Глава 29. Бал

Я промаялась в одиночестве до обеда. Стояла у окна и кусала губы. Кипела вулканом. Ну почему нет маминых фрейлин, а главное, коробки с платьем? А вдруг оно мне не понравится? Или окажется не по размеру? Конечно же, я сама буду виновата. Не надо было просить графа Депоша делать мне сюрприз.

Но вот, наконец, на площади появилась карета с гербом Гаттары, и у меня резко отлегло. Я расплылась в улыбке и прильнула к стеклу. Двое слуг, стоявших на задке кареты, шустро подхватили с крыши огромную коробку и потащили ее в общежитие. В радостном настроении я побежала встречать их. Слышала, как они переругивались, преодолевая узкие пролеты. Коробка была слишком большой, а по лестнице беспрестанно сновали студенты.

Мне не терпелось увидеть, кого прислала мама, и я радостно взвизгнула, когда узнала старшую фрейлину. Она яростно била зонтом по спинам смеющихся студентов, горохом скатывающихся вниз.

– Хамы! – заявила она, заметив меня. – Закружили меня на лестнице! Едва голову не потеряла от обилия симпатичных мордашек! Как ты, милая? Чмок–чмок! Не подобрала еще себе жениха?

– Разве мама позволит? – со смехом ответила я, обнимаясь с остальными придворными дамами. – Ей бы все головы рубить, кто только посмотрит на меня.

– Темнота все скроет, – многозначительно намекнула старшая фрейлина. – Уж мне–то не знать. Я не раз была на балах в Инделе.

– Вы учились в Денвиле? – догадалась я.

– Окончила с отличием факультет плетения интриг, – подмигнула мне леди Милена и залилась смехом. Как же я соскучилась по дворцовым играм!

Коробку открыли, и все уставились на меня, чтобы увидеть реакцию на свадебное платье Мертвой невесты – одной из неглавных героинь сказки «Дева и Смерть». Она была влюблена в Смерть, а он выбрал живую девушку. Я прямо почувствовала намек Дэпа, что мне, как и несчастной Мертвой невесте, своего возлюбленного не видать. Вот же!

Серебристо–голубое, словно сотканное из лунного света, платье было невесомым. Неживые цветки на венке подернулись паутиной, на которой блестели черные капли паучков. Длинная фата не только волочилась шлейфом, но и скрывала лицо. И это радовало. Не придется надевать маску.

– Вряд ли еще кто, кроме тебя, милая, будет в таком же наряде, – успокаивала меня старшая фрейлина, хотя я не была расстроена выбором Дэпа. Я больше печалилась его намеком на невозможность наших отношений. Да, меня до сих пор не отпускало чувство горечи, что меня отвергли.

Я уже размышляла над своим состоянием непроходящей влюбленности. Я целую неделю не видела графа и думала, что разлука поможет стряхнуть блажь, но тоска не отпускала. А после чаепития чувственная волна вновь захлестнула меня с головой. Наверное, нужно разрешить ему уехать на Северную границу. Говорят, что расстояние и время убивают даже самое сильные чувства.

– Да–да, леди Милена права. Все предпочтут нежные цвета платьев Девы, – подхватила разговор мастерица причесок. Эта фрейлина принесла с собой коробку с расческами, шпильками и прочими мелочами, которые нужны женщине, собирающейся на бал.

– Я уже видела девушек в розовом, сиреневом и голубом, – поддержала подругу придворная дама, присланная для наведения красоты с помощью помады и румян. Правда, последние вряд ли понадобятся Мертвой невесте. – Они все такие одинаковые и скучные. Все, как одна, белокурые с легкомысленными цветочками в волосах и с корзинками в руках.

Я скривилась, чтобы показать, как отношусь к любительницам изображать главную героиню. Никакой фантазии. Хоть бы вместо корзины взяли в руки, например, коромысло с двумя ведрами.

Я рассмеялась, представив воздушных дев с коромыслами на плечах. Все правильно, должны быть корзины. По сказке Дева с золотыми локонами угостила Смерть яблоком, вкусив сладкий вкус которого, хмурый король мертвых почувствовал прелесть жизни. И оценил спелость щечек (и не только их) живой Девы.

Мертвая невеста была полной ее противоположностью. Лицо бледное, глаза печально–синие (как сейчас у меня), две косы до пояса цвета смолы. Я с беспокойством посмотрела на бутылочку, которую яростно трясла фрейлина, собираясь применить магическую краску к моим прекрасным волосам.

Я поняла, почему Дэп выбрал черноволосую невесту, а не блондинистую простушку: мою копну вряд ли спрячешь под париком. И покрасить их в светлый цвет не получится. Выйдет нечто неприлично розовое, а не белокурое.

Ну что же, буду одна такая. И пусть гадают, кто прячется под фатой.

Надо же, мне даже на балу не повезло выступить в роли пастушки–простушки. Но если Дэп вырядится в Смерть, то я костьми лягу (какое своевременное сравнение), но изменю ход сказки. Я сделаю все, чтобы он выбрал Мертвую невесту. И пусть Девы найдут себе другую пару, моя Смерть будет самой красивой и желанной.

– Мы подгоним к крыльцу карету, и ты подъедешь к главному зданию в ней, – щебетала леди Милена, пока вторая фрейлина активно пользовалась пуховкой, делая из меня смертельно–бледную девушку. – Нельзя, чтобы парни догадались, что ты здесь учишься. Пусть поломают головы, кто эта прекрасная незнакомка.

Старшая фрейлина открыла коробку и показала мне серебряные туфельки с небольшим и устойчивым каблуком, как раз для танцев. Белые чулки с кружевными подвязками уже ладно обхватили мои ноги.

Когда спустя полчаса после использования магической краски, волосы полностью почернели, я не узнала себя в зеркале. Я была трагически красива. Опущенная на лицо фата позволяла увидеть лишь блеск глаз и алую помаду, и это выглядело загадочно и волнительно. Мне самой не терпелось, как можно быстрее оказаться в бальной зале.

– Мы непременно должны опоздать! – оборвала мой порыв леди Милена, протягивая кружевные перчатки.

– Мы? – переспросила я, натягивая перчатки и вертя головой, чтобы почувствовать тяжесть бриллиантовых сережек. Пусть их плохо было видно, но они отражали свет даже через фату.

– Ну да, – она уверенно кивнула. – Мы пойдем с тобой. Мы не имеем права пропустить твой триумф. Я заранее предвкушаю, как эти белокурые овечки пораскрывают рты. Когда ты появишься в зале, все будут смотреть только на тебя.

Я улыбнулась, представляя, как зажгутся глаза графа Депоша.

Тьфу! И почему я не могу не думать о нем?

Уже отгремела речь ректора, вовсю играла танцевальная музыка, а я топталась у окна, безнадежно спрашивая в сотый раз:

– Пора?

– Пора! – наконец, старшая фрейлина по только ей понятным показателям времени резко подорвалась с места.

К двери мы ринулись все разом. На улице леди Милена по разбойничьи свистнула, и из–за угла выкатилась карета, герб которой был искусно спрятан под черной тканью. Теперь меня точно не опознают, как принцессу Гаттарскую.

– Давай, мы первые войдем, – старшая фрейлина придержала меня, когда карета, сделав круг по площади, остановилась у лестницы, ведущей в академию. – Мы не должны ничего пропустить. Рассеемся по залу, чтобы видеть твое явление с разных ракурсов. А ты досчитай до ста и только потом выходи.

Все три фрейлины надели маски и, смеясь, выпорхнули из кареты.

Я вздохнула. Проводив взглядом придворных дам, взлетевших по лестнице стайкой цветных птичек, я досчитала до ста. Только подхватила юбки, чтобы опустить ногу на ступеньку кареты, как кто–то протянул мне ладонь.

Сначала я решила, что это наш слуга, поэтому без опасения оперлась на его руку, но выйдя, поняла, что вижу перед собой Смерть. Граф Депош был великолепен. Черный фрак, черная маска, бледное лицо без тени улыбки, как и положено королю мертвых. Длинные серебристые волосы раскинулись по широким плечам. Сейчас Дэп казался мне невероятно высоким, загадочным и неприступным. Все дело было в короне, в темном металле которой отражалась Луна.

– Дорогой, ты настоящая Смерть, – пропела я, глядя в глаза в прорези маски. – Но как у тебя получилось перекрасить темные волосы в серебристый цвет?

– Я и не такое умею, – со смешком произнес он, ведя меня по лестнице вверх.

Наше появление заметили. Нельзя было не заметить: мы были сотканы из лунного света.

– Король и королева мертвых! Встречаем! – крикнул кто–то со сцены, и через мгновение полилась чарующе–мрачная музыка.

Дэп повел меня в центр бальной залы и закружил в танце. Чуть погодя, к нам присоединились остальные. Сплошные Девы. Цветные платья, маски, корзинки всех размеров. Каждый второй студент нарядился Смертью, но не было ни одного, кто бы мог встать вровень с моим кавалером.

Все мое внимание было сосредоточено на нем. Я всегда знала, что граф хорошо танцует, ведь на занятиях по бальным танцам он частенько составлял мне пару, но сейчас его манеры несколько изменились. Он сделался более порывистым и даже дерзким. Словно скинул десяток лет. Его рука чуть плотнее, чем положено, обнимала меня за талию, не говоря уже о том, что наши тела соприкасались слишком тесно.

– Ты не боишься, что фрейлины доложат маме о твоей дерзости? Они здесь, в зале.

– Плевать, милая. Мне сейчас на все наплевать, – прошептал он мне на ушко, отчего я поежилась. Его дыхание щекотало.

– Ты сменил духи? – я вдохнула чарующий аромат и закрыла глаза.

– Тебе нравятся? – спросил он.

– Очень. Мне все нравится. Особенно твое настроение. Ты сегодня удивительно расслаблен.

Я ахнула, когда над нашими головами взорвались фейерверки, и под потолком закружили привидения, летучие мыши и совы. Их крылья создавали ветер, и фата на лице поддавалась его движению. Я улыбалась своему кавалеру, а он, не отрывая взгляда, смотрел только на меня.

– Я хочу увидеть тебя без фаты, – прошептал Дэп, слегка приподнимая кончик прозрачной вуали. – У тебя невероятно красивые губы. Красные, словно кровь.

– Я – Мертвая невеста, – я игриво повела обнаженными плечами. – На мне столько грима, что вряд ли ты увидишь меня настоящую.

Оборвав наш второй или третий по счету танец, он все же повел меня за руку к выходу на балкон. Нашим разгоряченным телам жаждалось прохладного воздуха. Сегодня нам повезло: погода смилостивилась и подарила день без дождя и особого холода.

Дэп остановился у перил, где Луна и фонарики окутывали нас мягким светом. Медленно, очень медленно, он поднял фату.

– Ты прекрасна, милая, – его тихий голос обволакивал. – Какой же дурак король мертвых, что всегда выбирал не тебя.

– О, – сказала я, заливаясь краской под толстым слоем пудры. – Неужели мы перепишем конец сказки?

– Можно я тебя поцелую? – его руки притянули меня к себе.

Я без слов поднялась на носочки и закрыла глаза.