Глава 27. Начистоту

Вздохнув, я оделась и накинула на плечи шерстяной плащ – на улице ветер гонял желтые листья. Я торопливо направилась к выходу из академии. Еще не стемнело, и я рассчитывала, что управлюсь быстро. У меня появился повод наведаться в «Сундук»: Дэпу нужно осмотреть мой плащ. Я послушная дочь. Мама наказала, и я поспешила исполнять ее просьбу.

Я пожалела, что не зашла на конюшню. За пределами академии было еще холодней. Ветер задирал края плаща, и я вконец заледенела.

Увидевший меня Ясек громко свистнул, подав кому–то условный знак. Отступив в сторону, он пропустил меня в черный вход. В конце коридора меня ждал Дэп. Сейчас он был самим собой. Никакой деревяной ноги и бороды.

– Сегодня у тебя выходной? – спросила я вместо приветствия.

Он молча развернулся и повел меня в ту часть, где располагались комнаты постоялого двора. За некоторыми из дверей слышались голоса.

– И много у вас постояльцев? – поинтересовалась я, надеясь в этот раз услышать ответ. Но Дэп не удосужился даже кивком. Распахнул дверь в торце и жестом пригласил зайти.

– Ты до сих пор на меня дуешься? – предположила я, проходя в просторную и чистую комнату.

Без каких–либо излишеств, но уютную. Под балдахином располагалась достаточно широкая кровать, у окна рабочий стол с разложенными в стопки бумагами и красивым чернильным набором. Полка с книгами. Круглый обеденный стол с двумя стульями. Под ногами ковер. За дверью умывальник. Открытая вешалка, но с аккуратно висящими рубашками, кафтанами и камзолами. По вещам нетрудно было догадаться, что я попала в личные владения хозяина «Сундука».

– Что случилось? – спросил Дэп, помогая мне снять плащ. Заметив, что я озябла, подергал за ленту у двери, вызывая кого–то звоном колокольчика.

– Королева прислала. Не вешай плащ. Его нужно осмотреть.

Чтобы долго не объяснять, я вытащила из рукава письмо матери и протянула его графу. Он кивнул, чтобы я села за стол, а сам отошел к окну и бегло пробежал глазами по смятым страницам.

Я наблюдала за ним, поэтому заметила, как замер взгляд Дэпа на последней фразе, где королева пишет, что граф жив только потому, что я взялась за ум. Пусть знает, что у меня был разговор с матерью, и я поняла, чем рисковал мой наставник, когда я вешалась ему на шею.

В дверь постучали, и в комнату вошел один из «матросов». В его руках был поднос с чайным сервисом. По комнате разошелся аромат лесных ягод. Разлив горячий малиновый напиток, слуга удалился. Я обхватила свою чашку двумя руками, грея их о фарфор.

– Пришла пора поговорить, – сказала я, поднимая глаза на севшего напротив меня графа. На его коленях лежал мой плащ, и Дэп педантично осматривал каждый узелок и пуговку. – Я хочу, чтобы все было, как прежде. Не надо уезжать на Северную заставу. Я больше не потревожу тебя дикими фантазиями.

– Хорошо, – Дэп, наконец, посмотрел на меня. Без улыбки и какого–либо отражения прежней теплоты в глазах.

– И все? Это все, что ты мне скажешь?

– Кто–то подсунул тебе следящий маяк, – сказал он, показывая на одну из пуговиц плаща. – Нитки постарались подобрать по цвету, но они толще, чем на остальных пуговицах. И узел не такой.

– И что делать? – выдохнула я, поставив чашку на блюдце.

– Выяснить, где произошла замена.

И опять мы встали в тупик. Я ходила в этом плаще в Ущелье Смерти, ездила в Эльфийский двор. Его же надевала, когда бегала ночью к Дэпу, желая склонить его в любовники. И кто–то, кто следил за мной, знает обо всех этих перемещениях. Я была неосмотрительна и подставила Дэпа. Все это я прочла в его глазах.

Я считала задачу избавления от преследователя невыполнимой, но Дэп просто срезал пуговицу ножом.

– Отдашь плащ коменданту. Он пришьет новую.

– А вдруг это он? Плащ был и в его руках. И еще в руках того, кто подсунул мне копию письма моего отца.

– О мастере Кроули не беспокойся. Его проверили. Он предан ректору, но без фанатизма.

Я кивнула, понимая, что значит «без фанатизма». Комендант был щедро вознагражден, чтобы стать моим союзником.

– А второй? Тот, кто подсунул письмо?

– Об этом тоже не переживай. Все под контролем.

– Ты знаешь, кто это?

– Да.

– И кто? – я смотрела на Дэпа во все глаза. Он впервые улыбнулся.

– Я.

– Но зачем?!

– Пора все вспомнить, Лорна. Сидя в академии, ты не сдвинешься с места. Я догадывался, что король Эндера был союзником твоего отца. Джеральд приезжал к нему незадолго до гибели. Как недавно выяснилось, они заключили договор, что будут в расследовании беспристрастны, даже если дитя Тьмы окажется одним из их отпрысков.

– Вот видишь! – воскликнула я. – Все идет к тому, что дитя Тьмы – это я.

– Ты просто дитя. Капризное, порой неразумное, иногда взбалмошное.

Было стыдно слышать о себе такое, но я сама виновата.

Я чувствовала себя уязвленной. Даже Дэп знал, кому было предназначено письмо, а меня держали в неведении. Я в своих поисках была слепым котенком и действовала по наитию, а самые близкие люди молчали.

– Мама почему–то не рассказала мне о союзе с Эндером…

– Король Рутгерт связался с королевой Иолантой только после твоего приезда в Эльфийское королевство. И тогда письмо Джеральда, наконец, нашло адресата. Теперь ни для кого не осталось тайн. Дитя Тьмы существует. И оно среди принцев.

– Я столько лет считала себя убийцей. Почему ты не убедил меня в обратном?

– Вспомни себя после гибели отца. В том ли ты была состоянии, чтобы поверить мне? Ты считала, что твое преступление просто пытаются скрыть, – в голосе Дэпа слышалось сочувствие.

Я уставилась на чашку с малиновым напитком. Я помнила. Слезы, истерики, срывы. Тогда всем было нелегко. Король мертв, дочь потеряла память, и никто не хочет верить, что она убийца. Только она сама сомневалась в себе.

– Зачем ты отправил меня в Эльфийское королевство?

– Я пытался тебе помочь. Ты видела убийцу, и он сделал все, чтобы ты не вспомнила факт смерти отца. Когда я понял, что ты готова узнать истину, направил тебя по следам короля Джеральда. Любая, даже самая незначительная деталь могла пробудить воспоминания.

– Не помогло, – сказала я, вздохнув. – Даже разговор с трактирщиком, намекнувшим, что он видел меня на постоялом дворе в день убийства, не помог. Нашу встречу ты тоже подстроил?

– Нет.

Я посмотрела на Дэпа.

– Это ты сжег его новый трактир?

Граф в удивлении поднял брови.

– Когда бы я успел? У меня была другая задача: я обустраивал комнату принцессы.

– И почему я тебе не верю? – я сузила глаза, но Дэп не стал оправдываться. Налил мне еще чай.

– Пей. Эту малину я собирал сам, – я слышала в его словах гордость.

Дэп и лукошко с ягодами? Не может быть! Его проще представить с ножом.

– Не знала за тобой таких наклонностей. Может, ты еще и грибник? – в том, что он охотник, я не сомневалась.

– Лес успокаивает. Там можно побыть одному и в ладах с природой.

– Дэп, скажи, я стала взрослой? – увидев, как он закатывает глаза, я поторопилась пояснить. – Разве не пора говорить со мной начистоту? Почему вы с мамой все время не договариваете? К чему тайны, если рано или поздно они откроются? Не было бы слишком поздно. Ты читал в письме королевы про затмения? А вдруг первое и есть тот день, когда мир захватит Тьма? У нас в запасе меньше двух месяцев.

Граф молчал.

– Ты уже в курсе, что я нашла у себя шесть куколок? Если думаешь, что их в шутку подложили близнецы, то ошибаешься. Они не знают, о чем предупредила Провидица. Я сожгла уже две. Во сне или в видениях – не знаю, как назвать то, в чем я участвую, мне открываются тайны наследников. Я понимаю, чего боятся Хечган и Кариэль, а завтра прояснятся страхи третьего принца. И что мне со всем этим делать? Ты дуешься, мама далеко, а у меня голова идет кругом. Если я ошибусь, тогда погибнут все наследники, кроме того, кто является дитем Тьмы. Я в том числе.

– Королева держит меня в известности, о чем вы с ней беседуете, – кивнул Дэпош. – Я знаю о пророчестве старой жрицы, явившейся тебе в Колодце познания, и о том, что ты видишь тревожные сны.

– Тревожные сны? Вы это так называете? А как относиться к тому, что в этом тревожном сне я узнаю имена, которые никогда прежде не слышала?

Дэп потянулся ко мне и положил руку на мою ладонь. Хоть какое–то проявление человечности.

– Я тебе верю, – тихо сказал он, глядя мне в глаза. – Мы сами еще многого не понимаем и пытаемся разобраться. Наши выводы могут быть ложными и, рассказав о них, мы боимся сбить тебя с пути. У тебя получается. Ты установила связь с Провидицей. Слушай свое сердце.

– Неужели ты не хочешь узнать, чего боятся Хечган и Кариэль? – я пыталась пробить броню этого твердолобого офицера Тайной службы.

– Неужели ты думаешь, что мы не вытащили всю подноготную о принцах? Я знаю, что Хечган поменял напитки и нечаянно отравил мать. И его отец об этом знает, поэтому казнил тех, кто мог раскрыть правду. А Кариэль считает себя виноватым в смерти старшего брата, но если бы он не срезал веревку, в горах погибли бы оба.

– Все так, – я была ошеломлена откровением, – но знаешь ли ты, почему пришлось резать веревку? Вейлер то ли от усталости, то ли от нехватки воздуха выпил то, чего нельзя было пить. Элексир бессмертия, за которым он полез в горы. У него началось превращение, и он едва не съел собственного брата. Кариэлю пришлось защищаться. И у меня появился вопрос: кто толкнул обоих наследников под локоть, чтобы они сотворили глупость?

– Ты теперь везде видишь проявление Тьмы.

– А ты нет? Я знаю, что Провидица не зря мне показывает страхи наследников. Она словно предупреждает, что враг воспользуется нашей слабостью. Нет ничего хуже, когда ты боишься своей тайны, а ее прилюдно раскрывают. В такой момент не до драки. Ты чувствуешь себя опозоренным, униженным, и у тебя появляется одно желание – умереть от стыда. Или просто умереть. А это то, что Тьме надо.

– Я рад, что ты не сдаешься. Ты настоящая королева. Красная королева.

– Что значит для тебя «красная»? Красивая? Кровавая?

– Прекрасная во всех отношениях.

– Жаль, что тебе не позволено любить эту королеву, – я поднялась.

– Лорна, ты знаешь… – Дэп встал следом и протянул мне мой плащ.

– Да, у мамы везде свои глаза.

– Я. Никого. Не. Люблю.

– Ты повторяешь эти слова, чтобы нечаянно не забыть их? – я застегнула пуговицы и накинула на голову капюшон.

– До свидания, Лорна.

Я вышла, не прощаясь. Злилась. На себя, на него. Почему меня опять понесло на зыбкую почву? Только–только потеплел его взгляд, а я вновь за свое. Правильно он делает, что ничего мне не рассказывает. Я не умею держать себя в руках.