Глава 23. Наследие Вианды

Яркое выступление Азаль сменилось рекламой, за ней последовал весьма грустный прогноз погоды. На этот раз синоптики не разводили панику, пугая народ ураганом, а предрекали затяжные дожди, похолодание и град. Впрочем, то же самое можно было сказать, просто выглянув в окно.

Темное до невозможности небо, ледяная морось, обжигающе холодный ветер… Отвратительная пора. Середина весны, а такое впечатление, что наступает осень.

— Седьмое! Какая же я пустоголовая! Совсем забыла, что будет завтра! — с этими загадочными словами Флора выбежала из комнаты, оставив Жасмин в полнейшем недоумении.

Короткая переписка прояснила ситуацию — и навеяла хандру, потому что у виандийки нашлось занятие поважнее, чем самокопание, философствование и тоска. Это заставляло чувствовать себя не у дел и чуть ли не на стенку лезть от скуки.

Перс вернулся поздним вечером. С недавних пор режим Тори-Эйл изменился, поэтому обошлось без препирательств с охраной и разборок с Роксами.

— Что там? — Жамин не спала — кутаясь в халат с беличьими ушками, ждала напарника. У нее имелись новости, которые не хотелось доверять сообщениям. — Выкрутилась колдунья или пойдет на костер?

— Азаль прижали. — Перс выглядел вполне бодро. — Она все отрицает, но… У нее мотив, средства и возможность. Пусть суд решает, достаточно ли улик для приговора. Где Флора?

Съязвить бы по этому поводу, пройтись грубым словом по трепетным росткам чувств… Жасмин даже рот открыла, но невероятным усилием воли заставила себя прикусить язык. В кои-то веки напарник радуется жизни. Зачем издеваться над его довольной физиономией?

— Принцесса Снежка не дождалась тебя, отважный рыцарь Персик. Вышла замуж за дракона и нянчит хвостатых детишек. — Негатив выплеснулся хоть таким способом.

— Где она, Жас? — в тоне Перса прорезались нотки беспокойства.

— На кухне, готовит праздничный торт. Завтра у Касиала день рождения, Ален обещал свозить ее на Лаки-Эйл. Ты куда? А как же: «О, Жас, ты совершила невозможное и заработала сто тысяч вианитов за три дня»? Где восхищения и вопросы?

— Утром расскажешь.

— Кто ты и что сделал с мом напарником?!

Но Перс уже исчез за дверью.

Жасмин удовольствия ради проверила состояние счета, радовавшего глаз круглой суммой, и снова перечитала послание от «ИгрОлимпикуса». Бьен лично благодарил ее за упорство в прохождении «Покорителей» и найденные неточности в сюжете. Приглашал на ужин. Заявлял, что он — честный человек, и отзовет эту версию игры. Высказывал надежду, что Жас Ли Мин поможет с исправлением сценария в соответствии с новыми данными. Обещал указать ее имя в титрах.

— Не спишь, асианка? — Перс не закрыл дверь, и это привлекло внимание Алена. — Почему вы, женщины, такие сентиментальные? Как будто Кас заметит разницу между домашним и покупным тортом. Он ребенок, а не кулинарный критик. Что это на тебе? Тоже готовила ему подарок, да размером ошиблась? Милые ушки. Любой трехлетка таким обрадуется.

— Я не буду сотрудничать с Бьеном, — оборвала Жасмин. — Знаю, тебе уже донесли, что он заинтересован в подлинной истории твоего отца. Спросил бы прямо, собираюсь ли я торговать информацией. Мой ответ: нет.

Ален переступил порог и захлопнул дверь, едва не прищемив полу широковатой пижамной куртки со строгим ассиметричным узором в черно-белых тонах.

— Что так? Мало платит? Или щадишь мои чувства?

— Не мни о себе невесть что. Я делаю подарок Касиалу.

Он огляделся и насмешливо фыркнул, заметив у стола открытую коробку с тортом — ярко раскрашенным, изображавшим море, остров с пальмой и безногих птицелюдей.

— По-моему, это не твое, — прокомментировал, ухмыляясь. — Или тебя зовут Касиал Рокс и завтра тебе исполнится девять лет?

— Этикетку прочесть слабо? — огрызнулась Жасмин, понимая его правоту. — Срок годности заканчивается в полночь, к тому же там есть красители, вредные для детей. Знаю, Кас любит такое и был бы в полном восторге, но курьер чуть-чуть уронил коробку, птицелюди распались, склеить их мы не смогли… Снежка сделает лучше, зуб даю. С душой и безо всяких примесей.

— Ты в своем репертуаре, асианка.

— Не торчи столбом, Рокс. Шея болит на тебя смотреть.

Ален сел на диван. Взглянул на экран, где висело послание от Бьена, и нахмурился. Правда заключалась в том, что «Покорители» процентов на семьдесят не грешили против истины. Бьен клялся, что запустит игру в оборот сразу же, как только получит уточненные данные.

— Молчание — шикарный подарок. Спасибо.

— Не благодари, он не твой. — Жасмин включила кофейник и села рядом. — Будем хандрить вместе? Настроение паршивое…

— У тебя есть торт.

— Благодарю за напоминание.

Она подтянула ногой коробку и запустила чайную ложку в густой бирюзовый крем. Вопреки ожиданиям, сладость не принесла удовлетворения.

На душе скребли кошки. Разочаровываться в том, кого уважаешь, очень неприятно. По отдельности плохие поступки Дилена Рокса выглядели не так ужасающе, как объединенные в схему.

Проходя «Покорителей», Жасмин обобщила все, что узнала о бывшем нанимателе, и теперь терзалась вместе с Аленом. То ли за компанию, то ли потому, что не сумела раскусить Дилена с первой встречи… Да разве причина имела значение?

Дилен Рокс и его подельники хотели обрести «истинную силу» и гоняли птицепоклонников, которые тоже интересовались древними виандийцами и могли опередить в поисках.

Амона Ши (известный археолог, мать убежавшей на Алиан Лады) нашла зацепку: неподалеку от места официальных раскопок сохранилась нетронутая человеком часть подземного поселения птицелюдей. Межгалактическое археологическое сообщество требовало, чтобы эту территорию законсервировали для потомков, поэтому лезть туда было незаконно.

Рокс пошел другим путем: распорядился сделать тоннель от ближайшего неохраняемого склона. Тот факт, что для этого пришлось захватить чужой участок земли и уничтожить чьи-то виноградники, его не смущал.

Из-за несанкционированных работ произошел обвал. Искомое место разрушилось до основания, в нескольких километрах к югу погибли дети и экскурсовод.

Президент Эспата замял дело, Рокс заткнул рты семьям жертв деньгами. Все вроде бы стихло… Но фермер, потерявший виноградники, подал иск против «РоксГрупп». Это могло привлечь внимание широкой общественности к той местности и напомнить людям о трагедии. Требовалось по-быстрому получить оправдательный приговор, вот только судья попался сложный. Неподкупный, если точнее.

Честный судья, ха-ха-ха! У Дилена без труда нашлось оружие против принципиального Эвина Псарка.

Юная наркоманка Лиза Эсвик осталась и без родителей, и без средств к существованию. У нее была лишь вечно больная младшая сестра Эмма. Рокс, играя на публику, устроил Эмму в хорошую приемную семью — и занялся шантажом.

От Лизы требовалось всего ничего: скомпрометировать судью. В благодарность Дилен обещал забыть об Эмме.

Псарк клюнул на наживку и распрощался с добрым именем. Процесс над ним был в самом разгаре, когда инспектор Ильс убедил Лизу не лжесвидетельствовать и пройти реабилитацию. Она согласилась, потому что шантаж Рокса на тот момент потерял актуальность: Эмма умерла на Элисте, так и не доехав до новой семьи.

Дилен скрыл это от Лизы и продолжил манипуляции. Правду о сестре ей рассказал Ильс, за что схлопотал понижение в должности и гарантию того, что отныне его карьерный рост стал мифом.

Лиза вознамерилась не только отомстить Роксам, но и вывести на чистую воду Аруэля Эспату — престарелого любителя молоденьких девушек. Она призналась во лжи прямо во время судебного заседания и пообещала грандиозный политический скандал. Судья сделал перерыв, а после ее никто не видел.

Дилен Рокс считал, что люди Эспаты затащили Лизу на новостройку и устроили классический «несчастный случай». Он сознательно избегал подробностей. Знал лишь: ее преследовали головорезы, она забежала в недостроенную многоэтажку, некоторое время спустя с двадцать третьего этажа выпала девушка. Вывод напрашивался очевидный, и не важно, что Эспата все отрицал, более того, в жертве опознали бездомную Агату Смит и после проведенного спустя рукава расследования поспешили похоронить ее на кладбище для неимущих.

Рокс не верил в такие совпадения — и правильно, между прочим, делал. На Вианде нашелся человек, который оценил планы Лизы и подсказал: сейчас выступать против Рокса/Эспаты бессмысленно. Закон не поможет. Их необходимо разделить, ослабить и уничтожить по отдельности.

Бьен Зарек создал для Лизы новую личность. Немного пластики и тренингов — и появилась яркая непредсказуемая Азаль Солнцеликая, что стравливала Дилена с птицепоклонниками, рекламировала «Олимпикус» и морочила голову Бретту мистическими бреднями о смерти его матери и рассказами о своей несчастной судьбе пленницы.

Рокс и Эспата продолжали разыскивать «истинную силу». Для честолюбивых планов Грона завещание древних виандийцев стало бы катастрофой, поэтому отношения между друзьями разладились.

Разбирая давешний обвал, археологи обнаружили кое-что любопытное. Амона Ши не ошиблась — то, за чем гонялся ее наниматель, действительно находилось в подгорном городке птицелюдей. Это был пульт управления спутниками — ничуть не пострадавший, в рабочем состоянии, настроенный на биометрию.

Исследования показали, что он включался относительно недавно — лет пять-десять назад. Судя по всему, доступ к нему получил случайный человек — тот, кто первым коснулся считывающей панели.

Рокс обрадовался неимоверно. Он нашел «истинную силу», что оживит инопланетную технику! Пусть ученые покопаются в ней, и можно заявлять права на планету. Настроение самую малость портил тот факт, что на пульте виднелся кровавый отпечаток детской ладони — напоминание о цене, которую пришлось заплатить за открытие. Но волноваться о конкуренции не стоило: дети, что теоретически могли запустить аппарат, погибли, их семьи жили в других системах.

На всякий случай отпечатки пробили по Межгалактической базе данных, и Рокса едва не хватил удар. Они принадлежали живому человеку — Флоре Даньяте, единственной выжившей в том обвале. Более того, эта девушка находилась на Вианде.

Исследования продолжились, благо Археологическое сообщество уже не считало развалины объектом мирового значения. Дилен позаботился о том, чтобы Даньята попала в Тори-Эйл.

Технически она — наследница древних виандийцев. Ей это ни к чему. Вздумай Флора вякнуть о своих правах, ее размажут все, кому не лень. Но для всемогущего Рокса эта девушка стала подарком судьбы. Вопрос в том, как ею правильно распорядиться.

Вариант первый, самый простой и надежный: заставить ее разблокировать пульт и присвоить лавры первооткрывателя себе. Но Керн Грон взбунтовался. Назревали выборы, утрата системой Вианды поставила бы крест на его планах стать президентом. Он пообещал прищучить Рокса за любое незаконное действие — и выпал из списка его друзей. Правда, ненадолго, потому что без финансовой поддержки президентское кресло Грон не получил бы при любом раскладе.

Вариант второй: устроить все абсолютно легально. Соблазнить Даньяту, жениться, разблокировать пульт и получить планету в общую собственность. Проблема заключалась в том, что Дилен не привык делиться, а Флора не была идиоткой и, даже если бы поначалу поверила в его чувства, быстро просекла бы скрытый мотив своего «счастья». Впрочем, ее семейная жизнь длилась бы недолго.

Вариант третий: сделать все как обычно — с виду законно и благородно, изнутри — без оглядки на методы. Почему бы не помочь бедной учительнице и не подарить ей Вианду? Стараниями Рокса она прославится на весь мир — и покинет его во воле рока. А вскоре появится либо ее завещание в пользу Дилена, либо новость о тайном браке.

Рокс не определился с выбором. Он работал в разных направлениях. Все они сводились к одному: Флора принесет ему Вианду и исчезнет, чтобы не путаться под ногами.

Смерть застукала Дилена в момент, когда он был погружен в подготовления и импровизацию. Черновые наброски аферы, большинство из которых Рокс вскоре забраковал бы, внезапно стали законными документами. Обман вскрылся, но мало кто понял, в чем он заключался. Кроме тех, кто знал Дилена как облупленного, и тех, кто изучал его годами — например, Бьена Зарека.

Бьен выяснил многое о поисках «истинной силы», однако ошибся в некоторых моментах насчет Флоры — и, к его чести, признал это. А вот Ален, наоборот, «истинной силой» не интересовался, но после первого шока догадался, в чем может заключаться ценность госпожи Даньяты, и взглянул на отца другими глазами. Вернее, понял, какое будущее ожидает его самого. Оно молодому Роксу не понравилось.

Ален знал, как нужно действовать ради успеха. Он никогда не смотрел на методы, однако придерживался границ. Но с годами эти границы начали отодвигаться, тускнеть, прерываться… Это пугало.

Миром правят деньги. Они дают силу и власть. Тот, кто на вершине, подобен богу, потому что чужие судьбы в его руках. Все вокруг рассуждали о том, что Роксам закон не писан, и однажды Ален сам поверил: ему никто не указ.

А потом всемогущего наследника «РоксГрупп» вышвырнули под ядовитый дождь каприза ради и спасли по доброте душевной. Это подтолкнуло его мозги обратно на место. Он никогда не заговаривал о том дне, однако Жасмин знала: Ален благодарен за урок.

Рокс сидел рядом, погруженный в мрачные раздумья, и угрюмо наблюдал, как исчезает торт: сначала кремовые птицелюди, затем ослепительно зеленые пальмы, остров цвета яичного желтка, неестественно бирюзовое море… Наконец не выдержал, усмехнулся:

— Куда в тебя столько лезет?

— Обмен веществ бешеный. Меня трудно прокормить. — Жасмин подмигнула и по старой привычке потянулась за кофе. — Зато я почти всеядна… Правда, не в этом случае. Слишком много красителей и ароматизаторов. Скажи спасибо за одолжение, Рокс, Касиал пока не дорос до такой ядреной смеси. На кой Бретт вообще привез этот шедевр химической и кулинарной мысли?

Ален поморщился и отпихнул коробку с остатками торта ногой.

— Бретт? Вряд ли он помнит о существовании брата. У него на уме одна Лиза… Мечется между придуманной любовью, раскаянием невесть в чем и ненавистью. Надеюсь, Лаки-Эйл поможет ему прийти в себя. Все-таки это место — его вторая заветная мечта.

— Сам же видишь: помнит, да еще и знает, что нравится Касу. Не относись к нему как к ненормальному. Азаль восемь лет сводила его с ума ложью, оправиться после такого трудно. Кому и нужна смирительная рубашка, так это ей! Никогда не встречала настолько одержимой женщины.

— Прекрати. — Лицо Рокса исказилось. — Азаль создана моей семьей.

— Но не тобой!

— Это имеет значение?

За окном сверкнула молния — близкая, ослепляющая, с тем особым желто-розовым оттенком, который у Жасмин невесть отчего ассоциировался с повышенной опасностью.

— Многие скажут, что нет. Честь семьи и тому подобное… Долги отцов… Я не разбираюсь в таких материях, Рокс, но, как по мне, несправедливо, что это не работает в обратную сторону. К примеру, моя мама — врач, папа — спасатель. Они сохранили множество жизней. Думаешь, меня хвалят за их подвиги? Ну-ну. Так почему ты должен расплачиваться за проступки Дилена? Жаль, что в нашем обществе принято забывать добро и мусолить зло. Хочешь мое мнение? Посочувствуй Лизе, Псарку и остальным, и не изводи себя. Это не твоя ноша.

Ален подхватился, быстрым шагом прошел по комнате и застыл у окна. Его печальное лицо отражалось в темном стекле и странным образом гармонировало с непогодой.

— А чья? — Он прижался лбом к раме. — Теперь я — глава семьи. На мне лежит ответственность за все.

— Да отвечай за что угодно! Разве я говорю, что ты должен обо всем забыть? Если сумеешь, исправь то, что натворил Дилен, но не терзай себя. Ты не тот, кто сделал плохо, а тот, кто сумеет изменить мир к лучшему!

— Не поучай меня фразами из рекламы!

Жасмин отвела взгляд от упаковки кофе, с которой прочла последнее выражение. Подошла к Алену и пристроилась рядом, касаясь плечом его плеча.

— Позаботься о братьях. Они нуждаются в тебе, Рокс. Особенно Бретт. У него нет ориентира.

— Хватит с него Бьена.

— Не будь грубияном! Бьен — прошлый век. После признания Азаль Бретт и не взглянет в его сторону.

В стекло ударил град. Ален отшатнулся, повернулся к окну спиной.

— Мы все взрослые люди, асианка, — сказал другим тоном: мирным, даже приязненным. — Оставь Бретта, он в состоянии позаботиться о себе. Есть кое-что, что я давно хотел сделать. С тобой.

— Лучше побереги здоровье.

— Надеюсь, у тебя нет клаустрофобии?

Жасмин никогда не была на подземных этажах Тори-Эйл. О них ходили легенды, но не того толка, который разжигает любопытство.

Кто-то считал, там находится сокровищница с несметными богатствами, кто-то намекал, что под особняком расположились секретные лаборатории «РоксГрупп», кто-то клялся, что лифт может завезти в темницу, где прозябают недруги Рокса, кто-то доказывал: под землей — святилище древних виандийских богов, что дали Дилену успех, а взамен лишили его души.

Оружие массового поражения, завод по производству двойников ключевых фигур в виандийской политике, сверхсекретный элианский синтезаторБК, что мог возродить расу птицелюдей, и прочие фантдопущения дополняли список.

— Куда мы идем, Рокс? Не сочти за недоверие, но когда ты взял монтировку, у меня появились печальные идеи. Для тебя печальные, разумеется.

Ален вызвал лифт у кабинета своего отца. Нажал кнопку и махнул Жасмин, приглашая присоединиться к спуску.

— Ножками по лестнице слабо?

— Я покажу тебе сердце Тори-Эйл, асианка. Не разочаруй меня.

— Не урони монтировку мне на ногу, не то я завяжу ее вокруг твоей шеи!

Запиликала инфопанель. Рокс неловко перебросил железку в левую руку и коснулся экрана.

— Инспектор, — пробормотал недовольно. — Что вам, инспектор? На часы смотрели?

Монотонным голосом Ильс сообщил, что Азаль очень четко и недвусмысленно дала понять: завтра Роксы исчезнут с лица Вианды. Все до единого. Инспектор собирался прислать в Тори-Эйл саперов и полицейских. Создавалось впечатление, что он искренне верит угрозам арестованной колдуньи.

— Не беспокойтесь, инспектор, завтра все Роксы будут в других широтах. На Лаки-Эйл, да. Спите спокойно. Азаль не тот игрок, у которого есть козыри. Она бесится от бессилия.

Ильс напомнил: госпожа Солнцеликая считает своим лучшим другом Бьена Зарека. Если Бьен в деле, ситуацию нужно воспринимать серьезно. Господин Рокс ведь не думает, что Бьен побоится марать руки? Вряд ли бездомная Агата Смит по своей воле вылетела из многоэтажки в тот момент, когда это требовалось для исчезновения Лизы Эсвик. Тем более, дело об убийстве Дилена Рокса еще не закрыто. Вдруг Бьен решил пойти ва-банк и одним махом избавиться и от конкурентов, и от потенциальных держателей «истинной силы»?

— Сами же знаете: к смерти отца Бьен имеет самое косвенное отношение. Если уж на то пошло, моя вина намного больше. Нет, это не признание, а печальный факт. Не разводите панику. Доброй ночи.

Ален отключил инфопанель и вышел в разъехавшуюся дверь лифта. Не оглядываясь, направился вглубь коридора, мимо помигивавших ламп и фотографий в широких рамках, что в изобилии украшали стены. Жасмин приостановилась, рассматривая снимки. Роксы, сплошные Роксы… И известные лица: актеры, певцы, ученые, политики… Дилен гордился каждым моментом своей жизни и умел красиво это подать.

— Тебе правда интересно, Жас Ли Мин?

— Еще бы! Это же Жан Сорен — человек, что изобрел волновой душ! И Зара Эм — женщина, добившаяся независимости системы Вианды! И Вещий Ворон — культовый певец, известный и на другом краю Вселенной!

— Уймись, асианка, не то в музее тебя вообще удар хватит. — Широкая дверь в конце коридора распахнулась при приближении Алена. — Лучше поторопись. — Он поудобнее перехватил монтировку. — Скоро смотреть там будет не на что.

— Собираешься уничтожить историю?

— Только показуху.

Жасмин опередила его. Ворвалась в просторное, роскошно обставленное помещение, и заморгала: все вокруг блестело позолотой, сверкало в ярком свете громадных люстр, ослепляло нарочитым пафосом и будто кричало о превосходстве.

— Ух ты. Не ожидала. Впечатляет. Музей, да? Похоже на храм. А поклоняются тут… Роксам, ну конечно. Славному прошлому и… Оружию! Невероятно! Это же целый арсенал! Не смей его выбрасывать!

Монтировка врезалась в один из стендов у входа, разбитое стекло посыпалось на толстый пепельно-серый ковер. Жасмин обернулась, готовая к скандалу, но сдержала рвавшиеся с языка злые слова.

Ален стоял над рассыпавшимися фотографиями, опустив руки. На его висках проступили вены, губы кривились, костяшки пальцев побелели от напряжения, на рукаве пижамы алела капля крови от нечаянного пореза.

— Не полегчало?

Рокс качнул головой и уронил монтировку.

— И близко нет. Почему это не работает, Жас? Почему становится еще хуже?

Жасмин с сожалением бросила последний взгляд на оружие, которое словно молило о внимании, и подошла к Алену.

— Меня спрашиваешь? Я похожа на психотерапевта? Ладно, попробуем что-нибудь придумать. Хочешь, вместе разгромим все вокруг до камешка? Или…

— Или?..

— Можно сбросить пар традиционным асианским способом.

Ален невесело улыбнулся, поднял пару фотографий и пристроил на расколоченный стенд.

— Два килограмма торта мне не по зубам.

— А кто говорит о сладостях? — Жасмин обняла его за плечи и жарко зашептала на ухо. — Как идея? Гарантирую: хандра исчезнет минимум до утра.

— Серьезно? — Он заметно воспрянул духом.

— Трусишь?

— Подумай еще раз, Жас Ли Мин. Я ведь не отступлюсь. У меня достаточно опыта, чтобы справиться с тобой.

— Ха! Опыт! Я этим на жизнь зарабатываю. Готовься опозориться по полной программе.

Дверь за их спинами захлопнулась, скрывая позолоту и грязь, что под ней таилась.

— Здесь есть нормальные комнаты? Не могу дольше ждать!

— Возле лифта был когда-то охранный пункт. Ты уверена, Жас? Тут как-то некомфортно.

Жасмин рассмеялась. Затащила Алена в небольшую каморку, толкнула в скрипучее кресло… Включила инфоэкран и изрекла:

— О комфорте ты забудешь на первой минуте «Галактических мозгожоров», Рокс. Давай так: с меня — прокачанный аккаунт, с тебя — платные примочки вроде магии, навороченного шмота и суперпушек. И только посмей угробить героя! Вовек не прощу.

Грянула заставка, обещая кровь-кишки и дикий ужас. На экране появилось мерзкое существо, утыканное зубастыми щупальцами, и чьи-то внутренности.

— Ты лучшая, асианка. Ты действительно знаешь, как снять стресс. Кстати, секс тоже сработал бы.

— Мозгожоры, твою ж дивизию! Следи за мозгожорами, не то секс тебе обеспечен!

— Звучит как угроза.

— Это и есть угроза, Рокс! Посмотри на рейтинг игры. Сдохнешь — и вся стая воспылает к тебе нежными чувствами. Соберись! Увернись! Стреляй!