Глава 28. Брат и сестра

Когда я оказалась на улице, то поняла, что слишком долго чаевничала. Городок погрузился в темноту. Я нервно оглянулась, когда услышала за спиной шаги. Это был Ясек.

– Хозяин приказал проводить вас.

Мы шли молча, и только у ворот Ясек заговорил, увидев, как украсили наш двор.

– Праздник совсем скоро.

– Да, – вяло ответила я. – А костюма у меня так и нет.

– Его принесут в день бала. Я видел коробку, которую привезли из дворца. Ее Величество пришлет фрейлин, чтобы они одели вас и сделали прическу. Не переживайте. О вас не забыли.

– Спасибо, Ясек, – я кивнула в ответ на его поклон и скрылась за воротами.

Я с волнением ждала ночь, когда придется сжечь новую куколку. Что узнаю на этот раз, в чьем теле окажусь? Я уже дважды умерла вместе со своими героями, и это было жутко.

На этот раз я поставил фарфоровую чашу на стул и подтянула его к кровати, чтобы вновь не оказаться на полу. Я крепкая, но еще одна ледяная ночка может привести меня в лечебницу.

Раздевшись, я сразу приоткрыла окно и только потом юркнула под одеяло. Щелкнув пальцами, наслала огонь на фигурку на дне чаши. Я опрокинулась на подушку и уставилась в потолок. Не стала смотреть, как корчится пожираемая пламенем фигурка. Когда вверх потянулся черный дым, я закрыла глаза.

– Прошу, сестра, отпусти. Мне больно, – услышала я голос подростка и открыла глаза.

Я находилась в мрачном замке. Черные холодные камни, узкие окна, забранные мутным стеклом, сквозняк такой силы, что гобелены качались в простенках, словно знамена. Я сама мерзла. Руки были ледяными.

Я посмотрела вниз и ужаснулась. Мой сапог стоял на спине растянувшегося на полу мальчика.

– Ненавижу тебя, гаденыш. Лучше бы ты не родился, тогда мы не жили бы в такой нищете, – вырвалось у меня изо рта.

Меня переполняла ненависть к нескладному подростку, но я все же убрала ногу. Смотрела с презрением, как он поднимается. Сначала на четвереньки, потом робко на колени и после уже на ноги.

Я взяла его за ворот рубашки и подтянула к себе.

– Посмеешь пожаловаться отцу, все узнают, чем ты занимаешься по ночам, – прошипела я ему в заплаканное лицо. Оно было красным, как случается у всех рыжих людей с чересчур белой кожей.

– Я не буду жаловаться, Клаудиа, – он старался не смотреть мне в глаза.

Я узнала Лося. И не могла поверить, что однажды он станет двухметровым красавцем. А сейчас он хлюпал носом и боялся… Сестру? Я видела, как дрожат его губы.

Отпустив его рубашку, я брезгливо вытерла пальцы о платье. Простое, не соответствующее принцессе большой страны. Вестерия. Она цвела, пока владела угольными шахтами, но их пришлось отдать эльфам. Не для всех возвращение эльфийской магии стало благом.

Я проследила, как мальчишка убежал и, развернувшись на каблуках, поспешила вверх по лестнице. Прошла мимо покоев матери. Та лежала в кровати. Кашляла. И я поморщилась. Я была похожа на эту некрасивую грузную женщину. Почти уродину. И за это я ненавидела ее еще больше.

«Скорей бы конец, – пронеслось в моей голове. – Сама измучилась и нас всех измучила».

– Отец!

Я вошла в кабинет, который еще носил следы былого богатства. Дорогой письменный стол, стеллажи с книгами, огромный глобус с двумя континентами, разделенными Великим морем. Эйланда и Терцелия. Названия континентам были даны по именам богинь – вечных соперниц за любовь бога. Устав от их ссор Гирх–Громовержец разделил сестер морем.

– Да, милая, – король Вестерии подняла на меня усталые глаза. Словно случайно накрыл ладонью документ, который читал.

– Почему мы не отправим Элларда в закрытую школу для мальчиков? Зачем ты держишь его при себе? Зачем тратишься на дорогих учителей? – я уперлась ладонями в стол и пытливо посмотрела отцу в выцветшие глаза.

Король Вестерии тоже был рыжим, но седина сильно разбавила цвет. Он словно вылинял на солнце. Вот в кого пошел красотой и тонкостью черт брат. Ну почему Элларду все лучшее, а мне воспаленная кожа, нос картошкой и узкие губы?

– Ты же знаешь, что мама против. Она боится, что больше никогда его не увидит. Я не могу пойти против ее воли и лишить последней радости.

Я опустилась на стул и закрыла руками лицо. Сделала вид, что плачу.

– Ну чего ты? – ладонь отца прошлась по моим рыжим кудрявым волосам. Когда я наклонилась, то видела, как в них блеснуло солнце. – Все как–нибудь устроится. Я стараюсь.

– Мне девятнадцать, и я не вижу желающих взять меня замуж. Вот если бы ты отдал мне в приданое Ледяную бухту, то у меня была бы хоть какая–то надежда.

– Я не могу. Ледяная бухта кормит нас рыбой и пушным зверем.

– Но что тогда? Что? Остаться старой девой?

– Ты еще слишком молода, чтобы думать об одиночестве, – король старался утешить, но меня захлестнула обида. Я уже не могла себя остановить.

– Зачем ты вообще пошел с этим проклятым камнем к эльфам? Пусть бы другие открывали Врата, а мы прекрасно жили бы прежней жизнью.

Отец распрямил спину. Из его лица ушла мягкость.

– После тебя у нас было трое сыновей. И всех мы похоронили. Ты не знаешь, что такое потерять ребенка. Мы с матерью прошли эту пытку. Всякий раз лелеяли надежду, что малыш выживет. Эллард первый мальчик, который не умер ни в год, ни в пять, ни в десять. Сейчас ему пятнадцать, и он здоров. Мы радуемся, видя, как растут вторые и третьи дети у наших соседей, чего не было прежде.

– Я нисколько не радуюсь, – огрызнулась принцесса.

– Все наладится, Клаудиа. Главное, что на наших плечах больше нет груза предательства. Мы выздоровели, благодаря прощению эльфов. Ты упрекаешь меня за то, что мы лишились шахт, но я не мог иначе. Без моего камня не открылись бы Врата. Без моего камня умер бы один из близнецов Эндерского короля, не родились бы на свет Бравиш, Кариэль и множество братьев и сестер Хечгана.

– Отдай мне Ледяную бухту.

– Ты словно не слышишь меня.

– Я не хочу тебя слышать. Если бы не Эллард, я была бы наследницей, и все это, – принцесса широко махнула рукой, имея в виду не только кабинет, – однажды стало моим. Я была бы будущей королевой, как Лорна Гаттарская, и уже сейчас у моих дверей выстроилась бы очередь из желающих стать консортами. Почему королю Джеральду хватило одного ребенка, а тебе нет?

– Клаудиа, я не хочу продолжать бесполезный разговор. Ступай, – отец вернулся к столу. – Мне нужно работать.

Я встала, зло топнула ногой и покинула кабинет короля. Когда проходила мимо покоев королевы, заметила возле ее кровати лекаря. Маме опять пускали кровь.

Увидев в коридоре служанку, возвращающуюся с пустой ночной вазой, я кивнула ей, давая знак, чтобы девушка следовала за мной. Она занесла судно в покои и тут же догнала меня.

– Мне нужен твой друг, – сказала я, затащив ее за занавес у окна. – Он должен сделать то, что обещал. Пусть все будет похоже на несчастный случай. Иначе король узнает, что Хафли занимается контрабандой.

Служанка подняла на меня полные страха глаза.

– Неужели вам не жалко брата? Он же будущий король…

– Вот именно, – зло прошипела я. – Срок даю неделю. Не управитесь, пеняйте на себя.

Я случайно увидела свое отражение в стекле и поразилась, до чего Клаудиа была безобразна в гневе. Перекошенный рот, всклоченные волосы. Что бы ни говорили люди, но злоба и ненависть откладывают отпечаток на лице.

Следующие события Вестерийского двора пронеслись картинками, но смысл был понятен. Ночью умерла королева и спутала дочери все карты. Эллард сразу после похорон отправился в школу для мальчиков и стал недосягаем для сестры. Он словно почувствовал, что там ему будет безопаснее.

Я проснулась посреди ночи и долго смотрела в потолок. Меня не покидало гадливое чувство. Я тоже хотела быть королевой, но мной двигали совсем иные мотивы. Клаудиа – вот, чье тело заполонила Тьма. Если бы она родилась в течение пяти лет после открытия Врат, то я смело назвала бы ее дитем Тьмы.

Из учебников истории я знала, что Вестерия все же встала на ноги. В том королю помогли эльфы, ссудив деньгами на рыболовную флотилию. Со временем король полностью выкупил все суда. Ледяная бухта, которую так мечтала продать принцесса Клаудиа, стала основным источником дохода.

Я не знала, сохранились ли у нее планы избавиться от младшего брата, но теперь я прекрасно понимала, почему Лось не спешит домой. Ему больно от воспоминаний. Вряд ли сейчас его можно шантажировать тем, что он «творил ночами» в глупой юности, но исправить испорченные отношения брату и сестре уже не удастся. Когда он станет королем, Клаудии лучше бы держаться от него подальше.

Не знаю, что посулили сыну ректора, чтобы он женился на Вестерийской принцессе, но я догадываюсь, почему он так часто посещает Гаттарские бордели. Змея есть змея. И мне было противно от того, что я побывала в ее шкуре.

Немного повертевшись, я вновь уснула.

Утро разбудило меня завываниями ветра. Я выглянула в окно и посочувствовала праздничным гирляндам, развешанным в пролетах зданий. Их трепало и рвало. Но настроение тем не менее у меня было хорошим. Уже завтра поздно вечером начнется Осенний бал, и я предвкушала, как весело проведу время. А еще нравилась интрига: мне придется угадывать своего кавалера. Правда, я нисколько не сомневалась, что за маской будет скрываться Дэп. Он не доверит меня никому из своих.

В академии царило возбуждение. После занятий все отправились украшать бальную залу. Меняли светлые занавеси на черные, украшенные то звездами, то кляксами «крови». Все должно быть мрачно, но вместе с тем весело. По углам вилась паутина, в которой висели летучие мыши. Кто–то запустил пробный фейерверк, и под потолком закружились призрачные филины, мерцающие бабочки и жуткие до ужаса приведения.

Одно из них пролетело над моей головой, и я ощутила холод, исходящий от фантома. Долетев до стены, он стукнулся об нее и растворился в воздухе. Я представила, как будет здорово, когда подобные призраки будут разлетаться в разные стороны в полумраке бальной залы, освещенной светом, имитирующим свечной.

Ночь перед балом прошла спокойно, а вот утро оказалось совсем не традиционным: в академию начали съезжаться гости. Удивительно, но это были не только студентки Дэнвиля, но и люди постарше – как я поняла, выпускники обеих академий. Ожидалось, что на бал прибудет сам король Вестерии и его дочь. Конечно же с женихом, чьим папой был наш ректор.

Прибывших размещали в гостевых домах при Инделе, хотя некоторые, обремененные многочисленными слугами и багажом, предпочли остановиться в городе. Постоялые дворы трещали. «Сундук пирата» в том числе.

Занятия в праздничный день были отменены, а следующих два выходных позволили бы нам отоспаться, так как гуляния планировались до рассвета.