Глава 22. Дела давно минувших дней

Придорожные кусты сливались в одно сплошное пятно. Флора цеплялась за ремень безопасности и порой забывала дышать. Сердце замирало на каждом повороте, дробь редкого дождя по крыше эхом отдавалась в голове, всполохи далеких зарниц заставляли внутренне сжиматься и кусать губы, напоминая себе, где реальность, а где — навеянные страхом фантазии.

— Зачем они?.. Как же так?.. Посреди города… Прямо на улице… — она не находила слов, чтобы заговорить о произошедшем.

— Похоже, не только Дилен Рокс понял, в чем твоя ценность, Снежка. — Перс крепко держал руль и, казалось, совсем не волновался. — Человек, которого я сбил, носил куртку с эмблемой частной охранной фирмы. Трилистник в треугольнике. Сможешь поискать в инфосети?

Флора тронула инфопанель — и уронила ее, потому что руки отказывались повиноваться.

— Прости… Я… Немного не в себе…

— Все нормально. — Асианин воспользовался голосовым набором. — Прочти, что там, хорошо?

Автомобиль несся сквозь тьму на немыслимой скорости. Город, как и преследователи, давно остались позади, но Перс не расслаблялся. Он напряженно всматривался в туманную даль и ни на миг не отводил взгляд от дороги.

— Они так и называются — «Трилистник». — Флора постаралась не быть обузой. — Лицензия в порядке. Самый крупный клиент — «Олимпикус». Бьен Зарек? Зачем я ему? Может, он тоже считает, что я что-то знаю об истинной силе Вианды? Но формально я — вдова Рокса. Если меня убьют, мои права перейдут его сыновьям, да? — Как ни странно, рассуждать об этом под тихую музыку было не так ужасно, как выглядело со стороны. — То есть перешли бы, если бы я не составила завещание. Какой смысл меня убивать?

— Пока у тебя нет никаких прав, Снежка. — Перс сбавил скорость. — И ты их не заявишь, если умрешь, — прозвучало жестко. — Этот вариант выгоден всем, кроме Роксов, особенно правительству и Бьену.

Флора дотронулась ладонью до прохладного лобового стекла, едва сдерживаясь, чтобы не прислониться к нему лбом.

— Этот вариант? — спросила с придыханием. — Есть еще один?

— Бьен Зарек, Керн Грон и, возможно, кто-то еще хорошо осведомлены о поисках Рокса и наверняка отметили его заинтересованность тобой. С их точки зрения было бы логично предположить, что ключ к технологиям древних виандийцев — твои знания. Если тебя похитить и выбить код, наследником Вианды станет кто-то другой.

— Но я не знаю никакого кода!

— Дилен Рокс сделал ставку на тебя, а для Вианды большего и не надо.

— По-твоему, это именно «Олимпикус»?..

— Сомневаюсь. Бьен чует выгоду, но не подставится так глупо. — Перс забрал инфопанель и вернул в крепление. — Забудь о них всех. Обещаю, впредь я буду внимательнее. Такое больше не повторится.

Забыть?! Как забыть свист редких руль и пятно крови на стекле, давно исчезнувшее стараниями автоочистки, но оттого не менее яркое и бросающее в дрожь?

— Не могу не думать об этом. — Флора закрыла глаза, но так стало еще хуже, и она дернулась, растерянно взглянула на асианина, даже дотронулась до него, чтобы убедиться: он рядом. — Прости, я… Жалкая, да? Я не умею справляться с проблемами…

— Ты только что избежала либо смерти, либо похищения, пыток и смерти, — без сантиментов напомнил Перс, — но держишься лучше, чем все политики, которых нам с Жас приходилось охранять. Страх — это нормально. Он пройдет намного быстрее, чем ты думаешь, Снежка.

— Асианская магия? — слабо улыбнулась Флора.

— Совершенно верно. — Перс клацнул кнопку «робоводителя» и наклонился к ней. — Веришь мне?

В его взгляде было столько нежности, что ей вдруг стало трудно дышать.

Она кивнула.

— Ты всегда рядом, Перс… Всегда. Не бросай меня… Пожалуйста, не бросай!

— Не брошу, даже не надейся.

Он целовал ее так долго, что в какой-то миг мир вокруг перестал существовать. Они были одни во Вселенной: только асианин и его Снежка, что без раздумий отдалась чувствам и лишь мимолетом подумала, как сильно это похоже на сон: приятный до невозможности и, увы, нереальный.

— Все хорошо? — Перс отстранился, настороженно взглянул ей в глаза, словно боясь прочесть в них протест и возмущение.

— Ты всех клиентов так успокаиваешь? — Флора зашарила рукой по ремню безопасности в поисках защелки, чтобы освободиться и прильнуть к своему асианину, пока поездка не закончилась и очарование момента не ушло безвозвратно.

Перс мягко остановил ее и вернулся к управлению автомобилем.

— Разумеется, Снежка, — согласился с улыбкой, — но виандийские миллионеры этого почему-то не ценят.

— Ты слишком хорош для них, — прошептала Флора, все еще купаясь в приятном теплом дурмане. — И для меня, знаю… Но сейчас мне все рано.

— А мне нет. — Впереди показался Тори-Эйл. — Это неправда, Снежка. Ты идеальна во всем… кроме обращения с волновым душем. В тебе нет ни лжи, ни глупости, ни лицемерия. Ты — как открытая книга, в которой страницы появляются сами по себе, и каждая из них — приключение.

Флора провела кончиками пальцев по асианской татуировке, повторила ее изгибы и переплетения.

— Обычно говорят о красоте, — произнесла задумчиво. — Хвалят внешность. Глаза, волосы, ноги…

— У тебя есть, — хмыкнул асианин. — Но если ты настаиваешь… Твои волосы ярче огня, и их сияние не уменьшится даже если ты облысеешь или…

— Прекрати! — Флора залилась краской. — Я не напрашиваюсь на комплименты. Просто удивилась, что… Ну… У других…

Автомобиль притормозил, ожидая, пока разъедутся ворота Тори-Эйл, и покатил по ровной подъездной дорожке к ярко освещенному особняку.

— Ты красивая, Снежка. — Перс говорил с той же убежденностью, с которой ранее обещал защищать и быть всегда рядом. — Ты очень красивая и должна это знать. Но ты выбрала мужчину, который забывает, что об этом нужно говорить вслух. Для асиан внешность — просто особенность человека наряду с именем или группой крови. Точно так же, как люди не выбирают спутника жизни по группе крови, асиане в последнюю очередь обращают внимание на внешние данные. В книгах, конечно, все наоборот… Глупые эти книги, если честно. Те, кто их сочинял, асиан и близко не видели. Ты восхитительна, слышишь? Помни об этом, когда будешь обижаться на меня за невнимательность. Я не черствый, Снежка. Я мог бы вечность смотреть в твои чудесные глаза и молчать, потому что для меня их красота очевидна и не нуждается в словах. Поберегись!

Флора так поразилась смене тона, что даже не испугалась, когда автомобиль вильнул в сторону, а мимо пронесся алый «Бентли», тяня за собой покореженную машину неопределенной марки.

— Ж… Жасмин?

Перс кивнул и, подрулив к жертве аварии, выключил мотор.

— Если не ошибаюсь, это наши старые знакомые, Снежка. Пойдем, я провожу тебя в комнату.

— Нет!

Он обошел автомобиль и открыл дверку.

— Поверь, тебе незачем участвовать в этом, — проговорил, помогая выбраться на смоченный слабым дождиком асфальт. — Я приду через полчаса и отвечу на все вопросы.

Из разбитой машины со стоном вылез крепкий человек с забинтованной головой. На его плечах трепалась куртка с приметной нашивкой: трилистник в треугольнике.

Флора будто воочию вновь увидела пятно крови на лобовом стекле и содрогнулась. Она понимала: этот мужчина не желал ей добра. Но смотреть на его искаженное болью лицо не было сил.

— Я правда хочу уйти, Перс. — Ноги подкосились, от вида чужих страданий стало тошно. — Я слабая… От меня никакого толку!

Асианин легко подхватил ее на руки и прижал к груди.

— Ты мягкая и нежная, — прошептал, не обращая внимания на отвисшие челюсти посторонних — Алена Рокса и Жасмин. — В твоем мире не должно быть насилия и жестокости.

— Но мир таков, каков есть. — Флора вцепилась в Перса, не желая отпускать. — Я не подхожу ему…

— Утром он станет иным. Обещаю.

Игнорируя ошеломленные взгляды прислуги и управляющего, Перс донес ее до комнаты и осторожно усадил на диван. Укрыл пледом, клацнул подогрев, приглушил свет… Даже нажал кнопку автомата, требуя чай с кардамоном.

— Утро наступит быстро, — заметил, убирая рыжую непослушную прядь за ухо — чтобы не норовила упасть в чашку с ароматным напитком.

— Рассвет через три часа, — пробормотала Флора, немного смущенная такой заботой.

Асианин включил тихую, едва слышную мелодию — из тех, что заставляют веки слипаться и погружают разум в омут приятных сновидений.

— Гипномузыка? Не надо! Не хочу засыпать. Те люди… Я должна знать!

— Сон — лучшее лекарство, Снежка. — Перс забрал едва тронутую чашку, отставил в сторону. — Доверься мне. Все будет хорошо.

Флора закрыла глаза и ощутила вкус поцелуя. В груди разгорелось пламя, медленно поползло по всему телу, мешая расслабиться и провалиться в пустоту. Губы внезапно обрели небывалую чувствительность, дыхание сбилось, под пальцами ощущалась гладкая обнаженная кожа и рельеф крепких мышц. Терпкий мужской запах сводил с ума, от смелых прикосновений бросало то в жар, то в холод, страстный шепот лишал воли и отметал все сомнения.

«Я же сплю!» — Флора отчаянно попыталась поймать ускользающее видение, но оно ушло вместе с первыми лучами солнца, пробившимися сквозь не зашторенное окно.

— Тише, тише… Я здесь, Снежка. Я с тобой.

Она недоверчиво повернула голову и встретилась глазами с асианином. Он сидел рядом, обнимая ее за плечи и гладя распущенные волосы. Подозревал ли, что творилось у нее в голове? Флора надеялась, что нет. Она ведь сказала: «Вы мне нравитесь», а не «Я влюбилась по уши и уже не контролирую свои чувства». Вряд ли ему придется по душе такая одержимость. Асиане сдержаны и рациональны, чрезмерная эмоциональность должна их отталкивать, разве нет?

— Ты звала меня, — голос Перса подрагивал. — Просила остаться. Я правда так важен для тебя?

Флора потупилась, поплотнее закуталась в плед.

— Очень важен, — призналась тихо. — Важнее всех… Уже утро, — резко сменила тему. — Расскажи, что там. Все расскажи. Или при свете дня к тебе нужно обращаться «господин Пер Си Лик»?

— Можешь называть меня Персиком. — Перс тронул ее подбородок, но не заставил поднять голову, а лишь ласково провел кончиками пальцев по щеке, и Флора сама обернулась, ловя его взгляд. — Еще совсем рано. Спи.

Возвращаться в сновидения не хотелось. Реальность выглядела лучше, потому что в ней Перс был настоящим и не собирался исчезать от громкого звука или солнечных лучей. А еще его объятия пьянили сильнее, чем самая яркая фантазия, и это с лихвой компенсировало недосып.

***

Эвакуатор давно увез потрепанный автомобиль. Пострадавшего мужчину и его напарника, который не пренебрегал правилами безопасности и не получил ни царапины, забрала полиция.

Эти люди оказались наемниками. Они никогда не работали в охранном агентстве «Трилистник» и не имели отношения к Бьену. Форму с приметным логотипом им приказал надеть заказчик.

Преступникам не повезло: погоню за Даньятой случайно заметила асианка, сильно этим заинтересовалась и устроила преследователям настоящие гонки на вылет. Притащила их в Тори-Эйл, насела с вопросами… Затем появилась полиция. Негодяям зачитали права, и оправдания резко затихли, потому что неудачливая пара переключилась на обвинения.

Новая история звучала донельзя просто. Двое приличных бизнесменов ехали по делам, когда в их машину врезалась психованная асианка, подцепила тросом и похитила честных граждан самым наглым образом.

В автомобиле Перса обнаружился «маячок», у них — примитивная, но эффективная «следилка», и разговор с горем пополам вернулся в адекватное русло. А уж когда нашлось оружие с четкими отпечатками пальцев и следами ДНК, беседа наладилась окончательно.

Наемники не отрицали ни преследования, ни нападения. Им дали аванс около месяца назад за устранение Даньяты где-то в середине весны — при условии, что она к тому времени еще будет жива. Заказчик отправился к праотцам, но преступники решили сдержать обещание. Рокс никогда не скупился. Негоже бросать его последний заказ только потому, что он оплачен наполовину.

Какой именно Рокс? А разве их много? Один — ребенок, второй — малахольный, третий пока не созрел для серьезных дел. Только Дилен знал, чего хочет, и не прикрывался глупыми правилами.

Нападавших увезли до рассвета. Разбирательство с ними подняло Тори-Эйл на ноги. Слуги таили недовольство внеплановым шумом, но нашелся человек, которому кровь из носу требовалось поскандалить на ровном месте.

— Как живется, матушка? — Бретт ворвался к Флоре во время завтрака. — Хорошо вечно быть в центре внимания, правда? Когда ты уже успокоишься и прекратишь баламутить народ?!

Она растерялась от неожиданного наскока и уронила кусочек пиццы с курицей, которую Жасмин самолично доставила из города в честь ареста наемных убийц.

— Хорошо, что вы проснулись, господин Рокс. — Перс тоже присутствовал за столом. — К вам есть вопросы. Не присядете?

Бретт ответил отборнейшей бранью — и заткнулся, когда асианин заблокировал дверь и без усилий усадил его на неудобный стул.

— Птицепоклонники вас больше не побеспокоят. Благодарностей не нужно, плату за это я уже получил. Перейдем к вашему лучшему другу Бьену. Чем он вас зацепил? Только не говорите, что ваши теплые отношения — результат ненависти к отцу. Бьен вертит вами как хочет. Этому есть объяснение?

— Бьен мне не друг. У меня нет друзей!

— Охотно верю. — Перс убрал со стола напротив Бретта столовые приборы, чтобы тот, размахивая руками в ярости, не поранился. — Так чего мы не знаем о Бьене?

— Пока у него Лиза, я буду ходить перед ним на задних лапках как дрессированная собачонка, — угрюмо отрезал Рокс.

— Лиза умерла, — бесстрастно напомнил асианин. — Смиритесь с этим.

— Наверное, он считает, что Лиза — это Азаль. — С кухни как раз пришла Жасмин, неся коробку очищенных лесных орехов и большой горшок меда. — Что? Это мне должок вернули в десятикратном размере. — Она поставила свою ношу на стол. — Лиза — Азаль? Почему?

Бретт неприятно расхохотался.

— По-вашему, я ненормальный? Это ж надо додуматься: назвать Лизой бесстыжую психопатку! Лизу прячет Бьен. Иногда он позволяет ей писать мне письма в доказательство того, что она жива. Не смейте так смотреть! Знаю, что вы думаете. Все уверены: Лиза была со мной из-за денег. Брат даже обвиняет ее в убийстве собственного отца! И нашей матери, если уж на то пошло… Какой абсурд! Да, Лиза брала деньги! Она делала это, чтобы мама не заподозрила, что у нас все серьезно, и не отослала ее прочь! А в смерти матери виноват только отец. Он настроил против себя Вианду! Его возненавидела вся планета!

Убеждение, с которым говорил Бретт, испугало Флору. Она уже не понимала, где правда, а где ложь, и чувствовала: Рокс этого тоже не знает. Он живет в иллюзии. Возможно, она основана на реальности, возможно — полностью вымышлена.

— Порвите с Бьеном, — посоветовала Жасмин. — Он использует вас.

— Он использует Лизу. Я в состоянии справиться с этим! — Бретт вскочил, пнул стул и шарахнул дверью о стену. — Ты! Да, ты! — рявкнул в коридоре, адресуясь, очевидно, горничной. — Найди мне выпить! Живо! «Джей Крей», тупица, только «Джей Крей»!

До конца завтрака царило унылое молчание.

— Жалко его, — заметила Флора, когда от пиццы не осталось и крошек. — Пропадет ведь…

— Ему нужен специалист. — Жасмин придвинула к себе горшочек с медом и, судя по мечтательному блеску в глазах, выбросила Бретта из головы. — Это проблема Алена, а не наша. Вот кого жалко… Что? Да, у меня чуткая и ранимая душа. Не замечали?

К вечеру выяснилось, что Азаль Солнцеликая действительно пропала. По официальным каналам Вианду она не покидала, на студии не появлялась, запланированную фотосессию для модного журнала пропустила. Ее муж уверял, якобы Азаль готовит масштабную пакость, однако верилось в это с трудом.

Несмотря на приверженность к виандийской форели, госпожу Солнцеликую было трудно назвать криминальным гением. Она мечтала изничтожить Роксов? Ну-ну.

Касиал находился на острове Лаки-Эйл, куда посторонние не допускались, охрана Алена мигом сцапала бы подозрительную личность. Разве что неуравновешенный и импульсивный Бретт казался легкой добычей. Он не желал признавать опасность, потому что напрочь отрицал свою причастность к Роксам.

Двое суток спустя Азаль объявили в розыск. Ее фотографии появились на всех каналах, хотя народ и без того прекрасно знал госпожу Солнцеликую, великую колдунью и птицепоклонницу.

Некоторые доморощенные сыщики поспешили заявить, что она постигла суть истинной силы Вианды и ушла вслед за древними виандийцами в иное измерение. Другие связывали пропажу Азаль с маньяком, изводящим экстрасенсов. Дескать, Сенрик Ясноокий был первым, Солнцеликая — второй, ну а кандидатура следующей жертвы вызывала жаркие дебаты и поднимала рейтинги низкопробных ТВ-шоу.

Также процветало мнение насчет того, что Ален продолжает борьбу с птицепоклонниками, причем, в отличие от отца, не гнушается грязных методов. Проскальзывали и обвинения в адрес мужа. Вроде как Азаль сообразила, что он — пустое место, и собралась его бросить, но не успела — распрощалась с жизнью.

В погоне за сенсацией СМИ не жалели сил. Дело доходило до абсурда. В утренних воскресных новостях появилось сообщение о том, что Азаль обрела истинную силу, стала наследницей Вианды, заявила о правах на планету и скрывается, потому что властьпредержащим эта ситуация сильно не понравилась.

Что станет с империей Роксов? Как выкрутится «Олимпикус»? А тысячи более мелких предприятий? Не говоря уж о политиках — тем вообще хоть в петлю лезь. Особенно неудачно все складывается для Керна Грона. Он метит в президенты системы, но потерю целой планеты народ ему не простит.

Вианда гудела, и даже трогательное признание Андры Лью в лжебеременности не отвлекло внимания от Азаль. Общественное мнение было готово сделать госпожу Солнцеликую либо героиней, либо мученицей, и это притом, что каналы «РоксГрупп» старались уделять ей минимум эфирного времени. А вечером воскресенья она появилась в прямом эфире: живая, здоровая и довольная жизнью.

— Знаете, почему я выбрала этот канал? — спросила Азаль с экрана, лучась счастьем и сверкая блестками очень открытого золотистого платья. — Он — собственность моего единственного друга: человека, который помог мне в трудную минуту и ничего не попросил взамен. Верно, это Бьен Зарек. Кто не слышал об «Олимпикусе»? Говорят, его товары — дешевка, но спросите себя: кто это говорит? «Олимпикус» — доступные цены и, вы не поверите, честность! То, чего не хватает Вианде. То, от чего мы отвыкли. То, ради чего наши предки горбатились на этой проклятой планетке!

Азаль перевела дыхание и налила себе воды, демонстративно повернув логотип на бутылке к камере. Пару секунд послушала быструю речь кого-то за кадром, широко улыбнулась и вернулась к микрофону.

— Полиция уже здесь. У меня мало времени, дорогие мои. Надеюсь, они позволят завершить признание. Слышите? Признание! Включите громкость, потому что назревает скандал. Да-да, скандал, а не арест. Меня не за что посадить. Я хочу сознаться не в преступлении, а в чувствах. Скажете, у меня есть муж и некрасиво говорить о другом мужчине? А жизнь вообще гадкая штука. Ладно, зачем ходить вокруг да около? Все знают — Азаль Солнцеликая — не мое настоящее имя. Итак, позвольте представиться: Лиза Эсвик. — Она прикоснулась к шее и повертела в пальцах крупный кулон из темно-зеленого материала, похожего на стекло или пластик, будто проверяя его сохранность. — Удивлены? Это имя ни о чем вам не говорит? Ха-ха-ха! Когда исчезла Азаль, Вианда подняла шум до небес, но о бедной Лизе забыли быстрее, чем ее могила заросла бурьяном!

Флора избегала новостей, однако на этот раз смотрела выпуск с необычайным вниманием. Да и как не посмотреть, когда сообщения о нем посыпались градом — и от знакомых, и даже в спам-рассылке?

Она искренне считала, что Азаль — Эмма Эсвик, младшая сестра Лизы. Азаль появилась в год, когда та девушка достигла совершеннолетия. Об Эмме не было известно вообще ничего, так что она вполне могла стать развязной мстительной «колдуньей». Но сама Лиза в роли Азаль представлялась слабо. В воображении Флоры возлюбленная Бретта — сломленная самоотверженная тихоня, которая не соблазняла Рокса — скорее, никогда не говорила ему «нет».

— Вспомнили? — в голосе женщины с экрана появились глумливые нотки. — Это трудно, не спорю. Лиза Эсвик — обычная девчонка, каких миллионы. Ей испоганили жизнь, да кого это волнует? Она пропала без вести — и что? Умерла? Отлично! Знайте же: все — ложь! Лиза не умерла, потому что нашелся человек, которому было не все равно. Один-единственный на всю Вианду! И Лиза не сбежала, поджав хвост! У нее была цель! Годы шли, цель менялась… Сейчас она упростилась до невозможности, но речь не о том. Поговорим о Лизе, друзья. Нет, поговорим обо мне! Вас же не смущает мой внешний вид? Пластика творит чудеса, не буду скрывать. Или деньги?

Флора написала асианам: Персу, что отлучился в полицейский архив, и Жасмин, которая не щадя здоровья решила пройти «Покорителей Вианды» до конца и доказать «ИгрОлимпикусу»: их сценарий — пустышка и не основан на реальных событиях, как гласит реклама.

«Еду с Ильсом в студию», — ответил Перс.

«Уже бегу», — в коридоре послышался топот — Жасмин терзала игру в пустой гостевой комнате чуть дальше по коридору.

— Я, такая-сякая, спала с богатым парнем за деньги. — Азаль повысила голос. — Отец узнал об этом, приказал отступиться, и я его отравила. Эта версия никогда не обсуждалась в СМИ, но многие о ней слышали и в нее верили. Вам ведь, по большому счету, плевать на правду. Неважно, что я любила семью больше жизни. Неважно, что ненавидела совсем другого человека. Нет, не Дилена Рокса, который уничтожил всех, без кого я не мыслила себя. Это случилось позже. А в то время… Бретт Рокс — знакомое имя?

— Еще бы! — Жасмин ворвалась в комнату и с размаху плюхнулась на диван перед экраном. — И от этого имени меня уже подташнивает. Что я пропустила?

Флора шикнула на нее, передала пакет с попкорном и прибавила громкость.

— Не думайте, что речь пойдет о жестоком мальчике и беззащитной девочке. — Азаль отбросила волосы со лба, ее глаза засверкали гневом. — Бретт любил меня как умел и любит до сих пор. Не его вина, что в семействе Роксов о любви не знают ничего. Он — такая же жертва, как и Лиза Эсвик. И сейчас я сделаю то, что должна была сделать восемь… нет, девять лет назад, когда он впервые мне признался. Я скажу правду.

С камерой возникла какая-то загвоздка, на заднем плане зазвучали грубые мужские голоса.

«Пусть говорит», — потребовал кто-то.

Минутная пауза, немного помех — и трансляция возобновилась.

— У нас гости! — торжественно возвестила Азаль и вновь притронулась к кулону, то ли нарочно, то ли бессознательно привлекая к нему внимание. — Полиция изволила вспомнить о своих обязанностях. Хорошо, что мне плевать на них. Значение имеешь только ты, Бретт. Ты же смотришь на меня? Так вот, поговорим о чувствах. Я ненавижу тебя и ненавидела с первой секунды знакомства. Ты олицетворял все, что претило мне в людях. Твоя одержимость разрушила мою психику, поставила крест на моем будущем. Я хотела стать адвокатом или археологом, представляешь? Ты, вольный художник, смеялся над моими приземленными стремлениями… Мне полагалось любить тебя, Бретт. Ничего больше. Никаких желаний и целей. И однажды ты добился своего, Бретт. Я перестала мечтать. Я хотела одного. Только одного!

К Азаль подбежал невысокий худой мужчина в деловом костюме и принялся что-то ей шептать. Она оттолкнула его с такой силой, что он налетел на угол стола и сполз на пол, задыхаясь.

— Адвокат умоляет молчать, но я молчала целых восемь лет. Эй, Бретт, ты еще смотришь? В юности ты жаждал прославиться, а я — убить человека. Тебя, Бретт! Однажды я решилась. Приготовила рыбные бутерброды, собрала корзинку для пикника, наделала пироженок… Для себя, Бретт! Ты ведь презираешь сладкое и тех, чьи вкусы отличаются от твоих. Я не боялась осуждения, потому что знала: скоро все закончится. Я не сомневалась в твоей смерти!

Жасмин поперхнулась попкорном и зашарила рукой по столу в поисках воды. Флора подтолкнула к ней чашку с кофе и хлопнула по спине.

— Ее посадят? — спросила, не отрываясь от экрана.

— Вряд ли. Она была несовершеннолетней и по факту никого не убила, — ответила асианка, убирая попкорн. — Вот если у нее хватит наглости заговорить о Сенрике…

Тем временем Азаль сделала паузу и тоже промочила горло.

— Понимаете? — обратилась к зрителям. — Я хотела уничтожить Бретта, но отец наспех съел бутерброд и отправился на работу. Я увидела это после его отъезда! Позвонила, приказала бросать все и бороться за жизнь! Медиков вызвала! А эта тварь его угробила. Мамаша твоя, Бретт! Она заставила отца сесть за руль, и моя семья исчезла. Скоро исчезнут и Роксы… Это будет больно. Честное слово, Бретт, это будет очень и очень больно! Ах да, чуть не забыла. Меня обвиняют еще в одном убийстве. Мой ответ: докажите. Оправдываться не буду.

В следующий момент в кадре появился инспектор Ильс.

— Докажем, — буркнул неприязненно, — как только сравним яд из вашего… Кхм, амулета, — указал на зеленый кулон, — с ядом, от которого умер Эрбет Ойл, также известный как Сенрик Ясноокий. Анализ достаточно точен.

— Амулет? — Азаль подняла бровь и послушно сняла кулон. — Держите. Ой! — Безделушка упала и разлетелась на куски, когда птицепоклонница наступила на нее каблуком. — Хм, странно. Внутри пустота. Как и в моем сердце, господин Ильс.

Инспектор степенно наклонился, поднял пальцами в резиновой перчатке осколок и положил в пакет для улик.

— У нас отличная лаборатория, — сообщил, тяжело дыша после непривычной для его тучного тела физической нагрузки. — Если этот пластик контактировал с ядом, вы сядете надолго.

— А если я начну, как выражаются в ваших кругах, «петь», сядете вы, — усмехнулась Азаль. — Вместо кого-нибудь, кто слишком важен для тюрьмы. Но я не злопамятная. Отомщу и раскаюсь.

На этой многообещающей ноте трансляция прервалась.