнем дне. С оглашения завещания прошло не так много времени, но ей казалось, минула целая вечность. А нужно вытерпеть еще год…

«Или не нужно. Я в любой момент могу купить билет домой», — захотелось бросить все и последовать этому порыву без сожалений.

И что тогда? Как объяснить всем свой безденежный статус вдовы самого богатого человека Вианды? Вернее, это придется объяснять изо дня в день, потому что каждый знакомый сочтет своим долгом лично поинтересоваться сомнительным замужеством Флоры Даньяты и ее старшим в два с лишним раза покойным мужем.

— О чем задумались? — Асианин закрыл инфопанель и облокотился на перила, напрочь позабыв, что недавно сомневался в их надежности.

— О браке. — честно ответила Флора. — И о любви. Простите, мне нужно кое-что сделать.

Она прошла мимо него, полностью поглощенная новой идеей, и лишь у двери поняла, что выбрала не те слова. Обернулась, готовая к пояснениям, и столкнулась с Персом взглядом. Пожалуй, это была та самая искра, без которой не обходятся романтические истории. Или же момент полного взаимопонимания, как знать?

— Осторожнее с Роксами, Снежка. С вами Ален весьма харизматичен и учтив, но ему чуждо сочувствие. Бретт, напротив, излишне эмоционален и не контролирует себя, но он не способен дать ответы на ваши вопросы. Лучше поискать другие варианты.

— Как?..

— Вы очень молоды и доверчивы. В Тори-Эйл только Ален вежлив с вами, и вы ошибочно считаете, что с ним можно обменяться информацией на равных. Бретт неуравновешен, а потому может сболтнуть лишнего.

— Я доверчива, а не предсказуема! — Флора лихорадочно соображала, как сохранить лицо. — Моя цель — не Роксы, а… А…

— Лада Ши. — Перс протянул ей брошь с камерой. — Секретарша, по сути, часть этой семьи, но бесправная и незаметная. И она неплохо к вам относится. Разговорите ее.

— Где я ее найду? Лада уволена и больше здесь не живет!

Асианин указал на опушку сада, где виднелась одинокая фигура в белом плаще.

— Оказывается, живет. Хотелось бы знать, почему.

***

— Ален не спешит меня прогонять, потому что понятия не имеет, как много мне известно о делах его отца и готова ли я торговать информацией на стороне.

— А вы готовы?

— Пока что платит он. Мне нет смысла искать альтернативы.

Бывшая секретарша охотно вступила в диалог. Было заметно, что ей до смерти скучно и хочется поговорить с кем-то без полицейского значка. В прошлом даже враги не назвали бы ее сплетницей, однако сейчас она оказалась не у дел и не находила себе применения.

Флора ощущала неловкость оттого, что Перс слышит каждое ее слово. Вряд ли Лада Ши откровенничала бы в присутствии посторонних, тем более асиан. Жасмин здорово ее напугала… Кстати, признание насчет Эвина Псарка и Аруэля Эспаты секретарша инспектору не отправила.

— Вы много лет работали на Дилена Рокса, Лада. Возможно, Ален заботится о вас без задней мысли?

Секретарша рассмеялась. Вытащила из потертой на углах сумочки полупрозрачный голубой шарфик и неторопливо обмотала его вокруг шеи, оставив концы свободно махаться на ветру.

— Ален ничего не делает просто так, — сказала веско. — Слышала, он показывал вам «сердце Тори-Эйл»? Впечатляет. Но не думайте, что Рокс проникся к вам чувствами. Это невозможно. У них в роду нет сердца. Ищите другие объяснения.

— Не подскажете, что такое «сердце Тори-Эйл»? — Флора поплотнее застегнула легкую весеннюю куртку: несмотря на солнце и плюс семнадцать, стоять на открытом пространстве было некомфортно. — Система управления?

— Музей. История Роксов от первых колонизаторов до великого Дилена. Много пафоса, легенд и мишуры. Хм… Вы и правда не знали? Значит, слухи лгут и Ален к вам не подкатывает? А Гэри клянется, что вы зацепили его крепко-крепко. Вот и верь пересудам…

«Гэри — скупой на слова водитель, который забирал Алена из Ави-Эйл и запомнил меня. Он не похож на закоренелого сплетника. Почему же этот человек вдруг взялся рассуждать о чувствах? Лада Ши чего-то недоговаривает», — отметила про себя Флора.

— Насчет Бретта тоже лучше не верьте. — Как раз этим утром что-то такое обсуждали горничные. — Он одержим, но не мной. Вы знали Лизу? Почему она настолько важна для него?

Секретарша спрятала руки в карманы и отвернулась, избегая ветра. Или же не хотела смотреть на собеседницу?

— Лиза была идеальной. — В голосе Лады хватало сарказма. — В этой девушке воплотились все мечты Бретта. Увы, Флора, мы с вами знаем, что идеальных людей не существует. Бедная Лиза… В те дни я ее презирала, но теперь хотела бы извиниться. Она не выбирала такую судьбу. Ее короткая жизнь — яркий пример того, что значат окружающие для Роксов.

— И что же? — Флора затаила дыхание, предчувствуя ответ.

— Ничего.

«Я угадала», — она понимающе кивнула и подошла ближе, видя, что Лада Ши настроена на долгую беседу.

— Хотите послушать плохую сказку о Золушке, Флора? Честно предупрежу: это мерзкая история.

— Мерзче, чем с Псарком?

— В сотню раз. Или в тысячу… Я запросто могу представить себя на месте Псарка, но никогда даже не пыталась понять чувства Лизы. Да, наверное, никто не пытался. Она ведь была никем. С ее исчезновением стало проще, потому что больше не нужно было закрывать на все глаза.

***

«Рокс всегда получает то, что хочет» — под этим девизом на Вианду прибыл далекий предок семейства, под ним же воспитывалось и нынешнее поколение: Ален и Бретт.

Впрочем, Алену в каком-то смысле «повезло». Он слишком рано проявил интерес к бизнесу, а потому провел юность вдали от дома — в лучших учебных заведениях системы, общаясь с разными людьми, даже с теми, кто не считал Дилена Рокса центром Вселенной. Вернулся Ален энергичным молодым человеком, которому не терпелось применить полученные знания на практике. Реальность Вианды превратила его в безжалостного циника. Он никогда не испытывал иллюзий насчет Роксов и тех, кто их окружает.

Бретт, напротив, был мечтательным юношей, что собирался стать художником, или музыкантом, или артистом, или режиссером… Он не имел четкой цели, предпочитал жить одним днем и развлекаться ночи напролет.

«Таковы все подростки», — уверяла его мать, однако Лада Ши считала, что Бретт следует не зову сердца, а киношным клише. Он вел себя как типичный сынок богатых родителей из художественных произведений. Это не приносило ему удовольствия, хотя и оправдывало его выходки в глазах других.

Назревал момент, когда Бретт должен был взбунтоваться и вырваться из замкнутого круга стереотипов. Случилось это на его пятнадцатый день рождения, когда он увидел дочь водителя своего отца, приехавшую из колледжа Элисты на летние каникулы.

Лиза не выиграла бы конкурс красоты и даже не получила бы приз зрительских симпатий. Высокая, нескладная, с копной рыжих волос и россыпью веснушек на округлом лице, она презирала моду и ненавидела косметику. Ее влекли история, тайны, неизведанное… Бретт не имел шансов попасть в это список.

Он не ожидал отказа. Роксы получают желаемое, это закон общества! Лиза нарушила его, и мир юноши рухнул. Правда, ненадолго.

Лада Ши, которая только начала работать на Дилена Рокса и изо всех сил изучала его окружение, заметила, что Бретт переключился на другой типичный сюжет: богатый парень завоевывает бедную девушку. Вот только, в отличие от кино, Лиза не собиралась сдаваться и планировала вернуться на Элисту.

Не вернулась. Из-за провала Бретт начал хандрить, семейный врач заговорил о признаках депрессии, и любящая мама позаботилась о том, чтобы придуманная им сказка стала реальностью.

Лизу окрестили недотрогой, что в глубине души любит Бретта больше жизни, однако девичьи страхи мешают принять его ухаживания. Постепенно она «оттаяла». Сильно изменилась и внутренне, и внешне. Превратилась в идеальную подругу — и, казалось, потеряла душу. Это видели все, кроме ослепленного чувствами парня.

Лада Ши не знала, как много платили Лизе в то время. Вероятно, Келинда Рокс управляла ею с помощью угроз и давала небольшие деньги для успокоения своей совести: дескать, у продажной девки нет чувств, которые нужно щадить.

Поначалу прихоть Бретта не воспринимали всерьез. Считали, Лиза интересовала его лишь потому, что была недостижима. Как пара они долго не протянули бы. Но сплетники не учли того факта, что Рокс-младший, по сути, встречался со своей мечтой. Его обожаемая девушка полностью потеряла индивидуальность. Она вела себя так, как он хотел. Отбросила прежние увлечения, изменила стиль, разорвала контакты… У нее остались всего две подруги: дочь судьи Псарка и племянница инспектора Ильса.

Целый год Бретт упивался трепетной влюбленностью. Потом ему стукнуло шестнадцать, и он счел, что настала пора более взрослых отношений.

История повторилась. Категоричный отказ, много слез, жесткий разговор с Келиндой Рокс, увеличение платы — и волшебная сказка Рокса-младшего обрела новую жизнь. Он словно летал на крыльях и строил грандиозные планы на будущее, ну а Лиза от безысходности подсела на наркотики.

В тот день, когда погибла Келинда, Лиза позвонила своему отцу. Он вез жену Рокса и пару бутылок запредельно элитного джина на некую закрытую вечеринку и принял вызов дочери за четверть часа до аварии.

Запись автомобильной камеры показала, что с полминуты мужчина слушал молча, затем его лицо исказилось до неузнаваемости. Он бросил трубку и остановил автомобиль. Игнорируя вопли Келинды, опустошил одну из бутылок стоимостью в целое состояние и откинулся на спинку кресла будто для отдыха.

Госпожа Рокс мигом вышла из себя и приказала поворачивать в полицию, потому что она такого произвола терпеть не намерена. Водитель сказал, что не может этого сделать из-за опьянения, и предложил вызвать такси.

Келинда быстро заставила его завести мотор. Напомнила: больничные счета младшей сестренки Лизы надо оплачивать вовремя. Девочка же не виновата, что отец сошел с ума. И лучше бы к нему вернулся разум, ведь хватит одного звонка, чтобы его семью лишили любых возможностей получить деньги. Почему он не столь прагматичен, как его старшая дочь?

Через десять минут автомобиль разбился.

Дилен Рокс считал, что авария — не несчастный случай. Лиза нажаловалась на Келинду отцу, тот напился с горя, а потом в ярости вывернул руль. Доказать это не могли, что не помешало затравить водителя до смерти.

О купленной любви Бретта заговорили громче. Чтобы не травмировать юношу, его отправили в закрытое учебное заведение на Элисте.

После смерти отца и, вскоре, матери Лиза осталась одна: без дома, без денег и без родственников. Ее младшую на год сестру отдали на усыновление за пределы Вианды, больше о ней никто не слышал.

Наркотическая зависимость привела Лизу в объятия Аруэля Эспаты. Его привлекала юность, ей было плевать на все, кроме дозы. Единственная не отвернувшаяся подруга (дочь судьи) попыталась помочь и свела ее со своим отцом. Закончилось это лживыми обвинениями и крахом Псарка, потому что Дилен Рокс умел разыгрывать припрятанные карты.

Он не платил Лизе, это Лада Ши знала точно, однако чем Рокс шантажировал девушку, осталось его собственной тайной. Вероятнее всего, он грозился обнародовать ту версию смерти Келинды, в которой водитель выступал хладнокровным убийцей.

Во время процесса над судьей выяснилось, что Рокс — официальный опекун Лизы. Это стало новостью месяца и позволило ему прессовать Псарка с удвоенной жестокостью. Правда, недолго.

На одном из слушаний Лиза ни с того ни с сего заявила, что все ее показания — правда, но касаются другого человека: важной шишки, которую не посмеет осудить ни один суд Вианды. Она назвала бы его имя, если бы судья благоразумно не сделал перерыв.

С тех пор Лизу не видели. Ее объявили пропавшей без вести, хотя Рокс (и вместе с ним Лада Ши) знал: Лиза покоится на кладбище для бедных под именем Алисы Смит. Согласно отчету медэкспертов, она погибла в результате несчастного случая — выпала из окна двадцатого этажа новостройки. Как Лиза там оказалась, наверняка мог бы рассказать Аруэль Эспата, однако Дилен Рокс никогда не задавал друзьям неудобные вопросы, а Керн Грон предпочитал не видеть зла вокруг себя.

Бретт вернулся домой через полгода после этих событий. Отец счел, что в военном училище парень изменился, превратился в типичного Рокса, и прямым текстом выложил ему правду о жизни и смерти Лизы. После этих откровений Бретт ушел в бродяги и порвал все отношения с семьей.

Он интерпретировал факты по-своему, и каким-то чудом они вписались в его историю всепоглощающей трагической любви. Дескать, чувства юных влюбленных были настоящими, но родители противились их неравному браку и создали невыносимые условия для девушки. Она крепилась до последнего, не желая стравливать любимого с семьей, однако у нее не хватило сил для борьбы. После вынужденной разлуки ее жизнь превратилась в ад. Лиза убежала, живет вдали от мира и ждет возвращения Бретта.

В смерти Келинды она не виновата — любой здравомыслящий человек понимает: ту аварию устроили птицепоклонники, чтобы продемонстрировать Дилену Роксу презираемую им истинную силу Вианды. Это стало еще одной причиной для ненависти к отцу.

Бретт пустился во все тяжкие и даже завел дружбу с Бьеном Зареком — главным конкурентом «РоксГрупп». Бьен обещал помочь с поисками Лизы, взамен требуя самую малость — лояльность к «Олимпикусу». Со временем он начал поставлять Роксу-младшему девушек, похожих на Лизу. Тем же самым занимался и Дилен Рокс, причем если Бьен не скрывал, что роскошные рыжеволосые красотки — подарок, то Дилен пытался устроить сыну «случайную встречу» с истинной любовью.

Бретт ценил честность и охотно пользовался щедростью Бьена. Другие девушки, что подосланные, что нет, его не интересовали. Он верил, что Лиза жива. Его чувства были только для нее.

***

— А что с Азаль? — спросила Флора, когда собеседница умолкла и потерла озябшие руки. — Она имеет отношение к этой истории?

Лада Ши отрицательно покачала головой и сощурилась, разглядывая толпившихся на крыльце Тори-Эйл людей.

— Азаль Солнцеликая — коммерческий проект Бьена Зарека, — подтвердила ранее озвученное Жасмин предположение. — Понимаете, Рокс старался искоренить культ птицепоклонников и выставлял их дремучими дикарями, которых не жалко ущемлять в правах сколько влезет. А Бьен дал миру Азаль: эксцентричную, остроумную, сексуальную ведьму, что без стыда попирает пуританские традиции и ненавязчиво рекламирует «Олимпикус». Пожалуй, нынешний подъем культа — исключительно ее заслуга, хотя с сектами у нее напряженные отношения.

— Остроумная? Я бы сказала: неуравновешенная, — пробормотала Флора, тоже поворачиваясь к особняку.

Многовато гостей прибыло… Не к добру это. Точно не к добру. 1439f7c

— Раньше она была совсем другой. — Лада достала запиликавшую инфопанель и проверила сообщения. — Посмотрите передачи с ее участием. Азаль — козырная карта Бьена, которой он побил великое начинание Дилена Рокса по избавлению Вианды от поклонников коренных виандийцев. Не знаю, почему она так изменилась… Возможно, нервный срыв? Простите, мне пора идти.

«Или срыв, или муки совести из-за убийства Сенрика», — Флора поблагодарила собеседницу за откровенный разговор и осталась в саду.

Вокруг разливался аромат цветущих деревьев. Солнце блестело в спокойной воде пруда, спинки новых карпов мелькали у самого берега. У влаголюбивых цветов жужжали ранние мухи, а одинокая птичка с черно-белым оперением старательно выводила замысловатую трель.

Тори-Эйл редко был таким мирным и приятным. Обычно он ассоциировался с кипением жизни, иллюзорным звоном монет, заоблачным богатством…

Флора присела на забытый рабочими раскладной табурет и улыбнулась, заметив совсем еще слабую бабочку. Потом погрустнела: рассказ о первой любви Бретта терзал память, и не важно, что произошли те события восемь лет назад.

— Интересно, в этом доме когда-нибудь было счастье? — прошептала, глядя на беззаботных карпов.

— Никогда, матушка. И не будет, — раздался позади голос среднего из Роксов. — Мы прокляты.

Флора умчалась в дом, не проверяя, в каком настроении Бретт. Перс прав: от него не добиться полезных ответов. Этот человек сам не знает, что правда, а что ложь. Он не стоит риска.