Глава 39. Кто убил короля Гаттары

Во время ужина Альвин рассказали остальным принцам о пророчестве.

– Я знал, что происходит что–то неладное! – воскликнул Хеч, и на него все зашикали. Тогда он перешел на шепот. – Желудком чувствовал!

– Мы решили, что пойдем в Лабиринт вместе с Лорной, – Альвин посмотрел на брата. Брэд кивнул.

– Я с вами, – Бравиш–Бычок первый положил ладонь на стол. – Если противостоять Тьме, то всем вместе.

Мы с близнецами тут же уложили ладони поверх его.

– Я тоже пойду, – Хеч без раздумья хлопнул сверху свою лапищу. – Скажу, что появились сомнения, и я еще раз хочу испытать себя. Я знаю, не откажут. Лабиринт постоянно меняется, и нет никакой возможности предугадать, что произойдет, но со мной вам будет надежнее.

– Возьми лекарскую сумку, – напомнил ему Кариэль–Олень и тоже положил ладонь.

Все смотрели на Лося. Он громко хмыкнул.

– Куда же вы без меня?

Когда его рука накрыла наши, мы рассмеялись, будто проблема была наполовину решена.

– Родителей о затмении предупреждать будем? – спросил Лось, оглядывая остальных. – Я думаю, надо. Пусть подготовятся. Но о Лабиринте лучше умолчать, мы сами справимся.

Все согласились. Разошлись по своим комнатам, чтобы написать домой сообщения. Я тоже взялась за перо, хотя была уверена, что Дэп уже отправил королеве Гаттары послание с подробным отчетом.

Не думаю, что он признается королеве о нашем падении. Может быть, потом, когда мы победим Тьму. Да и маме будет невыгодно сейчас, перед боем, казнить его. Жаль, что подобный финт с мятыми простынями повторить не удастся. Дэп просил больше не приходить.

Вскоре она прислала мне ответное письмо. Оно было полно тревоги за меня. Я понимала, какая тяжесть лежит на плечах королевы Гаттары. Сердце мамы разрывалось. Ей хотелось быть рядом с дочерью, но в то же время страна требовала ее присутствия. День затмения приближался.

Может, мы зря паниковали, и то самое затмение, когда придет Тьма, случится в последний день весны, но лучше встретить беду в боевой готовности.

Каждый вечер все шесть принцев собирались в моей комнате. Мы обсуждали арсенал магического оружия, каким сможем пользоваться, чтобы противостоять Тьме. Основная забота, конечно, была о заклинаниях и амулетах, дающих свет. Без него мы остались бы в полной власти врага.

Чтобы свободно ориентироваться, мы подробно изучили карту Лабиринта. Хечган поделился своими впечатлениями и указал, где его путь совпадал с тем, какой был указан на чертежах, а где в корне отличался. Так мы узнали места, где происходит смена «декораций».

– В Лабиринт запускают по одному или пятерками? – спросила я, помня, как проходила испытания в Ущелье смерти.

– По одному, – уверенно ответил Хеч. – Но всем требуется разное время, чтобы пройти Лабиринт. Если мы договоримся встретиться в определенном месте, дальше сможем двигаться одним отрядом.

Хечган ткнул пальцем в фонтан Четырех стихий. Он находился недалеко от входа, но его обзор закрывала стена. Это было удобное место. Мы могли собраться там, не привлекая внимание преподавателей, караулящих студентов у входа. Он же являлся выходом из Лабиринта.

В обсуждениях и подготовке так быстро пролетело время, что я с удивлением обнаружила: пришел черед спалить мою куколку.

Альвин и я заранее приготовили вещи, в которых собирались пойти в Лабиринт. Старший близнец настоял, чтобы переночевать у меня. Не хотел оставлять меня одну. Мало ли какую тайну откроет Провидица? В этот раз я не выставила «жениха» в коридор. Бросила подушку на диван. По академии и без того ползли слухи, что Альвин ночует у меня. Скоро так или иначе все закончится.

Я умылась и переоделась в ванной комнате. Достав тряпицу с последней куклой, развернула ее. Долго смотрела на женскую фигурку из соломы. Она уже пообтрепалась, и выглядела не такой аккуратной, какой была в самом начале. Да и я сама уже не та, какой приехала в Индел.

Альвин не мешал мне. Не сдвинулся с места и молча наблюдал за моими действиями. Когда я подожгла куколку, то была немало удивлена – повалил белый дым. Это обстоятельство меня несколько успокоило. Я поверила, что в моей душе нет Тьмы.

Я увидела себя, бегущей по коридору второго этажа постоялого двора. Заметив у крыльца карету с гербом Гаттары, я поняла, что здесь остановился отец. Я торопилась к нему, так как в душе вспыхнула надежда, что он передумал отправлять меня в монастырь. Иначе зачем он появился там же, где была запланирована моя последняя остановка?

– Папа! – я ворвалась в комнату, номер которой мне назвали внизу.

Удивилась, что у дверей нет охраны, хотя король редко выезжал без сопровождения вооруженного отряда, особенно, если собирался в соседнее государство.

Отец был не один. Он стоял ко мне спиной. Его массивная фигура загораживала гостя.

– Папа? – я осеклась, когда он раздраженно повернулся ко мне. Словно я помешала очень серьезному разговору.

Его собеседником оказался высокий мужчина с гривой седых волос. На его лице появилась улыбка. Когда–то он был красив, но сейчас глубокие морщины яснее ясного говорили, что лучшие годы остались позади. По дорогой одежде и по тому, как он держался рядом с королем Гаттары, я поняла, что незнакомец высоко ценит себя.

– Представьте меня вашей дочери, Ваше Величество, – сказал он, скользя по мне оценивающим взглядом.

– Лорна, выйди, – рявкнул отец.

Я, моментально вспыхнув, выскочила из комнаты и едва не сбила с ног юношу. Я подняла на него глаза и… перестала дышать. Он показался мне невероятно красивым. Его пепельного цвета волосы гладкой волной стелились по широким плечам и закачивались ниже поясницы. Белая кожа, уши с характерными для королевских кровей эльфийским холмами, тонкие длинные пальцы – ими он поправил упавшую на мое лицо прядь.

– Какая ты чудесная, – произнес он, с интересом рассматривая меня. Сияющие глаза и ослепительная улыбка довершали образ сказочного принца.

Я дернула головой, словно ретивая лошадь. Локон выскользнул из пальцев незнакомца.

– М, с норовом? – произнес он певуче. Наклонившись ко мне, прошептал на ухо: – Постарайся не растерять огонь, когда станешь взрослой. Так мне будет интереснее…

– Тебе? Интереснее? С чего бы? – я нахмурилась и оттолкнула наглеца. Его шепот запустил во мне волну страха.

– Тебе еще не сказали? – он распрямился и посмотрел на закрытую дверь. – Наши отцы сейчас решают твою судьбу. Мне понравилась Гаттара. А теперь нравишься и ты.

– Мне всего двенадцать, – я растерялась, так как поняла намек.

– Мне тоже еще не восемнадцать. Но мы умеем ждать.

– Почему я?

Встреть я этого «принца» в иных обстоятельствах, мне польстило бы, что он выбрал меня, – костлявую и дерзкую девчонку. Но я видела напряжение в фигуре папы: ему не нравился седой мужчина.

– С чего–то надо начинать, – снисходительно ответил незнакомец.

За дверью послышался раздраженный голос отца. Я не поняла, что он говорит, но последним его словом было достаточно громкое «Вон!». Затем раздался грохот: на пол уронили что–то тяжелое.

Я рванула ручку двери и застыла на месте. Над лежащим на полу королем склонился седовласый незнакомец. Я сначала не поняла, почему он прижимает руку к груди отца, и лишь потом увидела, что в ней зажата рукоятка ножа.

Я отшатнулась. Первым моим желанием было бежать и звать на помощь, но сзади дорогу преградил «принц». Он, прижав меня к себе, локтем передавил горло, и я не могла ни кричать, ни дергаться.

– Придется идти более сложным путем, – распрямившись, совершенно спокойно произнес седовласый мужчина.

– Что будем с ней делать? – так же спокойно спросил юноша.

– Оставим как есть. Только сделай так, чтобы она нас забыла, – убийца вытер руки ослепительно белым платком.

Я, не отрываясь, смотрела на торчащую из груди отца рукоятку и не понимала, почему нет крови.

«Принц» положил мне на глаза свободную ладонь, и я погрузилась во тьму. Слышала лишь поток тихих слов, похожих на певучее заклинание. И в самом конце отчетливое, произнесенное, как насмешка: «Вот увидишь, ты будешь моей».

Когда я открыла глаза, то увидела себя, стоящей на коленях над телом короля, и свою дрожащую руку с ножом, с острия которого капала кровь. Ее натекло так много, что подол моего платья и одежда отца пропитались насквозь.

– Моя, – прошелестело у уха.

Толкнула в спину волна воздуха от закрываемой двери. Я обернулась, но никого не увидела. Опять перевела взгляд на нож и… закричала.

– Тише, милая, тише! Все это лишь сон.

Я нашла себя в объятиях Альвина. Я вцепилась в него так, будто меня тянуло в бездну, а он был единственной опорой.

– Я видела! – прошептала я, обливаясь слезами. – Они убили моего отца. Один всадил нож, а второй лишил меня памяти. Я не виновата! Я просто вытащила нож, и… кровь хлынула.

– Тихо–тихо, родная, – Альвин перетащил меня к себе на колени. – Кто «они»?

– Юный Бернхофф и его приемный отец. Это был они, точно! Я узнала голос, когда он прошептал мне в ухо: «Моя!» Как я поняла, они пришли договариваться, чтобы нас обручили, но отец их выгнал.

«С чего–то надо начинать», – сказал мне юный Герт Бернхофф. Теперь я понимала, что значат эти слова. Гаттара была началом захвата. Она стала бы отправной точкой. Но мой прозорливый отец не отдал меня, и его убили.

Я закрыла лицо ладонями, но не смогла убрать воспоминания, насколько равнодушны были голоса убийц.

– Наверняка твоему отцу посулили весь мир, но он не пошел на сделку. Он понял, кто перед ним. Король Гаттары остался верен договору с моим отцом, и они заставили его замолчать, – Альвин сам находил объяснения давним событиям, и я была с ним согласна.

Я слезла с его колен. Слезы сменились гневом.

– Но зачем такая жестокость? Почему они не лишили отца памяти, как сделали это со мной?

– Его убийством они освободили трон для тебя. Их цель – ты. В двадцать один ты станешь полноправной правительницей своей страны.

Я отмахнулась. Мне еще учиться и учиться. Не до короны.

– Меня тревожит другое. Герт сказал, что ему еще нет восемнадцати, но он УЖЕ владел даром, – опомнившись, что расхаживаю в одной нижней сорочке, я поспешно напялила на себя халат и схватилась за расческу. – Нам всем открывают дар после восемнадцати и строго под надзором преподавателей. Кто дал ему доступ к источнику силы в столь раннем возрасте?

Альвин устало вздохнул.

– Он дитя Тьмы. А Тьме чужды человеческие законы. Лишение памяти – это запретная магия, а раз он воспользовался ею, то вывод очевиден.

– Он не только Элита, как и все мы, но и черный маг. Он силен и опасен, – согласилась я с Альвином.