Глава 36. Горькая правда

Я с криком вынырнула из сна. Дверь резко распахнулась, и к кровати подлетел Альвин. Я, горько рыдая, кинулась к нему в объятия.

– Я уверена, Бравиш казнит себя за то, что не спас Наири, – всхлипывая, произнесла я. – Он не знает, что она его разыграла, а потом… Ее смерть чистая случайность. Глупость, из–за которой она погибла, а он до сих пор считает себя виноватым.

– Кто такая Наири? – спросил Альвин, вытирая пальцами мне слезы.

– Его первая любовь.

Немного успокоившись, я рассказала все, что видела. Альвин пересадил меня к себе на колени и крепко обнял.

– Я не знаю, почему Провидица выбрала тебя, – прошептал он мне в волосы. – Видения заставляют тебя раз за разом умирать, и это жестоко. Если бы я знал, как помочь, я бы не раздумывая взял на себя эту тяжкую ношу.

– Ничего. Я выдержу. Остались две куколки. Всего две куколки. Кто–то из вас и я. Я вынесу, потому что верю, среди нас нет дитя Тьмы. Это кто–то другой. Чужой. Жрица ошиблась. Вспомни ее слова. Мы понимали их неправильно.

– «Потомков шесть, а лет тех пять, что минули с открытья Врат. Попробуй Тьмы дитя сыскать, иначе сгинут друг и брат», – процитировал слова старой жрицы Альвин.

– Потомков шесть, сказала она, а нас семеро. Значит, кто–то из нас не наследник. Ты или Брэдфорд? Или я, ведь я родилась последней из вас? Но я точно сяду на трон Гаттары, у мамы нет других детей. А может, есть кто–то еще, о ком мы не знаем?

– Ненавижу пророчества. В них всегда столько тумана.

– Скажи, твои ничего не писали по поводу новой жрицы? – спросила я, вспомнив, что королева Анна ездила в Эльфийское королевство.

– Эльфы просили держать ее догадки в секрете. Они устроили слежку за жрицей. Тут не обязательно предательство. То ли она слишком молода и занимает не свое место, то ли просто глупа.

– Как бы не было слишком поздно, – я вздохнула и слезла с колен принца. – До затмения осталось всего две декады.

Наступил рассвет, и Альвин ушел к себе. Видя мое состояние, он взял Бравиша на себя.

Мы встретились после занятий.

– Прости, я не стал расспрашивать Бравиша. Не хочу открывать парням, что мы знаем их тайны. Еще рано. Я сделал проще: послал эльфам запрос на южную пограничную заставу. Там должны помнить случай семилетней давности. Наверняка гибель девушки расследовалась.

Ответ пришел лишь через неделю. Эльфы оказались знатными бюрократами. Пока на них не надавила королева Анна, отвечать и не думали. Мое видение подтвердилось. Бравиша спас пограничный дозор, услышав крики на реке. А вот девушку привести в чувство не удалось. Она пробыла в воде слишком долго. Пока догнали дерево, уносимое течением, пока вытащили, что–либо делать было поздно.

Бедная Наири, бедный Бравиш.

Теперь я знала страхи еще одного принца. Оставались только близнецы. Близился день, когда я сожгу и их куколку. А пока… А пока все крутилось вокруг убийства Дейли Граунда – человека, пришедшего неизвестно откуда и взявшего себе чужое имя.

Как признался Лось, имеющий доступ к бумагам отца, несчастного секретаря задушили его же шарфом. Кроме того, что убийца обладал высоким ростом и недюжинной силой, ничего другого выяснить не удалось.

Поднять мертвеца у некромантов тоже не получилось. Как оказалось, к нему была применена магия Вечного сна, что лишь подчеркивало, что преступник был из Разрушителей. Теперь дознаватели собирали списки всех Разрушителей мужского пола, живущих в Вестерии или когда–либо пересекавших ее границу.

Мы с друзьями не раз обсуждали, что убийца может находиться среди нас, здесь, в академии, и строили догадки, как его вычислить. Для нас, Элиты, все Разрушители находились под подозрением. Хорошо, что никто из студентов не знал подробностей смерти Дейли Граунда, иначе от Разрушителей шарахались бы.

Дело, как ни старались дознаватели, никак не сдвигалось. Но одно незначительное событие, причем произошедшее со мной и в моей комнате, неожиданно дало расследованию толчок.

– У тебя почерк совсем, не как у девчонки, – заметил Альвин, наблюдая, как я переписываю из его тетради боевые заклинания, которые будут преподавать только на втором курсе. Мы решили, что мне стоит знать их заранее.

– А какой почерк должен быть у девчонки? – я подняла на него, стоящего у моего стола, глаза.

Он вытащил из кармана сложенную в несколько раз бумагу. От нее разило духами, что ясно говорило о принадлежности послания девушке. Я расправила лист и увидела каллиграфический почерк со сплошными завитушками и украшательствами заглавных букв в начале абзаца. Я же никогда не отличалась усидчивостью, а потому так и не смогла осилить «красивописание». У меня буквы летели, а концы строчек лезли вверх, словно торопились поскорей выдать смысл.

– Это любовное письмо? – спросила я с улыбкой. В моей душе не было ревности. Наш союз с Альвином был фиктивным, поэтому не стоило кривить лицо, держа в руках доказательство, что у моего жениха есть пассия. В конце концов, он с ней танцевал на Осеннем балу в то время, как я целовалась с незнакомцем.

– Нет. Это реакция на объявление о нашей помолвке. Слухи уже дошли до Денвиля.

– Она уязвлена, что ты выбрал не ее. Мне очень жаль…

– Когда все закончится, я объяснюсь с ней. Если, конечно, ты не передумаешь выходить за меня замуж.

– А ты? Ты не передумаешь? Почему я не слышу о твоих чувствах? Неужели тебе все равно, поженимся мы или нет? Не вышло здесь, пойду наводить мосты в другом месте? Где во всем этом твое «я»? – я пожалела, что разгорячилась, увидев, как побледнел Альвин.

– Насильно мил не будешь. Хорошо, что нам предоставили выбор, а не объявили в лоб о нашей свадьбе. И если тебя так волнуют мои чувства, то я готов признаться, что не хотел бы разрыва нашей помолвки. Не потому, что мне нужен престол Гаттары. Мне нужна ты. Но вот в чем вопрос: нужен ли тебе я?

Я не нашлась, что ответить. Хлопала глазами. То открывала, то закрывала рот.

– Вот именно, – сказал Альвин и вернулся к излюбленному месту – сел на диван. Протянул руки к огню. Его всполохи играли в прекрасных пепельных волосах.

Другая визжала бы от радости, поняв, что у принца есть к ней чувства, а мне… Мне было стыдно. Казалось, будто я отнимаю у другой девушки шанс быть счастливой.

Я задумчиво смотрела на Альвина. Красивый, высокий, сильный. Но его красота казалась мне холодной. И я рядом с ним словно застывала. Хороший друг, в будущем чуткий муж и умный правитель, но мое сердце при взгляде на него билось ровно.

Может, это правильно иметь возле себя холодного рассудительного мужа? Да, если хочешь быть сильной королевой, а не любящей женщиной. Зачем огонь, который толкает на глупые поступки? Зачем умирать от любви, зная, что желанный тебе человек никогда не будет твоим? Ох, Дэп…

Чтобы хоть как–то отвлечься, я вернулась к заклинаниям. Даже у Альвина почерк был лучше моего.

И тут меня осенило.

– Мы можем отыскать того, кто написал твоим родителям о пророчестве. А раз он в теме, то через него выйдем на дитя Тьмы. У нас есть образец почерка. И первым делом стоит посмотреть бумаги Дейли Граунда.

– Думаешь, он поплатился за то, что выдал тайну Тьмы? – глаза Альвина загорелись. – А ведь за это можно убить. Он дал нам подготовиться. Эффекта внезапности не получилось.

– В любом случае, почерк – это улика. Даже если не найдем сходства с рукой Дейли, посмотрим заявления о переводе в Индел. Вдруг мы найдем врага среди тех, кто учился в Вышке? Кто–то же ее разрушил?

Альвин поднялся с места.

– Как мы раньше до этого не додумались? Я сегодня же напишу матери. Пусть перешлет письмо нам.

Не прошло и дня, как мы получили ответ, но не сам образец почерка.

«Спасибо за подсказку, – писала королева Анна. – Для начала мы решили заглянуть в архив Вышки. Он не пострадал. Уверена, история началась еще там, раз враг уничтожил Колодец познаний. Дайте нам пару дней. Если не найдем похожий почерк, то пришлем образец вам».

– Когда ты сжигаешь нашу куколку? – закончив читать вслух, спросил Альвин.

– Завтра.

Он тяжело вздохнул.

– Ума не приложу, что ты увидишь. Мы с Брэдом всегда были неразлучны, – он немного помедлил, прежде чем признаться. – Кроме той ночи, когда уничтожили Вышку. Брат ушел на свидание в город и вернулся только утром.

– Не переживай. Я уже хорошо знаю вас, и мое мнение не изменится, – я взяла Альвина за руку.

– Спасибо, Лори.

Как и в прошлый раз, Альвин устроился у меня под дверью. Меня трясло, как в лихорадке, когда я готовилась ко сну. Я переживала. Близнецы стали дорогими для меня людьми. Почти братьями. Может так случиться, что с Альвином я даже пойду под венец. Жизнь непредсказуема, и будущее трудно предугадать. Сердце бухало так сильно, будто собиралось проломить ребра.

Положив фигурку на дно чаши, я забралась в постель. Укуталась в одеяло, но осталась сидеть. Я должна была увидеть, что произойдет с соломенной куколкой, когда я ее подожгу.

Хорошо, что я открыла окно. Сразу же повалил черный вонючий дым. Потолок моментально покрылся слоем копоти. Меня затошнило. Я закрыла ладонью рот, но не отвела глаз от корчащейся на дне чаши куколки. Такого не было прежде. И я со всей очевидностью поняла, что один из братьев и есть дитя Тьмы.

Стало трудно дышать. Глаза резало от дыма, и я закрыла их на мгновение. По комнате пронесся стон, полный боли.

– Она истекает кровью, – произнес женский скрипучий голос. – Принесите еще льда.

– Напрасно. Ее не спасти, – прошептал другой.

Раздался громкий плач младенца. Я открыла глаза. На кровати лежала роженица. Под ней матрас, пропитавшийся кровью. Я видела, как пальцы девушки сжались, скомкав серую простыню.

– Унесите мальчика, – приказала старуха со скрипучим голосом. Она была облачена в монашескую одежду. Вторая служительница церкви поспешно закутала в пеленку кричащий комок и вышла с ним из комнаты.

Но в помещении остались еще одна. В отличие от первых двух, одетых в серые рясы, эта была в черном. Она сидела в темном углу, поэтому я не сразу ее заметила.

– Будем сообщать отцу, что у него родился первенец? – спросила она у старухи, наблюдая, как та подносит к лицу роженицы зеркальце.

– Уже не дышит, – сказала старая монахиня, глянув на серебристую поверхность.

Встряхнув такую же серую простыню, как все вокруг, она накрыла тело с головой. Устало опустившись на край кровати, старуха скорбно поджала губы. В ее руках появились четки. Костяшки стучали, разбивая тишину.

Через некоторое время она ответила.

– Я бы погодила. Мы не знаем точно. Мало ли, что говорила сестра Нора. Ты же видела, какой она бывала бесноватой.