Глава 25. Тайна второй куколки

Ладонь Лося повисла в воздухе над пирамидой из наших рук.

– Хорошо, я тоже за. Но не потому, что жажду бросить пить, а чтобы не остаться в стороне. Изгои всегда вызывают подозрение, и я не хочу, чтобы однажды вы объединились против моей страны, – оглядев нас, Эллард продолжил: – Но у меня есть условие. Я люблю вкусно поесть, а если мы не будем ходить по трактирам, я на столовской пище долго не протяну. Да и вообще, выход в город хоть какое–то развлечение в выходные.

Я давно заметила, что студенты неохотно навещали родных, даже если те жили совсем рядом. Лось был одним из них. Несмотря на то, что его отец являлся правителем Вестерии, сын проводил все свободные дни в академии. У меня даже сложилось впечатление, что он всяческими путями избегает посещение столицы. Интересно, почему?

– Я не против встречаться шумной компанией за столом, – откликнулся первым Хеч.

– Мы тоже, – подхватили близнецы, а следом и остальные принцы.

Теперь они ждали моего ответа. Смотрели на меня с убеждением, что я скривлю личико. Ведь нам, принцессам, прилично питаться утренней росой и трудно признаться, что мы водимся с друзьями не только ради общения.

Я не стала скрывать, что тоже люблю поесть.

– Я еще не во всех трактирах города попробовала главные блюда и с удовольствием присоединюсь к вам. Иначе, где взять силы, чтобы на занятиях по Боевым искусствам достойно противостоять однокурсникам?

– Ты только позови. Я любого в бараний рог согну, – пообещал Эллард и, наконец, опустил свою руку на наши.

Парни облегченно рассмеялись. Мне тоже понравился момент нашего единения. В груди поднялась гордость за нас, будущих правителей, не желающих повторять ошибки предков. И я готова была поспорить с кем угодно, что среди нас нет дитя Тьмы, настолько все были искренни.

– Давай, Альвин, читай заклинание Вечной клятвы, а то у меня рука затекла, – буркнул с улыбкой Бравиш–Бычок.

Альвин шепотом произнес слова, которые в шумном зале не удалось разобрать. Я буду проходить «Клятвы» только во втором семестре, поэтому всецело положилась на тех, кто уже изучил предмет. Я знала, что при скреплении любой клятвы должна появиться боль, и готовилась к ней. Стоило Альвину закончить, как наши руки пронзило нечто вроде молнии, и в зале одновременно потухли все лампы.

– Что это было? – спросила я, потирая ладонь, в центре которой чувствовала болезненную ранку, словно ее прокололи спицей.

– Не знаю, – я только по голосу догадалась, что говорит Альвин. Кругом стояла кромешная тьма. – Со мной впервые такое. А Вечных клятв я давал немало.

– Боюсь, кому–то не понравилось, что мы объединились, – прошептал Эллард. Лося я тоже узнала по голосу.

– Кому не понравилось? – спросила я с трепетом, но не получила ответ.

В зале закричали–засвистели. Одноногий хозяин «Сундука» быстро вернул освещение, метнув под потолок сразу несколько светочей. Он с тревогой посмотрел на меня, но я покачала головой, давая знать, что все в порядке.

– Вы видели? – восхищенно спросил Хеч, не отрывая глаз от «пирата». – Кто из вас так может? Я от силы создам два светоча, а он по мановению руки сотворил их раз, два… пятнадцать?! Это какой же силищей обладает хозяин «Сундука»? Кто он вообще такой?

Парни обернулись на Депоша. Он ковылял от лампы к лампе, возвращая их к жизни.

Я закусила губу. Вот как легко можно проколоться. Лось наверняка возьмет на заметку и сообщит отцу, что в городе при академии появился очень интересный трактирщик. Надо бы предупредить Дэпа.

Но странное потемнение не испортило настроение гуляк. Веселье продолжалось. Унесли чан с русалками и последовали новые номера. Граф постарался. Сначала появился жонглер с горящими булавами, потом фокусник, который бесцеремонно лазил по карманам посетителей и находил там то, что принадлежало другим, следом студентов развлекла танцующая красотка с огромной змеей на шее.

Мы разошлись за полночь. Перед уходом я успела шепнуть Дэпу, что за моим столом заметили, какой он сильный маг, и чтобы впредь хозяин трактира был осторожен.

– Здесь была Тьма, – ответил Дэп и многозначительно на меня посмотрел. – А ее магию двумя светочами не разгонишь.

Я поежилась, поняв, что Тьма всегда держится рядом. Она следит за нами глазами своего дитя. Оно все–таки существует, и сегодня его присутствие для Дэпа стало очевидно.

– Ты успел понять, кто это?

Он помотал головой.

– Слишком много посетителей. Будь осторожна. Я на твою дверь навесил охранные маяки, но все же…

Я кивнула и побежала за друзьями, которые уже спускались по трапу.

– Что он тебе сказал? – вдруг поинтересовался Лось, оборачиваясь на смотрящего нам вслед «пирата».

– Что использовал для быстрого освещения амулет, который на всякий случай держал под рукой. У него нет большой силы, как нам показалось.

– И все же он маг, – сказал Хеч. – Я видел, как он разжигал лампы. А значит, учился в академии. Странное место работы для выпускника.

– У всех свои жизненные пути, – глубокомысленно заметил Альвин.

Я сжала губы. Зря я проявила инициативу и решила пояснить, каким способом Дэп зажег сразу пятнадцать светочей. Только вызвала еще больший интерес к нему.

Прошло еще два ничем не примечательных дня и, наконец, наступила ночь, когда можно было сжечь следующую куколку. Я долго смотрела на соломенные фигурки, никак не решаясь выбрать. Честно говоря, я боялась того, что увижу. Я уже понимала, что судьбы всех принцев непростые и в каждой есть боль.

Но я должна была убедиться, что внутренний голос меня не обманывает: ни в одном из моих друзей нет Тьмы. Не зря же куколок не семь, а шесть. Я была уверена, что в этом как раз и кроется главная тайна дитя Тьмы.

Рука потянулась к соломенной куколке в юбке. Мне очень хотелось проверить, не во мне ли дело, но я не решилась нарушить наказ Провидицы. Моя куколка будет сожжена последней.

Я взяла ту, что лежала рядом с ней, и, опустив на дно чаши для умывания, подожгла. Опять все повторилось. Куколка начала корежится под пламенем, и повалил черный дым. Я сбегала к окну и отворила его, хотя на улице стояла стужа. В комнате запахло снегом. В воздухе закружились снежинки. Не понимая, откуда они взялись, я подняла глаза к потолку и увидела величественные снежные вершины.

– Как же здесь красиво! – выдохнула я, поражаясь, что в моем голосе появились хриплые нотки. Он явно не принадлежал девушке.

При каждом выдохе образовывалось белое облачко. Мороз пощипывал щеки.

Удивившись изменениям в голосе, я посмотрела на руки. На них были меховые перчатки, а потому ладонь смотрелась огромной. Я сдернула перчатку и убедилась, что рука тоже не моя. Мужская. Опустив глаза, увидела меховую доху, ноги в теплых штанах и крепкие сапоги. Я потопталась на месте, оставляя на снегу огромные отпечатки. Явно не мой размер.

Скинула с головы капюшон, и ветер бросил мне в лицо волосы пшеничного цвета. Совершенно прямые, точно солома.

– Вейлер, если не хочешь отморозить уши и руки, оденься, – откуда–то сверху послышался мальчишеский голос.

Я подняла голову и увидела висящего на скале подростка. От него вилась вниз веревка, конец которой был привязан к моему поясу. Когда мальчишка всадил ледоруб в расщелину и обернулся, я узнала принца Кадейры. Мне Олень запомнился взрослым и сильным, а здесь ему от силы было четырнадцать. Мороз ярко окрасил по–детски пухлые щеки, еще не знающие бритвы.

Я торопливо завязала шнурки капюшона, который мягко обнял мое лицо, а потом натянула перчатку.

– Брат, поторопись, – подогнал меня Кариэль. – Мы должны выбраться отсюда до темноты.

Я наклонилась и подхватила брошенный у ног ледоруб. Натянув с помощью карабина веревку, чтобы она не болталась, полезла на скалу. Только преодолев половину пути, взглянула вниз и оцепенела от удивления. Подо мной лежала огромная пропасть, и лишь небольшой выступ, на котором я недавно отдыхала, отделял меня от бездны. От страха закружилась голова.

– Вейлер, не смотри вниз, смотри на меня, – крикнул мальчишка. Сглотнув вязкий ком, я подняла глаза на Кариэля. Он был высоко, и мне следовало поторопиться.

– И какого черта мы полезли туда? – проворчала я, спрашивая саму себя, но Кариэль услышал.

– Разве я этого хотел? Я отговаривал тебя, но ты же упрям, как осел. Я всего лишь тот, кто больше понимает в горах, чем мой взрослый брат.

Его ответ никак не прояснил ситуацию, но я не теряла надежды выяснить, что потянуло наследника Кадейры и его младшего брата в горы. Я уже знала, что Вейлер погиб, поэтому старалась понять, что понадобилось принцам в чужих горах, пока оба были живы.

Горы давно не принадлежали Кадейре – это знали все, кто изучал историю современного мира. После открытия Врат, Восточный кряж со множеством серебряных рудников вернули эльфам. А значит, братья находились на эльфийских скалах незаконно. Что они здесь делали? Может, ответ находился при мне? Например, уникальный самородок или еще что–то более ценное.

Закрепившись на скале, я похлопала себя по карманам и нашла фляжку, в которой плескалась жидкость. Захотелось пить, но я не смогла отвинтить крышку. Пришлось снять перчатку. Сунув ее за пояс, я откупорила бутылку и понюхала содержимое. Приятно пахло травами.

Я поднесла горлышко к губам и сделала пару глотков.

– Брат, не смей! – в ужасе закричал Кариэль и с силой дернул веревку, которая была привязана к моему поясу.

Этого толчка хватило, чтобы я выронила фляжку. Та со стуком полетела вниз, и мне ничего не оставалось делать, как проводить ее взглядом.

– Что же ты наделал, Вейлер?.. – в голосе Кариэля слышалась такая тоска, что мне стало не по себе.

Я подняла на него глаза, но их затянула пелена тьмы. Я ослепла? Я потерла рукой без перчатки лицо. Пальцы уже заледенели, и я их не чувствовала.

Тьма не рассеялась, но я различила силуэт младшего брата. Он почему–то виделся мне полностью красным, словно его тело, наполненное кровью, светилось через одежду. И я ясно слышала, как быстро стучит его сердце. Кариэль меня боялся, и я кожей чувствовала его страх.

Из моей груди вырвался утробный рык недовольного зверя. Послышался треск рвущейся ткани, и я непонимающе посмотрела вниз. Увидела собственную руку, держащуюся за ледоруб, и удивилась произошедшим с ней изменениям. Из меховой перчатки торчали длинные черные когти.

Меня передернуло. Я почувствовала, как больно впилась в раздавшееся тело веревка, которой я была обвязана. Я встряхнулась, сбрасывая превратившуюся в лохмотья одежду. Когтистой рукой неудобно было держать ледоруб, и я расцепила пальцы.