Глава 40. Лабиринт

Я обмакнула зубную щетку в мятный порошок. Время шло, Лабиринт нас ждал, и следовало поторопиться.

– Его мама, говорят, вовсю баловалась запретной магией. Награждала увечьями и горбами налево и направо, – Альвин скривил лицо.

– Теперь я понимаю, почему Тьма выбрала его. Она не нашла бы варианта лучше, – поддакнула я, вытащив щетку изо рта.

– Еще этот приемный папочка добавил огня. Теперь я уверен, это он убил секретаря декана. Наверняка они были знакомы, и Дейли Граунд мог их выдать.

– Или служил на них, докладывая о нас, а когда Бернхофф прибыл в академию, стал не нужен, – выдвинула я свою версию.

– Да, Тьма хитра и окружила себя людьми под стать, – вздохнул Альвин. Он перенес на диван приготовленную с вечера форменную одежду.

Я закрыла дверь в ванную комнату, чтобы быстро умыться и освободить помещение. Зубная щетка «жениха» стояла в соседнем стаканчике.

В столовую мы явились первыми и дождались, когда к нам присоединятся остальные. Пришли все, кроме Хечгана.

– Он передумал? – в голосе Лося сквозило разочарование.

– Ну вообще–то он не был обязан, – Бравиш–Бычок ковырялся ложкой в каше. С утра никто из нас не отличался хорошим аппетитом. Волнение съедало нас изнутри.

Мы ждали до последнего, но Хеч так и не появился.

– Пора, – сказал Кариэль и поднялся из–за стола.

– Трус, – прошипел сквозь зубы Брэд, взваливая на плечи свой и мой рюкзаки.

Мы дошли до Лабиринта в молчании. Под ногами скрипел выпавший за ночь снег. Когда приблизились к холму, на котором стояло мрачное сооружение, издалека похожее на проржавевшую корону на голове великана, я посмотрела вверх. Над Лабиринтом клубился свинцовый туман, хотя остальные холмы освещало зимнее Солнце.

Я поежилась, прикинув количество ступеней, по которым нам предстояло дойти до входа. Не меньше ста. Мы растянулись цепочкой, и только Альвин шел рядом со мной. Из–за Хеча у всех испортилось настроение. Неприятно узнать, что твой друг струсил.

– Сначала идут первокурсники, – объявил ректор, стоящий в толпе деканов и преподавателей. Наверху было холодно, дул пронизывающий ветер. Некоторые приплясывали от морозца. Носы и щеки были красными у всех, независимо от статуса.

Я заметила, что ректор тоже вооружился, хотя до того никогда не видела его с мечом. Неужели подействовали слова короля Рутгерта? Может, глава академии в пророчества и не верил, но побоялся остаться без защиты? Хотя, к чему меч в борьбе с Тьмой?

– Я буду у фонтана, – сказала я принцам, когда назвали мое имя.

Первокурсников запускали одного за другим, поэтому я не думала, что мне придется долго ждать.

– Как особо одаренной студентке, – сказал ректор, отстегивая от пояса и протягивая мне свой меч. Декан Боевого факультета надел на мою руку огромную рыцарскую перчатку.

– Что это? – спросила я, удивляясь. Ведь до меня ни одному студенту не делали таких «подарков».

– Пригодится, – коротко ответил декан.

– Мы впервые за пятьсот лет запускаем в Лабиринт женщину. И кто знает, что он для вас, милая леди, приготовил? – на лице ректора появилась двусмысленная улыбка.

Я в таком ключе об испытаниях не думала, поэтому покрылась испариной. Если меня не прибьет Бернхофф, то отправит на тот свет Лабиринт.

– Лабиринт живой? – выдохнула я. – Почему никто не говорил, что каменное строение принимает решение, как и кого испытывать? Разве ловушки – это не череда сменяемых декораций?

– Лабиринт не живой. Это просто стены. А вот магия… Она настроена на мужскую ауру, и предугадать, что произойдет, когда в ее царство войдет НЕ мужчина, трудно, – спокойно пояснил ректор.

Кажется, его забавлял мой страх. Но он неоднократно предупреждал, что будет трудно, это я, глупая, поверила, что все вокруг желают мне счастья. Да, я расслабилась, так как не видела козней со стороны студентов. И в этом, как мне думается, была заслуга принцев. Кто захочет связываться с Элитой?

– И как мне поможет все это? – спросила я, поднимая руку с тяжелой перчаткой.

– Кроши всех подряд, – буркнул декан. – Достаточно сжать на мече перчатку, как он сам найдет врага.

Даже так? Всех? Меня подстерегают в Лабиринте враги? И как много? И чего ждать? Стоны, кровь, кишки?

– Не поубивать бы своих, – проворчала я, не думая, что меня услышат.

– Своих он не тронет, – заверил меня декан, чем погрузил в еще большую задумчивость.

Кем будет считаться Герт Бернхофф? Своим, если он принят в академию, или чужим, так как мне придется защищаться? Не станет ли меч помехой во время боя, отказавшись сразить врага?

Только сейчас я задумалась над тем, кем я выйду из Лабиринта: студенткой, успешно прошедшей испытания, или убийцей? Ведь Тьма поклялась нас уничтожить, и нам придется отвечать тем же. Но как убить Тьму?

«Светом», – пришел на память совет эльфов.

Я поправила свободной рукой рюкзак и, вздохнув, вошла в Лабиринт.

Я была поражена увиденным. Застыла на месте и задержала дыхание. Висящий над головой туман прятал Лабиринт не только от Солнца, но и от непогоды. Здесь было влажно и зелено, а стены густо увивали колючие плетни роз. Таких же красных, как мои волосы.

Я подошла к ближайшему кусту и понюхала один из роскошных бутонов. Он ничем не пах, что подсказало – передо мной иллюзия. Возможно, ее специально для меня создал Лабиринт.

– Ну что же, приятно познакомиться. Спасибо, – поблагодарила я. – Вы сумели удивить девушку.

Минуту спустя я удивилась еще больше. Вошедший следом за мной студент вдруг завизжал. Неведомая сила поволокла его в стене, на которой камни раздвинулись и «проглотили» не успевшего прийти в себя юношу.

– Однако! – произнесла я, продолжая наслаждаться «подарком» Лабиринта. Правда, я старалась держаться от колючих плетней подальше. Неизвестно, что привиделось бедолаге, не успевшему сделать и шага. Судя по широко распахнутым глазам и визгу, он наблюдал вовсе не чудесные цветы.

Дорога до фонтана оказалась чуть дольше, и я успела поволноваться. Ведь фонтан тоже мог относиться к ловушкам, и вместо него я обнаружила бы, к примеру, колодец. Я встретила такой на пути, но не решилась подойти, хотя жажда толкала меня опустить ведро и напиться.

Фонтан Четырех стихий поразил красотой. Бьющая из него ледяная вода хорошо охлаждала воздух. Фигуры животных у основания чаши представляли собой четыре магических символа. Я обошла их по кругу и заметила, что фонтан легко угадывает вложенную в меня магию.

Как объясняли нам на лекциях по Разнообразию силы, в Элите живут все четыре дара, но в разных пропорциях. Судя по тому, что из клюва птицы вода едва капала, Созидатель из меня никакой. Защитника и Разрушителя – во мне было поровну, а вот Элиты так много, что вода из пасти дракона вырывалась со свистом.

Мимо меня пробежали двое. Вспотевшие, взлохмаченные, отбивающиеся от неизвестно кого огненными шарами. Один из шаров попал в воду и зашипел. Я обратила внимание, что каменная птица в фонтане вдруг выдала такую струю, что та вылетела за пределы чаши. Бедняжкам Созидателям явно пришлось нелегко, и они из последних сил защищались от неведомого врага.

А я расстроилась. Каждый из тех, кто пробегал мимо меня, видел свое. Как мы с принцами сможем противостоять врагу, если будем разделены личными страхами? Получится ли объединиться? Разглядим ли врага, если глаза будет застилать персональный ужас?

Пока же Лабиринт был ко мне милостив. Вокруг по прежнему цвели розы, и я старалась не создавать себе проблем: никуда не отходила, ничего не трогала, была осторожна.

Первыми появились близнецы, и я выдохнула с облегчением. Я даже кинулась к ним навстречу.

– Ты видела колодец?! – с восторгом в глазах спросил Брэд. Я поразилась, как обыкновенный колодец с прицепленным к нему ведром мог вызвать такую сильную эмоцию.

– Он копия того, что был в Вышке! – подхватил Альвин. – Все, как в Колодце познания: арки, стершиеся ступени. Мы заглянули в него и увидели на дне пентаграмму. Нам так захотелось спуститься, но мы вспомнили, что ты ждешь, поэтому отложили на потом.

Я поморщилась, понимая, что Лабиринт – это личный ад каждого. Пока он ко мне милостив, но неизвестно, останется ли таким до конца испытания. Чтобы объяснить близнецам, что происходит, я осторожно спросила:

– А вы видите розы на стенах?

– Какие розы? – братья повертелись. Брэд ответил за двоих. – Вокруг только серый мох и изъеденный туманом камень.

– Хорошо, что вы не пошли исследовать Колодец. Вы бы оттуда не скоро выбрались. Лабиринт показывает то, что тревожит вас. В Вышке вы так и не разгадали тайну четвертой двери, но спустившись в здешний колодец, вряд ли увидели бы жрицу. Наружу вырвались бы ваши страхи.

Я глазами показала на бегущего мимо нас Защитника, судя по тому, как на него отреагировал конь из фонтана. Студент кричал от страха и даже не пытался отбиваться.

Альвин посмотрел на меня прищуренными глазами.

– А почему ты видишь розы?

– Мне подарил такой цветок один… очень важный для меня человек, – мои щеки загорелись при воспоминании о Дэпе.

Как–то он принес розу, которая невероятно пахла. Я сохранила ее в томике со стихами. Нет, я не была любительницей сонетов. Просто эту книгу Дэп никогда не взял бы с полки и не раскрыл бы мой маленький секрет.

Боже! Я такая дура! Я уже тогда смотрела на него не как на наставника, но списывала первые чувства к мужчине на дружескую привязанность.

– Только здешние розы совсем не пахнут, – с печальным вздохом заметила я. – Они фальшивые. Как и ваш Колодец.

Вскоре подтянулись остальные – Кариэль, Эллард и Бравиш.

– Здорово здесь, да? – сказал Кариэль, оглядываясь вокруг. – Но на душе как–то тревожно.

Он потер грудь.

– Что ты видишь? – спросил его Брэд.

– Горы. А вы разве нет?

Мы с близнецами переглянулись, понимая, что он видит те самые горы, где погиб старший брат.

– А ты, Эллард, что видишь?

– Все вокруг напоминает наш старый замок. Мы съехали оттуда после смерти моей мамы. Я даже вижу окна ее комнаты, – Лось показал куда–то наверх, где, кроме тяжелого тумана, ничего не было.

– А я пока перебрался через эту чертову реку, по колено вымок, – Бравиш выжимал край совершенно сухого плаща. – Как вы ее обошли? Нашли мост? Хорошо, что старик показал брод, я так и брел бы вдоль берега.

– Какой мост? – лоб Лося пересекла глубокая морщина. – Откуда здесь старик?

Бравиш–Бычок уставился на нас в недоумении. Пришлось открыть ему, что творится в Лабиринте.

– Здесь оживают наши страхи? – губы Бравиша побелели.