Глава 42. Когда–нибудь мы будем счастливы

Бравиш скинул с себя тяжелый плащ и сапоги. Близнецы поймали его у самой кромки воды. Вцепились и повалились с ним на песок. Он вырывался и рычал. А по реке плыло сломанное дерево, которое уцепило Наири за нижнюю рубашку и поволокло прочь.

Лось было кинулся спасать, но уже мы с Кариэлем повисли на нем.

– Это иллюзия, – шептала я, заливаясь слезами. – Наири давно нет.

Когда река вдруг превратилась в дорогу между домами, Бравиш перестал биться и затих. Я отпустила Элларда и переползла к наследнику Хортынских земель. Положила его голову к себе на колени и погладила по чернявой голове.

– Когда–нибудь мы все будем счастливы, – сказала я. – А сейчас мы прощаемся с детством. Оно уходит с болью. Мы будем помнить тех, кто был рядом с нами. Кто дарил нам радость и любовь.

– Я убил ее. Я испугался… Даже нет, струсил, когда она вдруг начала тонуть. А потом это дерево.

– Она не тонула. Она думала, что ты решишься войти в воду, если она сделает вид, что ее нужно спасать.

Бравиш резко поднялся. Посмотрел на меня со злостью.

– Что ты такое говоришь? Наири не стала бы.

– Она была слишком юна и не понимала, к чему может привести ее глупый поступок.

– Откуда тебе знать? – он дернул головой, как молодой бычок.

– В видении, посланном мне Провидицей, я была Наири. Я чувствовала все, что чувствовала она. Последние ее мысли были о тебе. «Какая же я глупая. Убила себя и Бравиша».

– Ты все врешь! – он поднялся. Его кулаки были сжаты. Губы тряслись.

Я тоже встала. Взяла Бравиша за руку, но он зло вырвал ее.

– Вы впервые поцеловались, когда прятались в кустах от эльфийского дозора, – тихо сказала я.

Одинокая слеза прочертила щеку Бравиша.

Мы шли по пыльной дороге между строем домов. Улица была пуста. Ни людей, ни собак. Но я узнала ее.

«Сейчас мы дойдем до двухэтажного постоялого двора, и я увижу стоящую во дворе карету отца. Пришел мой черед», – подумала я, готовясь к испытанию.

Близнецы тоже поняли, где мы, и с беспокойством посмотрели на меня.

– Все это иллюзия, – сказала я, сворачивая во двор.

Карета была на месте. Я не остановилась и не перевела дух. Я готова была принять то, что покажет Лабиринт. Чуть ли не бегом поднялась на второй этаж. Парни не отставали. Я не оглядывалась, но слышала, как грохочут их сапоги по лестнице. Прежде чем распахнуть дверь, я скинула на пол рюкзак.

Сейчас я увижу папу. Живым.

Я дернула дверь и настежь распахнула ее.

Отец был один. Услышав шаги, он повернулся ко мне лицом.

– А, пришла, – его голос был уставшим.

Я удивилась, увидев совсем не те красные волосы, какие запомнила. Он был наполовину седым, а бьющее в спину солнце и вовсе делало волосы розовыми.

– Папа! – выдохнула я и хотела было кинуться вперед, чтобы обнять, но он остановил меня жестом руки.

– Я знаю, зачем ты пришла. Сейчас начнешь умолять, чтобы я не отправлял тебя в монастырь.

– Нет–нет! – запальчиво возразила я. – Я…

– Больше никаких обещаний. Ты наказана. На пять лет на хлеб и воду. Тебя остригут и будут сечь розгами за малейшее неповиновение…

Я хлопала глазами. Никогда отец не говорил мне таких слов. Да и не стригли в монастыре, если только не попадали туда, как послушницы. Я обернулась к близнецам, ведь они знали, что произошло на самом деле, но увидела, как широко у моих друзей распахнуты глаза. Они смотрели не на меня, а на отца. Ничего не понимая, я перевела на него взор и застала как раз тот момент, когда вторая я – точная моя копия, вонзала ему в сердце нож.

– Альвин, Брэд, – позвала я, но они меня не слышали. И не видели. Они кинулись вперед, чтобы остановить вторую меня, которая с остервенением вонзала и вонзала нож. Все вокруг было в крови.

С трудом, но они отобрали нож. В их глазах было столько брезгливости, что я рухнула на пол. Меня не держали ноги. Я молча смотрела, как друзья покидают комнату, переступая через меня, как будто меня не было вовсе, а осталась та, вторая, что с демонической улыбкой смотрела им вслед.

Когда дверь за моей спиной закрылась, та, вторая, поднялась на ноги.

– Как тебе такие воспоминания? – спросила она, подходя ближе. Хоть она вся была в крови, я не чувствовала характерного запаха.

– Ты – иллюзия, – сказала я, поднимаясь с пола. Теперь мы смотрели глаза в глаза. Ее были зелеными, тогда как мои от рождения лучились синевой. Ошибочка.

– А они поверили, – она кивнула на дверь.

– Я знаю, кто ты, – сказала я, смыкая перчатку на рукоятке меча. – Ты Тьма. И все, что происходило с нами, твои проделки. Не Лабиринта. Он не мог быть настолько жестоким.

– Но как натурально получилось, – она широко улыбнулась. – Вы даже не заметили, что затмение началось сразу, как только последний из вас зашел в Лабиринт. Во всем мире темнота, а у нас здесь светло, – она повернулась к окну и кивнула на тусклое зимнее Солнце. – И убери руку с меча. Он не поможет. Как не поможет свет, который я умею создавать. Ведь трудно оценить Тьму, когда нет света.

Я вздрогнула, когда сзади мне на плечи легли ладони. Я еще не успела обернуться, но уже знала, кто стоит за моей спиной.

– Моя, – прошептал Герт Бернхофф.

– Зачем я вам? – спросила я, глядя на Тьму.

– Царю нужна царица, – Герт подул мне в ухо, и я передернула плечами.

– Я буду плохой царицей, – я так и не убрала руку с рукоятки меча. Мои пальцы зудели.

– А кто сказал, что это будешь ты? – со смешком пропела Тьма. – Герту понравилось твое тело. И его займу я. Кстати, ты навела нас на мысль, что не обязательно убивать всех наследников, достаточно забрать их тела и отдать моим последователям. Молодые и сильные, они проживут еще очень долго.

Тьма рассмеялась, увидев мое лицо.

– Глупая! Ты думала, что я начну биться за власть, смещая королей? Нет, они сами уйдут, оставив короны своим сыновьям. Итого, сколько у меня под пятой будет королевств? Шесть? Нет. Семь. Эльфийское княжество тоже будет моим. Бабушка оставит его одному из близнецов. И никто не поймет, что их государства давно пали. Без войны.

Я пошатнулась, понимая, что я сама, как личность, никогда ее не интересовала. Ей нужны были моя страна и мое тело. Тьма вырастила мальчика с кровью Элиты, чтобы он вместе с ней правил империей.

Я горько рассмеялась. Мы были с ней похожи. Я, как и она, нуждалась в хорошем муже, который не подведет и разделит бремя власти.

– Чему ты радуешься? – больно сжимая пальцы на моих плечах, спросил Герт.

– Скажи, Рутгерт, ты свой или чужой? – я полуобернулась к нему. Я должна была остановить их. В этом мое предназначение. Провидица не ошиблась, выбирая меня.

– Смотря для кого, – на его лице появилась улыбка. – Для Тьмы я свой, а для тебя чужой.

– Благодарю за разъяснение, – сказала я, делая крутой поворот с мечом в руках.

Спасибо Депошу. Он научил меня таким штучкам. Голова Рутгерта Берн–Хоффа ударилась о стену и покатилась к ногам опешившей Тьмы. Иногда не надо надеяться на магию, достаточно отлично владеть оружием. Даже всесильный маг не устоит перед таким ударом.

– За папу, – сказала я.

Тьма дико взревела, и вокруг резко потемнело. Я не поняла кто, но меня схватили за шиворот и поволокли. Я быстро перебирала ногами, но никак не могла встать. Я махала мечом, но он не встречал сопротивления.

– Тише ты, дура, – услышала я голос Лося. – Свои.

Спасибо ректору за заговоренный меч. Иначе здесь лежало бы несколько трупов.

Наверное, сегодня я еще не раз скажу «спасибо».

– Почему ты не воспользовалась порталом? – прошипел Альвин, запалив небольшой светоч. Или это был Брэдфорд? – Мы все слышали. У тебя была возможность спастись.

– Прыгать в портал с Гертом, вцепившимся мне в плечи? Зачем твоим такой сюрприз? Тьма пошла бы за ним, – я села и только тогда поняла, что вижу не всех. – Кстати, где твой брат?

– Брэд поволок тело Герта в Эндер, – ответила за Альвина Бравиш.

– Зачем?! – я поднялась. Неудобно сидеть на полу, когда все стоят.

– Брат же, – пожал плечами Кариэль.

– Но я снесла ему голову, – я ничего не понимала.

– Похоронят, как положено, наверное, – сказал Лось, покосившись на Альвина. Близнец к чему–то прислушивался.

– Что–то изменилось, – тихо сказал он. – Слишком резко похолодало.

– Когда Солнце исчезает всегда холодно, Ал, – заметил Бравиш.

– Надо идти, – Альвин пошел вперед, послав перед собой светоч.

– Как вы думаете, куда делась Тьма? – спросила я шепотом, косясь на тени, ползущие по стенам.

– Побежала оплакивать своего мужика, – хохотнул Лось.

– Она просто так не уйдет. Задумала что–то, – буркнул Кариэль. – Попомните мои слова.

Кариэль держал нож наготове. Прекрасно осознавал, что таким оружием Тьму не убить, но с острым клинком в руке ему было спокойнее.

– Лорна разрушила ее планы. Вот увидите, она начнет мстить, – уверено сказал Бравиш. – Только вот как? Вылавливать нас по одному?

Мы вышли на крыльцо. В лицо ударил злой ветер.

– Знать бы еще, где выход, – Кариэль повертел головой, но маленький светоч освещал лишь пятак вокруг нас. Более крупный парни запускать опасались.

– Мало идем по Лабиринту, так еще темень вокруг. Мы и днем дорогу не нашли бы, – Лось плотнее закутался в плащ.

– Тихо! – сказала я, подняв палец вверх. – Слышите?

Издалека донесся рокот бубна.

– Шаман, – сказал Альвин. – Опять шаман.

– Друг, – ответила я, не в силах спрятать улыбку. Альвин внимательно посмотрел на меня. – Надо идти на звук. Шаман выведет.

– Да мы лбы разобьем, пока дойдем, – Лось заранее потер голову. – В Лабиринте нет прямых дорог.

– Мне кажется, мы давно не в Лабиринте, – Альвин спустился с крыльца и направился к выходу со двора. Остальные бегом догнали его.

– Забавы Тьмы? – Кариэль заглянул в лицо старшего близнеца.

– Тьма тоже умеет создавать иллюзии. Даже сотворит свет, если надо, – ответила я за Альвина. – Вон, поначалу вы даже поверили, что я убила собственного отца.

Эллард и Альвин были самыми высокими, и забыли, что за ними бегут не такие рослые друзья. Бравиш пыхтел, подстраиваясь под широкий шаг Лося.

– Если ты не отдала Тьме свое тело, значит, она сейчас бесплотна? – спросил он у меня.

– Без тела эта дрянь может быть где угодно, – заметил Альвин. – Вернее, она всюду.

– Западню нам готовит, – Кариэль сплюнул, совсем как простой деревенский парень.

– А мне непонятно, почему она вдруг убралась, – я тоже запыхалась от быстрого шага. – Могла бы покончить с нами прямо там, на постоялом дворе. Я сильно ее разозлила.

– Э, нет, – Альвин хмыкнул. – Тьма растянет удовольствие. Насладится местью. Поиграет с нами, как кошка с мышами.